Читать онлайн «Гений Сталин. Титан XX века (сборник)». Страница 88

Скорее всего как Сталину не удалось обмануть американцев относительно перерождения СССР, так и американцам не удалось ввести Сталина в заблуждение по части возможного нападения Америки на Россию. Верно оценив международную обстановку, Сталин решительно и смело демобилизовал армию и сосредоточил ресурсы страны на восстановлении народного хозяйства.

Однако теперь Союзу Советских Социалистических Республик, по замыслу Сталина, предстояло превратиться в совсем иное, чем прежде, государство.

После коммунизма

Здесь надо уточнить, что высказывания Ленина, направленные против национальной государственности, объяснялись, конечно, не ненавистью Ильича к родине, а его верой в необходимость мировой революции и пониманием того, что построить общество нового типа можно только в условиях всемирной коммуны.

Существует расхожее заблуждение, что Сталин придерживался иной точки зрения. «Сталин со своей религией построения социализма в одной стране» – так говорил о нем Л.Д. Троцкий. Это неверно. Сталин никогда не был сторонником построения социализма в одной стране. Он в отличие от Троцкого действительно считал, что необходимо начать строить социализм , не дожидаясь мировой революции, однако то, что его можно таким образом построить , Сталин никогда не утверждал.

Даже на одной шестой части суши не может существовать полностью изолированного, самодостаточного и свободного от необходимости взаимодействовать с внешним миром экономического пространства. В современном мире границы не должны являться препятствием для получения экономической выгоды. Государство, установившее такие границы, рано или поздно обречено на гибель.

Сторонники «чистого социализма» опровергают это утверждение фактами быстрой регенерации советской экономики, которая была успешно восстановлена в условиях изоляции после революции и войны. Однако восстановление экономики – это все-таки развитие «вширь», развитие экстенсивное, количественное, при котором главным образом производятся основные фонды и средства производства. Такая экономика действительно может находиться в относительной изоляции и регулироваться распределением по плану.

Между тем за всяким восстановлением должен последовать качественный рост экономики, ее интенсификация, знаменуемая развитием «вглубь». Этот период характеризуется уже преимущественным производством продуктов потребления и регулируется торговлей на основе рынка, а торговля и изоляция, торговля и административно-командная система – это огонь и вода.

Элементарный пример. Построили, скажем, в Советском Союзе в короткий срок 1000 предприятий для производства средств производства, которые, в свою очередь, «произвели» 2000 предприятий для производства предметов потребления. Куда в условиях изоляции девать первую 1000 предприятий? Они ведь больше не нужны, достаточно оставить 50 для обеспечения текущей модернизации! Единственное решение – выход на новые рынки и включение в капиталистическую конкурентную борьбу. Альтернатива этому только одна – депрессия, загнивание и развал.

Да, вполне реально в советской экономике был послереволюционный и послевоенный рывок. Однако движение страны при этом напоминало лыжника, летящего с трамплина, который, поднявшись в воздух, мчится вперед очень быстро, однако через несколько секунд уже опустится на землю, а дальше – забор.

Можно утверждать, что советская экономика подошла к периоду насыщения, ощутив потребность в выходе на внешние рынки и во внутренней либерализации уже в 1940 году, и только подчиняясь суровой необходимости, диктуемой нуждами войны, Сталин вновь повернул к мобилизации и жесткому административному регулированию. Не будь войны, сам Сталин неизбежно явился бы автором рыночных реформ в СССР .

Гитлеровское нашествие отбросило Советский Союз назад, в очередной раз поставив его перед необходимостью восстанавливаться, для чего требовалось опять «затянуть пояса», усилить изоляцию и жесткость административно-командного регулирования в экономике. Однако, преодолев последствия войны, Советский Союз рано или поздно неизбежно должен был вернуться в общую, увы, капиталистическую, мировую экономическую систему.

Само собой входить в мир капитала с «Марксом в голове», исповедуя интернационализм и придерживаясь «принципов морального кодекса строителей коммунизма», было нельзя, ибо на международной арене царили и властвовали волчьи законы экономического эгоизма. Что поделаешь! Грабить всегда выгоднее, чем дружить, и, следовательно, успешно соревноваться с Западом означало для СССР действовать в экономическом аспекте его же методами.

Например, западноевропейские страны в ходе войны задолжали освободившим их от фашизма Соединенным Штатам около 19 млрд долларов, а поскольку Европа лежала в руинах, то расплатиться по этим долгам она смогла, только продав себя в кабалу Америке. Так же, как США, мог (и возможно, должен был) действовать Советский Союз в странах Восточной Европы, освобожденных ценой гибели миллионов русских солдат. Вместо того чтобы строить там заводы и создавать инфраструктуру ради завиральных идей торжества коммунизма, СССР следовало по праву спасителя закрепить за собой 60 % основных активов в экономиках этих стран. Прибавьте сюда сталинский порядок, сталинскую организацию, и станет очевидным, что в этом случае СССР вполне мог принять экономический вызов Америки.

Получалось, что в условиях существования двух различных систем социализм с экономической точки зрения был неконкурентоспособным, хотя бы уже в силу тех моральных ограничений, которые он сам на себя наложил. Из системы, обеспечивавшей в послереволюционные и послевоенные годы выживание Советского Союза, социализм со временем неизбежно превращался в фактор, сдерживающий его развитие, а в перспективе – ведущий к гибели.

Единственным человеком, который понял и осознал это еще во время Великой Отечественной войны, был Иосиф Виссарионович Сталин. В этом легко убедиться, если внимательно перечитать его послевоенные труды. Например, в своей известной работе «Экономические проблемы социализма в СССР», вышедшей в свет в 1952 году, Сталин указывал:

В наших социалистических условиях экономическое развитие происходит не в порядке переворотов, а в порядке постепенных изменений, когда старое не просто отменяется начисто, а меняет свою природу применительно к новому, сохраняя лишь свою форму, а новое не просто уничтожает старое, а проникает в старое, меняет его природу, его функции, не ломая его форму, а используя его для развития нового. Так обстоит дело не только с товарами, но и с деньгами в нашем экономическом обороте, также и с банками, которые, теряя свои старые функции, приобретают новые, сохраняют старую форму, используемую социалистическим строем.

Только вдумайтесь в сущность этих фраз! Ведь в них Сталин прямо, русским языком, в лоб говорит о необходимости коренных перемен, и не чего-нибудь, а самой природы, самих функций социалистической экономики! Он заявляет о новой роли денег, товара, о том, что даже банки в СССР должны изменить свою роль, сохранив лишь форму, используемую социалистическим строем ! А что означает «изменить функции товара и денег» в социалистической экономике? Это означает возникновение рынка! Нет нужды объяснять, что рынок по замыслу Сталина должен был не подменить, а дополнить плановую экономику, «проникнуть в нее», однако это не отменяет революционной сущности сталинского проекта.

По воспоминаниям В.М. Молотова, Сталин в 1952 году давал ему читать и вторую часть «Экономических проблем социализма в СССР», которая впоследствии, по словам Вячеслава Михайловича, «куда-то подевалась». Что же, это неудивительно, ибо можно только догадываться, в каком направлении эволюционировали реформаторские идеи Сталина.

Разумеется, проведение экономических реформ Сталин связывал с необходимостью широкой демократизации советского общества, сознавая необходимость отказа от устаревшей классовой идеологии. Это доказывает, в частности, выступление вождя на XIX съезде КПСС 14 октября 1952 года. Обращаясь к представителям зарубежных партий, прибывшим на съезд, Сталин сказал:

Разрешите выразить благодарность всем братским партиям и группам, представители которых почтили наш съезд своим присутствием или которые прислали съезду приветственные обращения, за дружеские приветствия, за пожелания успехов, за доверие.

Для нас особенно ценно это доверие, которое означает готовность поддержать нашу партию в ее борьбе за светлое будущее народов, в ее борьбе против войны, в ее борьбе за сохранение мира.

Было бы ошибочно думать, что наша партия, став могущественной силой, не нуждается больше в поддержке. Это неверно. Наша партия и наша страна всегда нуждались и будут нуждаться в доверии, в сочувствии и поддержке братских народов за рубежом… Эта особенность взаимной поддержки объясняется тем, что интересы нашей партии не только не противоречат, а, наоборот, сливаются с интересами миролюбивых народов.