Читать онлайн «Все под контролем: Кто и как следит за тобой». Страница 36

Но, к сожалению, этот утопичный анализ антиутопичного будущего не учитывал простых экономических соображений. Даже при постоянном снижении цен кто-то должен платить за все эти технологические новинки. И именно люди, платящие по счетам, будут определять, куда именно будут направлены камеры. Результаты эксперимента в Великобритании подтверждают это: видеокамеры не одинаково смотрят на разные сообщества и на разных индивидуумов.

В 1997 году Центр криминологии и уголовного права [Centre for Criminology and Criminal Justice] Тульского университета в Великобритании изучил 888 зафиксированных системой видеонаблюдения случаев, когда оператор мог управлять движением камеры или картинкой на мониторе. В результате исследования было установлено, что камеры «систематически и непропорционально» фокусируются на молодых мужчинах с черным цветом кожи, «не потому, что они стали участниками преступления или нарушения порядка, а „без очевидных причин“», кроме их возраста и расовой принадлежности.[95] Исследователи также установили, что 10 % женщин были сняты камерой исключительно по «вуайеристским» причинам, а 40 % попавших под мониторинг людей были выбраны лишь по причине их расовой и этнической принадлежности. В отчете говорится:

Камера неравномерно обращает свой взор на прохожих, она фокусируется на тех, кто вследствие стереотипности мышления определяется как потенциально опасный, либо из-за внешнего вида и поведения выбирается оператором как нереспектабельный. В результате этого молодежь, особенно социально и экономически неустроенная, становится субъектом авторитарного вмешательства и общественной неприязни. Вместо обеспечения социальной справедливости путем снижения насилия, CCTV-системы через усиление разделительной и дискриминационной политики просто станут средством несправедливости.

Генеральный директор Privacy International Саймон Дэвис [Simon Davies] на слушаниях в палате лордов в 1997 году по вопросу воздействия постоянного видеонаблюдения заявил:

Во-первых, я глубоко уверен, что непредвзятость этой технологии показная, непроверенная и основывается в значительной степени на эмоциональных соображениях. Заявления о влиянии CCTV-систем на уровень и состав преступлений часто преувеличены и упрощены. Например, преступления на почве ревности, преступления, связанные с наркотиками и алкоголем, и действия профессиональных преступников редко предотвращаются камерами. Вообще говоря, технология очень слабо влияет на снижение числа «спонтанных» преступлений.

Во-вторых, основное влияние этой технологии на поведение людей касается больше общественного порядка, чем противоправных действий. Практически большинство систем видеонаблюдения борются с «антисоциальным поведением», включая оставление мусора, справление малой нужды в парках, курение малолетних, нарушение правил дорожного движения, надписи на стенах, драки, обструкцию, пьянство, непристойное поведение и обман счетчиков на парковках. Конечно, найдутся аргументы, что именно на эти цели ориентирована данная технология, но слишком малая часть общественности ассоциирует CCTV-системы с такими проступками.

Наконец, я уверен, что данной технологии присущ целый ряд отрицательных моментов, о которых не сообщается. Я лично могу засвидетельствовать, что операторы постоянно дискриминируют людей из-за своих личных предубеждений по расовой принадлежности, возрасту, классовой принадлежности и сексуальным предпочтениям. Результаты проведенного недавно Тульским университетом исследования подтверждают эту точку зрения. Несколько высококлассных случаев неправильного использования этой технологии и полученных изображений внесли свой вклад в склонение общественного мнения к поддержке технологии. CCTV-системы являются также ключевым фактором, вызвавшим целый ряд изменений в деятельности полиции. Эти изменения, включая смещение практики с упреждающей на реагирующую, еще не были адекватно изучены и оценены.[96]

В своей речи Дэвис высказал определенные возражения против компьютеризованного распознания лица, миниатюрных видеокамер, разработанных для скрытного наблюдения, и высокочувствительных камер, таких как Forward Looking Infrared Radar, которые могут видеть в темноте, а в некоторых случаях и сквозь стены.

Повсеместное одобрение технологий видеонаблюдения не является неизбежным. Даже использование миниатюрных камер может регулироваться, если общество захочет этого.

Несмотря на то что видеонаблюдение невозможно полностью уничтожить, строгие наказания вкупе с давлением общественности будут еще одним шагом на длинном пути минимизации этой практики. Например, Мартин Майноу сообщал в RISK Digest, что видеокамера, установленная в одном из шведских ресторанов, была принудительно отключена шведским Агентством по защите информации [Data Protection Agency]. В Канаде визит члена Комиссии по обеспечению приватности Британской Колумбии в новую публичную библиотеку в Ванкувере привел к тому, что объем видеонаблюдения был существенно снижен, а общественность стала информироваться о производимом наблюдении.

Вернемся к Великобритании. Саймон Дэвис предложил несколько простых мер регулирования использования данной технологии, включая следующие:

• позволить местным органам контролировать установку камер видеонаблюдения в городе;

• расширить британское законодательство в области защиты данных, чтобы органы по защите данных «напрямую извещались об установке и запуске систем»;

• установить минимальные требования к подготовке операторов камер наблюдения;

• запретить продажу или трансляцию изображений из систем наблюдения.

Эти рекомендации могут также неплохо работать и в Соединенных Штатах. Без этих рекомендаций наше общество рискует сделать видеонаблюдение свободно доступным для всех.

Звук кардинально отличается от света. На физическом уровне свет состоит из частиц, называемых фотонами, которые перемещаются сквозь пространство. В отличие от света, звук представляет собой волны давления, распространяющиеся в газе, твердом веществе или жидкости. Свет существует вне среды, звук без среды существовать не может. Это ключевое различие имеет большое практическое значение. Звук записать гораздо проще, чем изображение, но очень сложно это сделать на расстоянии. Это происходит потому, что световые волны распространяются по прямой линии, а звуковые – рассеиваются и отражаются.

Чтобы проверить эту разницу на практике, отправьтесь в парк в теплый солнечный день. При помощи небольшой подзорной трубы вы сможете наблюдать за маленьким семейным пикником в четверти мили от вас. Вы сможете разглядеть, что семья ест и насколько хорошо ведут себя дети. Но если вы захотите подслушать беседу, вам, очевидно, придется подкрасться и установить скрытый микрофон. Фоновые шумы в сочетании с тем фактом, что звуковые волны быстро затухают при распространении, обеспечивают нам некоторую степень «акустической приватности» даже в общественных местах.

Неудивительно, что большинство методик акустического наблюдения подразумевают в той или иной степени физическое вмешательство. Иногда такое вмешательство чрезвычайно трудно обнаружить. В 1946 году советские школьники подарили американскому послу в СССР Авереллу Гарриману [Averell Harriman] вырезанный из дерева большой герб Соединенных Штатов. Посол был так растроган, что повесил этот герб в своем кабинете в здании посольства в Москве. Но он не знал одной вещи: герб был с «начинкой». Шесть лет спустя агенты спецслужбы обнаружили, что внутри подарка находились скрытый микрофон и антенна. Направляя на устройство высокочастотный сигнал[p31] советская разведка могла прослушивать все переговоры посла.

В 1966 году сенатор Эдвард Лонг [Edvard V. Long] в своей книге «Захватчики: вторжение в личную жизнь правительств и бизнеса» [The Intruders: The Invasion of Privacy by Government and Industry] выразил негодование по поводу широкого спектра доступного современного подслушивающего оборудования. Возглавляя подкомитет сената по вопросам неприкосновенности частной жизни, Лонг одним из первых мог ознакомиться с самым передовым подслушивающим оборудованием. Для обеспечения жучками вечеринки имелись миниатюрные микрофоны с передатчиком, камуфлированные под оливку на палочке; они могли передавать сигнал на приемник, расположенный в квартале от этого места. Для прослушивания жилой комнаты существовал так называемый spike mike, монтируемый на конце дротика. Устройство выстреливалось из винтовки с расстояния в четверть мили, и, воткнувшись в подоконник, оно начинало передавать все, что слышало.

Лонг также установил, что эти технологии использовались всеми без разбора: правительственными агентствами, например Управлением по контролю за пищевыми продуктами и лекарственными препаратами США, бизнесменами и даже просто любопытными людьми. В конечном счете в результате повышенного внимания Капитолийского холма к этому вопросу были приняты ограничения на использование средств электронной разведки, ставшие в 1968 году частью законодательного акта – Omnibus Crime Control and Safe Streets Act.[p32]