Читать онлайн «Игра об Уильяме Шекспире, или Тайна великого феникса». Страница 39

Каким образом к Томасу Торпу попали эти сонеты, неизвестно (я полагаю, что Эдуард Блаунт мог бы кое-что просветить в этой истории). Однако издатель счел необходимым (издатель, а не автор) напечатать на отдельной странице загадочное посвящение:

"Тому. единственному.

кому. обязаны. своим. появлением.

нижеследующие. сонеты.

мистеру W.H. всякого. счастья.

и. вечной. жизни.

обещанной.

ему.

нашим. бессмертным. поэтом.

желает. доброжелатель.

рискнувший. издать. их.

в свет.

Т.Т.".

Мы уже знаем, что существует огромная литература, посвященная шекспировским сонетам, что предпринимались и предпринимаются многочисленные попытки найти в этих стихотворениях лирического характера какие-то конкретные автобиографические реалии, о противоречивых выводах, к которым пришли исследователи. Расходятся мнения о времени создания того или иного сонета, о том, какие личности скрываются за образами героев сонетов Белокурого юноши и Смуглой леди, какой был характер их отношений с поэтом, какие исторические события послужили фоном в различных случаях и т.д.

Но особенный интерес ученых всегда вызывало странное посвящение и загадка таинственного W.H. - "единственного", кому эти сонеты (или книга сонетов, или и то и другое) "обязаны своим появлением". По смыслу фразы (а его раскрытие затрудняется и произвольно поставленными везде точками, заменяющими пунктуацию), этот таинственный незнакомец - тот самый "Белокурый друг", которому Шекспир обещал бессмертие в своих стихах (сонеты 55, 61, 65). Некоторые ученые склонны с этим не соглашаться - они предполагают, что издатель имеет в виду человека - вероятно, одного из высокопоставленных покровителей Шекспира, - передавшего Торпу хранившиеся у него (или как-то попавшие к нему) сонеты для публикации. Однако я не вижу здесь противоречия - анализ посвящения показывает, что, вероятно, правы и те и другие. Торп получил сонеты от того самого человека, которому Шекспир в сонетах обещал бессмертие. Но кто же он? Понятно, что разгадка тайны W.H. позволила бы приблизиться к пониманию смысла многих сонетов, а следовательно - к самому неуловимому Барду. Предложено немало кандидатур современников Шекспира, чьи инициалы совпадают с W.H. Наиболее известные из кандидатов, - Уильям Герберт, граф Пембрук; Генри Ризли, граф Саутгемптон; и Уильям Харви. У каждого из них есть сторонники среди шекспироведов, особенно прочные позиции у Пембрука - его инициалы подходят без всяких перестановок, его знали в издательском мире, он был покровителем Шекспира, ему будет посвящено и Великое фолио. В поддержку Пембрука высказывались такие крупнейшие ученые, как Эдмунд Чемберс и Довер Уилсон. Некоторые оппоненты Пембрука - и других знатных кандидатов - сомневаются, что Торп мог обратиться к высокопоставленному аристократу с малопочтительным "мистер". Я не нахожу это возражение серьезным: ведь такое обращение адресовано человеку, скрытому за псевдонимом - аббревиатурой, понятной только посвященным, и является дополнительным элементом маскировки (или игры в маскировку).

В пользу кандидатуры Пембрука говорят и другие факты, которые станут известны читателю в дальнейшем, пока же подчеркнем странности, окружающие появление на свет этой книги. Почему Шекспир не хотел издавать сонеты, как это делали другие поэты? Ведь занятие поэзией считали достойным для себя самые высокородные аристократы, и даже король Иаков разрешал печатать свои стихи под собственным августейшим именем! Кроме того, Шекспир, не допуская публиковать свои поэтические (и не только поэтические) произведения, тем самым лишался определенного дохода, в то время как Шакспер не пренебрегал ради него, как мы теперь знаем, занятиями суетными, мелкохлопотными, а то и сомнительными - для поэта по крайней мере. Высказывались предположения, что этому "из ревности могла препятствовать миссис Шакспер", но авторы таких предположений, кажется, не учитывают, что эта женщина была неграмотна и насколько известно - никогда не покидала Стратфорда. Не мог Шекспир и опасаться, что кто-то узнает в лицо его поэтических героев - опыт многих поколений исследователей показывает, как мало конкретных нитей для такой идентификации оставил поэт в сонетах, к тому же не содержащих какого-то криминала, опасных разоблачений и т.п. Но о каком риске говорит в своем посвящении издатель? И что вообще может означать вся эта таинственность вокруг такой, в сущности, простой и безобидной вещи, как издание томика лирических стихотворений? Тайна личности Великого Барда довлеет и над его сонетами...

В 1610 году поэт и каллиграф, учитель наследного принца Джон Дэвис из Хирфорда включил в свою книгу "Бичевание глупости" интересную эпиграмму "Нашему английскому Теренцию мистеру Уиллу Шекспиру". Мало кто из шекспироведов не ломал голову над этой эпиграммой. И действительно, есть над чем:

"Вслед за молвой тебя пою я для забавы, мой Уилл,

Ильнеиграл ты для забавы царственную роль,

Ты с королем как с равным говорил;

Король средь тех, кто ниже, чем король..."

Как это понять - "Король средь тех, кто ниже..."? Как мог Шекспир говорить с королем "как с равным"?! Некоторые шекспировские биографы осторожно предполагают, что Дэвис, возможно, имеет в виду выступление Шекспира в роли короля в какой-то пьесе; но ведь о том, какие роли играл на сцене Шекспир и играл ли вообще - ничего достоверного неизвестно. Есть в эпиграмме и другие загадки.

Весьма интригующе само заглавие - "Нашему английскому Теренцию мистеру Уиллу Шекспиру". Казалось бы - ничего особенного в том, что Шекспира сравнивают с крупнейшим римским комедиографом Теренцием, нет (хотя к тому времени были поставлены на сцене и напечатаны "Гамлет" и "Лир", не говоря уже о шести трагедиях, названных Мерезом в 1598 году). Но дело не в том, что Дэвис не уподобил Шекспира Сенеке, а предпочел ему мастера комедий. Важно какого именно комедиографа он выбрал для уподобления Шекспиру.

Публий Теренций (II век до н.э.) по прозвищу Афр попал в Рим в качестве раба и находился в услужении сенатора Теренция Лукана, который дал ему образование, а потом отпустил на волю, разрешив одаренному вольноотпущенному взять свое родовое имя. После появления комедий Теренция его литературные соперники стали распространять слухи, что он является лишь подставным лицом, а подлинные авторы комедий - влиятельные патриции Сципион и Лелий, его покровители. Теренций этих слухов не опровергал, и они дошли до потомков. В эпоху Ренессанса мнение древних (почерпнутое у таких авторов, как Цицерон и Квинтилиан), что Теренций был лишь подставной фигурой, маской для подлинных авторов, было очень хорошо известно; об этом писали и английские историки-елизаветинцы. Независимо от того, как в Древнем Риме обстояло дело с авторством Теренция в действительности, превосходный латинист Джон Дэвис и многие его читатели были хорошо знакомы со слухами вокруг имени этого комедиографа; выбирая для уподобления Шекспиру именно Теренция (а не Плавта, как Мерез), Дэвис отлично представлял, какие ассоциации это имя вызывает, и рассчитывал на них. Намек тонкий, но для посвященных вполне достаточный, именно так понимает его большинство сегодняшних нестратфордианцев.

В 1616 году Бен Джонсон среди других своих произведений опубликовал и интереснейшую эпиграмму "О поэтической обезьяне", которую многие западные ученые (в том числе и стратфордианцы) считают направленной против Шекспира (то есть Шакспера). Речь в ней идет о некоей "обезьяне", про которую "можно подумать, что она у нас главная" (первый поэт). Сначала она довольствовалась тем, что присваивала перелатанные старые пьесы, но потом осмелела и стала хватать все ей приглянувшееся, а ограбленным поэтам остается только печалиться. Попавшее к "обезьяне" объявляется сотворенным ею, и со временем все могут в это поверить, хотя "даже одного глаза достаточно", чтобы увидеть истину.

Те стратфордианцы, которые согласны, что эпиграмма нацелена в Шакспера, считают, что Джонсон обвиняет его (как ранее - Р. Грин) в плагиате, в использовании и переработке чужих пьес. Но можно понять этот желчный выпад и в несколько ином смысле: джонсоновская "обезьяна" (гриновская "ворона", "Джон-фактотум") - вообще никакой не писатель и даже не плагиатор, а всего лишь подставная фигура, живая кукла, которую кто-то специально "разукрашивает чужими перьями" (приписывает ей авторство литературных произведений), чтобы люди потом принимали украшенную такой маской "обезьяну" за большого поэта. Идет необыкновенная Игра. Еще раз напомним, что эпиграмма появилась только в 1616 году, уже после смерти Шакспера, хотя была написана, вероятно, несколькими годами раньше.

В 1790 году был найден деловой дневник театрального предпринимателя Филипа Хенслоу; записи охватывают важнейший для шекспировских биографов период с 1591 по 1609 год. В этих заметках (с подсчетами и расписками) встречаются имена практически всех современных Шекспиру драматургов, больших и малых, которым Хенслоу платил за их пьесы. Дневник Хенслоу является чрезвычайно важным источником, из него ученые узнали многое о театральной действительности того времени, об актерских труппах и пьесах. Только одно имя ни разу не попадается в записях за все эти годы - годы, когда было создано большинство шекспировских пьес, - имя Уильяма Шекспира. Хенслоу, знавший в тогдашнем театральном Лондоне всех и со всеми имевший дело, ни разу не упоминает Шекспира - такого человека Хенслоу не знал, хотя в дневнике и встречаются названия шекспировских пьес, к постановке которых Хенслоу имел отношение! Удовлетворительного объяснения этому странному факту до сих пор дать не удалось...