Читать онлайн «Игра об Уильяме Шекспире, или Тайна великого феникса». Страница 124

Был принят и оценен по достоинству и великолепный раблезианский фарс, целое десятилетие разыгрывавшийся современниками Шекспира вокруг придворного шута Томаса Кориэта из Одкомба, объявленного ими величайшим в мире путешественником и писателем, превзошедшим самого Гомера!

Конечно, интерес читателей всех уровней привлекла трагическая история жизни и смерти необыкновенной бельвуарской четы - Роджера и Елизаветы Рэтленд, оплаканных их поэтическими друзьями в так долго остававшемся неприступно таинственным честеровском сборнике "Жертва Любви". Не остались незамеченными и впервые объясненные причины появления самой знаменитой книги в истории Англии - Первого Шекспировского фолио - именно в 1623 году и многое другое.

Свидетельства понимания и согласия приходили и из других стран. Причем все это выглядело отнюдь не как хоровое восхваление: задавались трудные вопросы, анализировались идеи и гипотезы, высказывались сомнения в возможности окончательного решения тех или иных частных проблем, подчеркивалась необходимость продолжать исследования в показавших свою перспективность направлениях.

Но главное, что поняли и приняли эти читатели и рецензенты (причем не только театроведы, режиссеры, актеры, литературоведы, но и историки культуры, философы): речь идет не о каком-то "ниспровержении" или "разоблачении" - в мире происходит невероятно сложный, трудный, но неотвратимый процесс постижения Шекспира, а вместе с ним и целого фундаментального пласта европейской культуры. И процесс этот по своей глубине и значимости мало с чем можно сравнить в человеческой истории.

Осенью 1997 - весной 1998 года были проведены специальные конференции в Институте мировой литературы и в Государственном лингвистическом университете, на них обсуждалась как основная концепция "Игры об Уильяме Шекспире", так и содержащиеся в книге гипотезы по ряду конкретных проблем, в первую очередь - идентификация прототипов героев поэтического сборника Роберта Честера и его новая датировка, уже получившая не только аналитическое, но и эмпирическое подтверждение благодаря открытию уникальных водяных знаков на хранящихся в Вашингтоне и Лондоне экземплярах сборника. Участники конференций говорили о необходимости создать научный центр, который координировал бы исследования в области сложнейших дискуссионных проблем шекспироведения и объективно информировал бы общественность о ходе научной полемики у нас и на Западе.

Оппоненты (а ведь их не могло не быть!) долгое время не давали о себе знать. Пришлось неоднократно публично приглашать их высказаться, иногда это носило форму дразнящего вызова ("неужели вы со всем согласны, неужели вам нечего возразить?" и т. п.). Потом уже стало ясно, что некоторые оппоненты молчали - и продолжают молчать - принципиально, веря, что игнорирование лучший метод борьбы с неугодными идеями. Другие по привычке осматривались и выжидали, не зная, обретут ли эти новые идеи статус если не официальных, то хотя бы официозных и как отнесутся к ним англо-американские шекспироведы, в чьей привязанности к стратфордскому культу сомневаться не приходилось.

Но дискуссия с оппонентами была необходима. "Игра об Уильяме Шекспире" - не художественный вымысел, не роман, автор которого может стоять в стороне от публичного обсуждения своего детища. Основу книги составляют новые (или по-новому увиденные и понятые) исторические и литературные факты, открытия, гипотезы. Дискуссия вокруг этой научной основы позволяет уточнять и разъяснять факты и сложные проблемы, отвечать на возникающие у читателей вопросы, парируя несостоятельные и учитывая справедливые доводы оппонентов. Важно было побудить их высказаться, ибо никто лучше их самих не может продемонстрировать отсутствие у стратфордианского шекспироведения научно обоснованного ответа на кардинальные вопросы, связанные с проблемой личности величайшего драматурга человечества.

Эта проблема неотделима от многолетнего и многоголосого Спора вокруг нее, от огромного и основательно запутанного клубка доводов и контрдоводов, повторяющихся обвинений и примеров взаимонепонимания. Долгое время мы были оторваны от непрекращавшейся мировой дискуссии. Тем интересней выглядит полемика, все-таки развернувшаяся - пусть и не сразу - после выхода в свет "Игры об Уильяме Шекспире". Поэтому я рискнул приложить к новому изданию книги небольшую брошюру с кратким обзором этой полемики; ознакомившись с ней, читатель сможет не только свободней ориентироваться в фактах, породивших удивительную проблему, но и ощутить атмосферу Великого Спора, его неожиданный для многих интеллектуальный и эмоциональный накал. Еще раз подтверждается: большие общечеловеческие проблемы актуальны всегда.

ЕЩЕ И ЕЩЕ РАЗ О ШЕКСПИРЕ И ШАКСПЕРЕ

Первых откликнувшихся наконец на призыв к дискуссии оппонентов занимала, как правило, только защита привычной веры в страт-фордского Шакспера. Они приводили те же доводы, что и их предшественники 60 лет назад, пока стараниями этих предшественников начавшуюся тогда в нашем литературоведении дискуссию не задушили вообще. Да и откуда бы взяться новым аргументам - ведь для этого нужны новые факты, подтверждающие веру в авторство Шакспера, а их, как известно, за все столетия, прошедшие после его смерти, никому найти не удалось. Новыми можно было назвать лишь несколько незатейливых вымыслов...

Характерным почти для всех защитников стратфордианской традиции было и остается непонимание причин возникновения "шекспировского вопроса" сомнений в авторстве Шакспера. Часто это выглядит и как нежелание понять, даже прочитав главу "Игры об Уильяме Шекспире", где излагаются и эти причины, и история полуторавековой дискуссии, такие оппоненты продолжают недоумевать, как это можно сомневаться, что "произведения Шекспира написал Шекспир"? Отсюда распространенное представление, что причиной являются происки любителей (искателей) дешевых сенсаций (а вот многие англичане склонны винить высокомерие британских лордов, не желающих признавать гением человека низкого происхождения). Один рецензент убежден, что "сомнения в Шекспире" возникли полтора столетия назад на Западе на некоей "волне гиперкритицизма тогдашней исторической и филологической науки, когда подвергался сомнению даже факт исторического существования Иисуса Христа". Другой рецензент, имея в виду уже непосредственно "Игру об Уильяме Шекспире", полагает, что все дело в том, что "мы живем в смутное время, одна из главных примет которого - глубокий кризис идеологии... таким временам очень свойственны мгновенные и бурные увлечения всякими свежими (или псевдосвежими) теориями". И т. д. и т. п... Отсюда недалеко и до решительных заявлений, что никакого "шекспировского вопроса" в науке не существует и все эти разговоры-дискуссии - от лукавого.

Можно занимать ту или иную позицию в споре между приверженцами традиции и ее критиками, но отрицать существование проблемы, многие годы служащей предметом неутихающей острой дискуссии в мировом шекспироведении, - просто смешно. Не надо быть семи пядей во лбу и для того, чтобы понять наконец: причиной возникновения сомнений в правильности традиционных (стратфордианских) представлений об авторе шекспировских произведений, а потом и их неприятия являются не происки безответственных охотников за сенсациями и не смутные времена в истории той или иной страны, а невиданное в истории мировой культуры противоречие. Неустранимое, просто чудовищное противоречие, полная несовместимость между тем, что свидетельствуют шекспировские пьесы, сонеты, поэмы о своем авторе - "Уильяме Потрясающем Копьем" - не только гениальном, но и самом образованном и эрудированном поэте и драматурге своего времени, и тем, что постепенно, спустя одно-два столетия стало известно из найденных в архивах документов об уроженце Стратфорда, пайщике лондонской актерской труппы, чье записанное и при крещении, и при погребении имя может по-русски быть передано как "Шакспер". Вся семья стратфордца - не только его родители и жена, но даже его дети(!) всю жизнь оставались неграмотными; нет свидетельств, что сам он получил хоть какое-то образование (даже начальное) или что в его доме когда-либо водилась такая вещь, как книга; нет ни строки, написанной его рукой. Никто при жизни нигде ни разу не назвал стратфордца поэтом или драматургом, зато документы свидетельствуют, что он занимался ростовщичеством, жестко преследовал неимущих должников и т. п. Никто в целой Англии не отозвался ни словом на его смерть, и только через шесть-семь лет возле его могилы в стратфордской церкви кто-то распорядился соорудить небольшой настенный памятник с витиеватой надписью, из которой можно было заключить, что он-то якобы и был великим поэтом и драматургом; вскоре вышел роскошный однотомник - собрание пьес Шекспира с несколькими аллюзиями в сторону Стратфорда. Вот эти две посмертные реалии и положили начало представлению об Уильяме Шакспере из Стратфорда как о Шекспире, представлению, которое могло казаться естественным лишь тогда, когда о Шакспере практически ничего не знали, да и в шекспировских творениях разбирались достаточно поверхностно. Но уже к середине XIX века масса исторических и литературных фактов, обрисовывающих пропасть, отделяющую Шакспера от Великого Барда, достигла критического уровня, и у многих людей, глубоко чтивших Шекспира и его творения, стала спадать пелена с глаз. Среди этих людей мы видим такие имена, как Диккенс, Марк Твен, Уитмен, Фрейд, Чаплин, Ахматова, Набоков; к отрицанию стратфордской традиции их привело именно осознание этой пропасти, а не легкомысленное следование за модой.