Читать онлайн «День народного единства. Преодоление смуты». Страница 131

В Сибири возникали новые духовные и культурные центры. В 1644 г. инок Далмат, удалившийся из Невьянской обители, поселился в лесах на берегах р. Исети, куда принес чудотворную икону Успения Богоматери. Так был основан знаменитый впоследствии Далматов монастырь. Отлаживалось гражданское управление. А связь между сибирскими городами и уездами, несмотря на расстояния, действовала регулярно. Поэтому о «художествах» Головина через служилых и других воевод в Москве узнали, хотя и с естественной задержкой. Правительство решило снять самодура и назначило в Якутск новых воевод, Василия Пушкина и Кирилла Супонева. А пока они доберутся, срочной эстафетой приказало енисейскому воеводе Аничкову отправить для временного управления краем уже проверенного и опытного человека, атамана Ивана Галкина, которого произвели в дети боярские. Он в 1644 г. приехал в Якутск с царской грамотой об отстранении воеводы от должности. Головин взбесился, пытался опротестовать указ, называя грамоту «воровской», т. е. поддельной. Но у служилых прорвалось все, что накопилось против него, они поддержали Галкина, сами освободили из тюрьмы людей, арестованных воеводой, и Головину пришлось убираться подобру-поздорову.

А экспедиции, ушедшие в дальние края, даже и не знали об этих событиях. Продолжали делать свое дело. Стадухин собрал довольно подробные сведения о природе и жителях тех мест, где путешествовал его отряд. Узнал, что восточнее Индигирки, за горами, лежат болотистые низины и большие реки Алазея, Колыма, Анюй, где обитают юкагирские племена чувинцев, ходынцев, анаулов, алазеев, омоков, и задумал отправиться туда. Построив коч, казаки спустились по Индигирке и около ее устья встретили экспедицию Зыряна, вернувшуюся с Алазеи. И Стадухин с Зыряном объединили силы для нового предприятия. Двумя кораблями вышли в море — и на востоке открыли р. Колыму. В ее низовьях кочи были встречены враждебно настроенными «оленными людьми», которые не позволили русским высадиться и закрепиться. Суда поплыли вверх по течению, их преследовали на лодках. Лишь через три дня казаки оторвались от погони, остановились возле селения оседлых юкагиров князьца Алая и поставили острожек — будущий Среднеколымск.

Правда, здешние жители тоже принялись враждовать с землепроходцами, пришлось предпринять поход против «юкагирских мужиков-омоков». В завязавшемся бою Стадухина ранили стрелой, но снова отличился Дежнев, убил «лутшево мужика, Алаева брата», были взяты трое пленных в аманаты, и юкагиры признали поражение, согласились на ясак. Казаки собирали его 2 года — набрав «восемь сороков» соболей. Основали еще Верхнеколымский и Нижнеколымский остроги. Предприняли экспедицию западнее колымского устья, на р. Чукочья, где жил обособленный чукотский род. Отсюда Стадухин привез чукчанку Калибу, которую землепроходцы нашли весьма умной и смышленой, от нее получили много ценной информации о здешних землях.

В 1645 г. Стадухин и Зырян решили с половиной отряда вернуться морем в Якутск, а на Колыме остались 13 человек во главе с Втором Гавриловым и Семеном Дежневым. Алай узнал, что русских мало, и решил их уничтожить. Собрал 500 воинов и напал на острог. Бой был упорным, все защитники получили ранения. Но в критический момент, когда юкагиры полезли на штурм, один из казаков сошелся в рукопашной с самим Алаем и поразил его копьем. В рядах нападавших возникло замешательство, и они отступили. А Зыряну вернуться в Якутск было не суждено. В море его судно встретило коч ленских купцов, а с ними ехал целовальник Петр Новоселов и вез грамоту о назначении Зыряна целовальником (то есть государственным приказчиком) на «дальние реки». Поэтому Стадухин продолжил путь, а его соратник пересел на встреченное судно и вернулся на Колыму, где вскоре погиб.

Его преемником стал Втор Гаврилов. Колыма тоже начала «обживаться». К ней пошли кочи с Лены, Яны, Индигирки. Прибыли партии промышленников Исая Мезенца и Семена Пустозерца. После девятилетних путешествий по Яне и Индигирке сюда добралась экспедиция Харитонова. И казак Беляна, прожив 2 года на Алазее, тоже решил податься восточнее! Построив с товарищами коч, дошел до Колымы, выдержал несколько боев с юкагирами и поставил острожек. Но местные роды объединились и осадили его крупными силами. Беляна был ранен, двое его сподвижников убиты. Спас эту группу отряд торговых и промышленных людей, только что прибывших на Колыму. Обнаружив, что поблизости идет бой, ударил на юкагиров и заставил снять осаду. А Беляна с уцелевшими подчиненными вернулся на Алазею.

Ну а экспедиция Пояркова продвигалась к устью Амура. Собирала сведения о «Даурской землице», разузнала, что жители верхнего и среднего Приамурья либо являются данниками маньчжуров, либо воюют с ними, а в низовьях реки обитают племена, еще никем не «объясаченные». Летом 1645 г. ладьи Пояркова вышли в Амурский залив, землепроходцы увидели о. Сахалин. А затем поплыли на север вдоль морских берегов, пока не достигли р. Ульи, уже разведанной раньше экспедицией Москвитина. И по его пути — из Ульи через хребет Джугджур в притоки Лены — Поярков повернул обратно в Якутск. От лишений, болезней, в голодных зимовках и стычках его отряд потерял 2/3 личного состава. Но привез огромный ясак, а главное — отчет с подробным описанием своих открытий и чертежами Амура и морского побережья. Фактически Россия вошла в соприкосновение с границами империи Цин.

Личная жизнь Михаила Федоровича была далеко не безоблачной. Умерли, едва появившись на свет, его младшие дети, Евдокия и Василий. После чего царица больше не рожала. То ли потеряла к этому способность, то ли решили с мужем больше не испытывать судьбу. Но Бог прибрал и шестилетнего царевича Ивана. И из десяти детей, рожденных в их браке, остались в живых четверо — Ирина, Алексей, Анна и Татьяна. Однако, несмотря на эти удары, царь не пал духом, не впал в депрессию, не ожесточился. Оставался таким же ровным и доброжелательным в общении с приближенными, все так же ежедневно выходил на люди, работал с боярами в Думе. А досуг проводил на охоте или в уютном семейном кругу. Были у него свои любимые «игрушки» — часы с хитрым боем и механический орган, в котором музыка сочеталась с пением фигурок соловья и кукушки. По воспоминаниям современников, царь очень был привязан к этим вещам и забавлялся ими чистосердечно, как ребенок.

Старое поколение государственных деятелей России постепенно уходило. Перешла в мир иной мать царя великая старица Марфа. В 1640 г. преставился патриарх Иоасаф, и на его место был избран митрополит Иосиф. В 1642 г. умер князь Дмитрий Пожарский. И главнокомандующий обороной на юге князь Воротынский… Но «свято место пусто не бывает». Выдвигались люди более молодых поколений. Воротынского на посту большого воеводы заменил Алексей Никитич Трубецкой, которому еще предстояло водить полки в походы грядущих войн, громить поляков и шведов. Впрочем, пока с этими соседями старались поддерживать мир. Хотя отношения со Стокгольмом заметно ухудшились — Оксеншерна как раз взялся за свои проекты «Балтийской империи», с его стороны следовали претензии и придирки. И, чтобы снять спорные вопросы и уменьшить вероятность провокаций, в 1642 г. было проведено размежевание границ со Швецией. При этом выделился дипломатическими талантами Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин, которому предстояло в будущем стать знаменитым российским канцлером.

Вблизи русских рубежей возникали и новые очаги напряженности. В Иране умер шах Сефи I, на престол взошел его сын Аббас II. После долгих войн с Турцией, истощивших страну, Аббас решил не возобновлять борьбу с Портой, а персидскую экспансию перенацелить на Северный Кавказ и Среднюю Азию. На Кавказе он начал действовать исподтишка, влезая в интриги и споры дагестанских князей и навязывая им свое покровительство. Но такая политика не удавалась — горцы были себе на уме и шахской власти предпочитали номинальное подданство царю. А применять силовые методы было затруднительно — русские здесь утвердились уже прочно, имели солидные силы.

Терский городок стал сильной крепостью, где размещался крупный гарнизон стрельцов — вместе с воеводой они сменялись через каждые 3 года. Да и сам по себе город являлся значительным центром. В нем были торговые ряды, приказная изба, три гостиницы, харчевня, две церкви, таможня, казарма. В Терский городок переселялись и многие кавказцы, поскольку тут открывались выгодные возможности заниматься торговлей, ремеслами. Или просто безопасно вести хозяйство под защитой русских. Сюда направлялись и беглецы — из рабства, плена, от кровной мести. И если беглый раб принимал крещение, его не выдавали. Вокруг крепости образовались слободы — Черкасская (кабардинская), Окоцкая (чеченская), Новокрещенская, Татарская. А по соседству множились и разрастались станицы терских казаков. Словом — попробуй сунься.