Читать онлайн «Вперед, к победе». Страница 59

Геополитика и геоэкономика, как и природа, не терпят пустоты. На место американцев могут прийти конкуренты — китайцы, западноевропейцы. Как сделать так, чтобы Ближний Восток не достался заклятым друзьям? Возможно ли это? Возможно. В начале было слово. И слово было — «хаос»-управляемый, разумеется (приветразработчикам из Института Санта-Фе и аналогичных структур). Похоже, стратегию именно управляемого хаоса избрали американцы в качестве решения ближневосточного вопроса. А что? Они ведь уже применяли эту стратегию, и успешно. Стивен Манн, высокопоставленный американский чиновник, несколько лет назад откровенно признал, что в 1980-е годы США применили против СССР стратегию управляемого хаоса, а средствами ее реализации стали рыночные реформы и «демократия» как форма политической модернизации.

Логика американцев, скрывающаяся за событиями на Ближнем Востоке, такова: если не можешь непосредственно удержать некие зоны и уходишь, то, во-первых, надо создать в них хаос, раздробив крупные властные образования по возможности на более мелкие; во-вторых, организовать нестабильность. Кто лучше всего подходит для организации нестабильности на Ближнем Востоке? Конечно же, исламисты. Тем более они и созданы американскими спецслужбами — об этом много написано (например, «Доллары террора: США и исламисты» Р. Лабевьера, «Исламизм и США: Союз против Европы и др.). Кроме того, у исламистов и транснациональных корпораций, кластером которых являются США, объективно общий враг — национальное государство. И ТНК, и исламские террористические (по сути — политико-экономические) корпорации носят наднациональный характер и сообща работают на свое «светлое будущее».

Зачистке подверглись даже те люди и режимы, которые были более чем лояльны по отношению к США, например, режим Хосни Мубарака. Их время прошло, они больше не нужны, и их «сливают». На Ближнем Востоке, однако, есть две страны, в которых исламисты относительно слабы, и хаотизация а 1а Тунис и Египет здесь не проходит. Эти две страны — Ливия и Сирия. Их правящие режимы отличаются не только тем, что исключили исламистов из игры, но вообще хорошо контролируют ситуацию, а значиточень мешают, например, наркотрафику и связанным с ним финансово-политическим и криминальным кругам (кланам) Запада. В этом контексте журналисты часто называют троицу: Ахмад Вали Карзай — главный наркобарон Афганистана, недавно убитый младший брат президента Афганистана (его смерть, кстати, странным образом совпала со смертью еще одного персонажа, чье имя журналисты активно связывают с наркотрафиком — Холбрука), бывший министр иностранных дел Франции, связанный с Збигневом Бжезинским Бернар Кушнер, и не нуждающийся в представлении Хашим Тачи. Помимо экономических интересов, троицу связывают и определенные пристрастия — нетрадиционные. Разумеется, этой несвятой троицей дело не ограничивается, но она очень на виду.

В Средиземноморье наркотрафик идет через тунисский порт, а сам порт контролирует одна из пяти крупнейших нью-йоркских гангстерских семей — Бонанно (другие семьи — Гамбино, Дженовезе, Коломбо, Декавальканте). Я присоединяюсь к мнению тех аналитиков, которые считают, что дестабилизацию Туниса и Магриба в целом невозможно рассматривать в отрыве от передела контроля над наркотрафиком. Аналитики также указывают, во-первых, на ту роль, которую портовые профсоюзы сыграли в «народном восстании» в Тунисе — то есть в падении первой «косточки» домино в так называемых «революциях арабской весны»; во-вторых, на тесные связи семейства Бонанно с ЦРУ и семейством Куомо (Эндрю, а затем его сын Марио Куомо — губернаторы штата Нью-Йорк; в промежутке между их губернаторством эту должность занимал Руди Джулиани, имя которого журналисты связывают с семейством Гамбино).

Ситуация с Тунисом заставляет нас вспомнить ту роль, которую американская и сицилийская мафии сыграли во время Второй мировой войны в высадке союзников на Сицилии, обеспечив начало этого процесса. С этого момента, кстати, началась активизация связей мафии с американскими спецслужбами. Итак, в Ливии и Сирии американцы (и евроатлантические элиты в целом) могут создать хаос только путем разрушения этих государств извне, путем агрессии. Что и происходит. При этом надо помнить, что Ближний Восток — лишь одна, хотя и очень важная «площадка» мировой кризисной перестройки. Перестройка носит глобальный характер и игроки у нее — глобальные. И ставки глобальные — власть и привилегии в посткризисном (возможно, посткапиталистическом) мире.

— Как вы думаете, какие мировые силы, кроме Америки, пытаются играть в эту игру? Кто-то еще замешан?

— Несколько лет назад журналисты запустили словосочетание «глобальные племена» («global tribes»), к которым отнесли англосаксов (англичан и американцев), евреев (Израиль и мировая еврейская диаспора), китайцев и арабов. По поводу арабов у меня есть сомнения, а вот три первые племени названы верно; я бы только сократил их число до двух, поскольку два первых «племени» за последние два столетия тесно переплелись друг с другом. Однако «племя» — «племенем», а реальных группировок, структур/ ведущих мировую борьбу за власть, информацию и ресурсы больше: примерно 10–15, по числу глобальных финансовых потоков и их коллективных контролеров.

Глобальные игроки — это, за исключением (возможно, пока за исключением) Китая — не государства, а устойчивые кластеры, сетевые структуры, организации орденского (а также нео-и квазиорденского)типа. Поэтому когда я говорю «США», я имею в виду не столько государство США, сколько США как кластер ТНК и финансово-информационных структур, как зону деятельности таких структур — прежде всего Федеральной Резервной Системы. Полагаю, что национальное государство США не дожило двух лет до 200-летнего юбилея: в результате ползучего переворота 1963–1974 гг., начавшегося убийством Кеннеди (замахнулся на ФРС) и окончившегося импичментом Никсона, США превратились, прежде всего, в кластер ТНК, финансовых олигархий и их наднациональных структур (например, Трехсторонней комиссии). Показательно, что, начиная с 1976 года, ни один президент США не был выходцем с восточного побережья, все президенты были либо с юга, либо с запада, причем все были теснейшим образом связаны с ТНК. Победа кластера ТНК над национальным государством — это поражение восточного (атлантического) истеблишмента США.

Современный мир так устроен, что одна структура в качестве мирового игрока может представлять несколько государств (или вообще, как Ватикан, не представлять никакие конкретные государства), а одно и то же государство может быть представлено несколькими игроками, входящими к тому же в различные наднациональные кластеры или ордены.

Отсюда — развитие, во-первых, принципиально новых форм тайной внешней политики, существенно отличающихся от тайной политики прошлого; во-вторых, развитие тайных «внешних политик» — именно так, во множественном числе. Субъектами тайных внешних политик выступают интегрированные кластеры ТНК, спецслужб, финансовых, религиозных, информационных и академических структур различных стран. Корпоратократия, в отличие от государственно-монополитической буржуазии носит характер одновременно супра(над-) национальный и инфра-национальный.

Игроки мировой площадки представляют самые разные силы: это американский, англо-голландский и еврейский международный капитал, это Ватикан, старые и новые структуры орденского типа, орденско-сетевые организации (например, так называемая «Группа», фундамент которой заложил сторонник идеи англо-американского истеблишмента Родс; то, что окрестили «Черным Интернационалом», который, похоже, становится все более активным).

Их экономическим интегратором выступают офшорные зоны, начиная с лондонского Сити и заканчивая Багамами, а политическим — клубы и комиссии (Бильдербергский, Трехсторонняя и те, о которых мы до сих пор не знаем или только догадываемся, вычисляя, как Урбан Леверье «вычислил» Нептун).

Интеграция различных мировых (с 1980-х годов — глобальных) игроков не исключает противоречий и острых конфликтов между ними. Так, в 1929–1931 гг. директор Центрального Банка Англии Монтэгю Норман «закрыл» Британскую империю (25 % мирового рынка) от остального мира, нанося тем самым сознательный и мощный удар по США. Именно это противоречие сыграло огромную роль в возникновении Второй мировой войны и заставило значительную часть американской элиты поставить задачу подрыва разрушения Британской империи в качестве первоочередной. (В том числе и во время Второй мировой войны, не говоря уже о послевоенном периоде — Аллен Даллес прямо говорил об этом, и далеко не он один).

— Даллес — это 1940-1950-е годы. А сегодня?

То же происходит и сегодня. Приведу один пример как раз из событий вокруг Египта. 30 января 2011 г. Обама отправил в Каир в качестве спецпосланника Фрэнка Визнера. Об этой фигуре стоит сказать подробнее — я благодарен своим коллегам, которые обратили мое внимание на Визнера и публикации Мейсана о нем. Сначала посол в Египте в 1986–1991 годах, затем на Филиппинах и в Индии. После ухода с дипломатической службы этот «тихий американец» работал в печальной памяти корпорации «Enron», в ряде неправительственных организаций, впоследствии — сопредседатель рабочей группы по Ираку и — внимание! — спецпредставитель США в составе «тройки» по определению будущего статуса Косово, этого криминального наркоисламского анклава, управляемого ЦРУ и мафией по поручению наднациональных структур. Короче, как говорят в народе, Фрэнк — «не хрен собачий». Отец Визнера, тоже Фрэнк — один из организаторов ЦРУ, отметившийся участием по линии ЦРУ в подготовке антисоветского мятежа в Венгрии. Фрэнк-младший женат на мачехе Николя Саркози, то есть второй жене отца «Сарко-американца» и имеет от нее четырех детей. Именно он, как утверждает известный французский журналист — разгребатель грязи Тьери Мейсан, сыграл огромную роль в карьере Саркози, в привязке его к США (отсюда прозвище: «Сарко-американец»). По данным Мейсана, один из сыновей Визнера был пресссекретарем президентской кампании Саркози для англосаксонских СМИ, а другой — одно из главных лиц в Carlyle Group; этот фонд управляет активами семейного тандема «Буши — бин Ладины»; в этот же фонд Визнер пристроил брата Саркози — Оливье.