Читать онлайн «К востоку и западу от Суэца: Закат колониализма и маневры неоколониализма на Арабском Востоке.». Страница 92

Заодно с колонизаторами в большинстве случаев действовали и феодально-теократические круги, а также правое крыло национальной буржуазии. Они также стремились направить исламскую религию и некоторые религиозные организации, вроде «Братьев-мусульман», на борьбу против освободительных революций и социального прогресса.

Ещё совсем недавно стремление мусульман к единству выражалось главным образом в панисламистском движении, лидеры которого при поддержке империалистических кругов пытались объединить реакционные режимы мусульманских государств на антикоммунистической основе. Как ни пытались панисламисты представить это движение в виде некоего объединения «восточных народов», его реакционная сущность наглядно проявилась в годы «холодной войны», когда под флагом ислама была предпринята попытка сколотить под эгидой США и Англии блок мусульманских государств сначала в рамках Багдадского пакта, а затем — СЕНТО.

После освобождения от колониального ига народы многих мусульманских стран сделали выбор некапиталистического пути развития. В этих странах, особенно тех, которые стали придерживаться социалистической ориентации, наряду с сохранением пережитков старых традиционных форм общественного сознания все большее распространение получали идеи научного социализма. Те же государства, которые оказались после получения политической независимости втянутыми в сферу зависимого капитализма, унаследовали вместе с насаждаемыми там капиталистическими производственными отношениями бездуховность буржуазного общества. Господствующие там элиты, оставаясь политическими и экономическими союзниками неоколонизаторов, оказывались, в конечном счёте, моральными банкротами. Они не в состоянии найти и выдвинуть сколько-нибудь популярные лозунги, способные идейно вооружить и воодушевить народ. Образовавшийся, таким образом, идеологический вакуум стал вновь заполняться в ряде случаев такой традиционной формой массового сознания, как исламская религия.

Это своеобразное «возрождение» ислама, как и национализма, происходит потому, что в определенных условиях и в ограниченных рамках они еще не исчерпали полностью антиимпериалистического содержания. Борьба за укрепление национальной независимости, преодоление неравноправия и отсталости, противодействие империализму, равно как и выступления против антинародных диктатур и социального неравенства, иногда разворачиваются и в наши дни под религиозными лозунгами. Подобные процессы могут развиваться и в аграрных странах с преобладающими докапиталистическими отношениями, и, как показали события в Иране, в странах зависимого капитализма.

«...Апелляция к «Духу», — писал В. И. Ленин,— есть идеология, неизбежно появляющаяся в такую эпоху, когда весь старый строй «переворотился» и когда масса, воспитанная в этом старом строе, с молоком матери впитавшая в себя начала, привычки, традиции, верования этого строя, не видит и не может видеть, каков «укладывающийся» новый строй, какие общественные силы и как именно его «укладывают», какие общественные силы способны принести избавление от неисчислимых, особенно острых бедствий, свойственных эпохам «ломки»[392].

Эта ленинская характеристика состояния общественного сознания в переломные периоды актуальна и в наше время для понимания процессов в ряде освободившихся стран зависимого капитализма, где сохраняются одновременно старые, докапиталистические социально-экономические структуры, которые подвергаются сейчас исторической ломке.

Довольно сильное еще влияние религиозных и националистических лозунгов в некоторых освободившихся странах объясняется именно той мобилизующей ролью, которую они сыграли в период борьбы против колониализма, послужив идейной платформой для объединения различных социальных и этнических групп, исповедующих одну веру и проживающих в пределах одного государства или региона.

Западная печать, анализируя причины и возможные последствия иранской революции, вынуждена была признать ее социальные корни. «Мятеж иранского народа против тирании,— писал «Монд дипломатик»,— является выражением отказа целой нации от определенной модели социального и экономического развития, которая была навязана ему извне»[393]. Эту же мысль проводил и американский журнал «Прогрессив». «Политические наблюдатели Запада,— отмечал журнал,— часто забывали, что в мусульманской религии, как и в христианстве, имеется сильный элемент социального эгалитаризма. Управляя страной с помощью небольшой богатой, в значительной мере продажной элиты, шах оскорблял веру многих мусульман в равенство всех людей»[394].

Именно по этой причине религиозно-политический руководитель Ирана аятолла Хомейни в интервью американскому журналисту объяснил антиимпериалистическую направленность революции тем, что американцы поддерживали шаха, который фактически объявил войну всему иранскому народу. «Поддержка такого преступника, подавляющего наш народ,— заявил Хомейни,— это хуже и причиняет нам больше зла, чем прямое состояние войны с американцами»[395].

Одна из характерных особенностей современной «исламской революции» заключается в том, что она направлена уже не против какой-то конкретной колониальной державы, как это имело место на первом этапе национально-освободительной борьбы, а против самой системы неоколониалистской эксплуатации, против капитализма в целом.

События в Иране показали, что «революционная оппозиция» социальному и национальному угнетению может выступать, как и в средневековье, в религиозной форме там, где, во-первых, до сих пор сохраняются отсталые, с атрибутами средневековья» социально-экономические отношения, во-вторых, где преобладающую часть населения составляет неграмотная или малообразованная масса крестьянства, ремесленников, мелкой буржуазии, находящихся под влиянием религиозной идеологии. Ислам для многих из них в течение определённого периода служит знаменем борьбы за национальную независимость и социальную справедливость.

Своеобразие и противоречивость национально-освободительных революций под флагом ислама в наши дни заключаются в том, что их религиозная окраска обеспечивает наиболее массовый характер антиимпериалистическим движениям в условиях» когда отсутствуют влиятельные политические партии, способные возглавить общенародную борьбу. В этом, очевидно, и состоит пугающая Запад сила так называемого «неоисламизма».

Этот процесс носит антиимпериалистическую направленность и поэтому прогрессивен по своей сути. И от того, что эта борьба в силу особенностей той или иной страны ведется под религиозными лозунгами, ее прогрессивный характер не меняется.

Советский Союз поэтому решительно поддержал революцию в Иране. «Советские люди,— подчеркнул Л. И. Брежнев в приветственном послании первому президенту Исламской Республики Иран А. Банисадру, — с пониманием и симпатией относятся к борьбе иранского народа против продолжающихся происков империализма, за осуществление своего неотъемлемого права самому решать, как ему жить дальше»[396].

Антимонархическая революция в Иране, которая развивалась и победила не только под религиозными, но и политическими лозунгами антиимпериалистической направленности, усиливающаяся изоляция Каира в мусульманском мире как результат капитулянтства Садата перед Тель-Авивом и Вашингтоном по-новому проявили некоторые тенденции и потенциальные возможности исламского движения. Неурегулированность арабо-израильского конфликта, продолжающаяся под покровительством США оккупация Израилем арабских земель, в том числе Восточного Иерусалима, где расположены мусульманские святыни, полное забвение национальных интересов некоторыми прозападными лидерами и правыми кругами буржуазии — всё это дало новый импульс процессу революционизирования и консолидации мусульманских стран на антиимпериалистической основе.

В ходе этого процесса все рельефнее стали проявляться те черты ислама, которые иноземные и местные эксплуататоры сознательно затушевывали, в то время как для широких масс, не обладающих научным мировоззрением, они имели немалую притягательную силу. Речь идет, например, об осуждении исламом коррупции и ростовщичества «Ислам по своему духу, если он правильно понят,— говорится в Национальной хартии, одобренной алжирским народом в июне 1976 года,— не имеет ничего общего ни с частными интересами, ни с отдельными религиозными деятелями... Ислам принес в мир возвышенную концепцию человеческого достоинства, которая осуждает расизм, шовинизм, эксплуатацию человека человеком»[397].

Мера воздействия религии на политические процессы в конечном итоге зависит от того, какие классы и социальные силы приходят к власти, во имя достижения каких конкретных целей они ведут борьбу.