Читать онлайн «Катынский синдром в советско-польских и российско-польских отношениях». Страница 136

В 1991 г. следователям ГВП удалось лишь установить признаки былого польского захоронения, но не определить степень сохранности могил и даже их общую локализацию. Прежние контуры оказались стерты. Следов прежних могил не обнаружили уже прибывшие на место захоронения в конце января 1944 г., после отъезда комиссии Н. Бурденко, командир польской дивизии им. Т. Костюшко З. Берлинг и сопровождавшая его В. Василевская. Как выяснилось в 1995 г., в результате сопоставления результатов тщательного, в интервале от 50 см до 2 м, зондирования и эксгумаций с материалами полученной от американцев немецкой аэрофотосъемки 1943—1944 гг., были проделаны перемещения и расчистки «предварительного расследования» органами и комиссией. Они привели, в частности, к устранению содержимого могилы № 8 со всеми вещественными доказательствами датировки расстрелов 1940 годом. Следы деятельности комиссии видны в могиле № 1, куда были беспорядочно сброшены, часто без черепов (Бурденко изымал черепа для «коллекции»), обработанные ее членами и помощниками останки.

Польские специалисты описали извлеченные останки, снабдили их металлическими жетонами и захоронили в черных пластиковых мешках согласно принятой МКК процедуре. Они восстановили могилы генералов М. Сморавиньского и Б. Бохатеревича, по которым при разметке дачных участков КГБ было проложено бетонное ограждение. Они нашли и новое, не тронутое ранее захоронение. Одновременно с окончательным определением топографии польских могил и «ям смерти и забвения» было обнаружено около 150 коллективных могил советских жертв сталинских репрессий{10}.

Тщательно обследовалось захоронение в Медном, где были хорошо сохранены результаты работы следователей ГВП и знаки уважения к памяти польских жертв сталинщины. Более легкие почвы позволили быстро провести около 200 зондажей и обнаружить как польские коллективные могилы пленных, так и ямы, в которые были сброшены многочисленные предметы личного употребления, вещественные доказательства, которые помогли датировать преступления, полнее раскрыть их обстоятельства. Знаки отличия, погоны, ордена и медали, котелки, чашки и ложки, перочинные ножи, приборы для бритья, гребешки, очки, зеркальца, зубные щетки и щетки для одежды и обуви, портсигары и зажигалки... Всюду предметы, бережно хранившие тепло родного дома: открытки и письма, детские и женские фотографии, ключи... Многие из них превратились в скорбные экспонаты, существенно пополнившие экспозицию Катынского музея в Варшаве, расположившегося в фортах по адресу ул. Повсиньская, д. 13. В его залах, где обстоятельно документированы катынское злодеяние и ход его расследования, со стен смотрят тысячи преимущественно молодых, веселых, полных планов и надежд мужчин. Фото заботливо собраны родными и близкими, а сгруппированы сотрудниками музея, увы, по тем местам, где жестоко и трагически оборвалась их жизнь.

Рядом — фотографии вскрытых захоронений, тела, скелеты, разрозненные кости и черепа... Возможно ли теперь опознать кого-то или придется ограничиться старыми списками и научными разработками, содержащими огромное количество собранных за без малого 60 лет данных, многочисленными версиями причин и мотивов катынского злодеяния?

Работа в высшей степени квалифицированных польских экспедиций принесла самые разнообразные доказательные материалы. Православная церковь допускает захоронение в уже занятую могилу останков очередного покойного через 7 лет. В коллективных могилах разложение наступало по-разному в зависимости от условий — характера и влажности почвы и т.д. Но как правило оно затрагивало прежде всего и в основном трупы, расположенные по внешнему контуру. В глубинных слоях спрессованной массы в черной жиже нередко находились тела в состоянии жировоска — своеобразной субстанции, напоминающей по консистенции пластилин: через 50-55 лет сохранялись внешний облик, структура и даже цвет кожи, волосы, ресницы, контуры органов и т.д.

Тщательно осматривая одежду и обувь, удалось извлечь много записок, заметок и других информативных вещественных доказательств. Многие останки удалось идентифицировать, уточнить списки расстрелянных. Более 20 жертв не было ни в каких списках. Были установлены и новые обстоятельства экзекуций. В Харькове, например, массово применялись стандартной длины веревки с двумя петлями на концах, которыми связывались руки, а выстрелы в 60% случаев производились не в затылок, а в голову через верхний позвонок, что обеспечивало меньшее кровотечение и облегчало уборку помещений.

Деревня Пятихатки, 6-й квартал лесопарковой зоны Харькова были, как и Катынский лес, местом огромных захоронений жертв сталинских репрессий. При превращении этого гигантского кладбища в лесопарк предпринимались попытки полностью уничтожить его следы. При помощи смонтированных на грузовиках мощных буров диаметром 60 и 80 см целые слои захоронений были размозжены, раздроблены. Польским ученым удалось найти еще 14 могил военнопленных (одна была обнаружена и полностью раскрыта в 1991 г. следователями ГВП). Все они, в отличие от компактно размещенных захоронений польских пленных в Катыни и Медном, располагались вперемешку с 60 советскими могилами, которые также были обследованы и содержали останки примерно 2 тыс. репрессированных{11}. В польских могилах была обнаружена группа тел инвалидов, калек, хромых, принадлежавших к нескольким сотням гражданских лиц, также включенных в число военнопленных, что их тоже отнюдь не спасло от расстрела.

Был верифицирован список польских пленных от 22 июля 1992 г., содержащий сведения об умерших в 1939—1940 гг. в районе трех спецлагерей. Составленный в ГВП, он насчитывает 197 фамилий, однако проверка только в Старобельске, к которому отнесены 19 человек, показала, что на ликвидируемом кладбище захоронены 48 поляков. Они были перезахоронены на новое кладбище{12}, части которого была придана соответствующая воинскому захоронению форма.

Процедура приведения в порядок захоронений пленных, что предписывается международными конвенциями, была в известной степени начата в Харькове, где еще в марте 1990 г. областная прокуратура занялась расследованием массовых репрессий и вышла на захоронения польских военнопленных. Местными силами на гранитной стеле было высечено стихотворение польского поэта Адама Асныка:

Возбуждая уголовное дело, следственное управление прокуратуры оформило на этом месте первый мемориал.

В 1996 г. были проделаны обмеры, подготовлены карты территорий будущих кладбищ. Началось согласование планов совместных работ.

19 октября 1996 г. Правительство РФ, приняв поддержанное Координационным комитетом по осуществлению мероприятий, связанных с перезахоронением и увековечением памяти жертв тоталитарных репрессий в Катыни и Медном, предложение польской стороны, оформило его как постановление «О создании мемориальных комплексов в местах захоронений советских и польских граждан — жертв тоталитарных репрессий в Катыни (Смоленская область) и Медном (Тверская область)». Этим постановлением было закреплено решение в целях увековечения памяти погибших создать в этих местах мемориальные комплексы, имеющие статус государственных учреждений, на территории которых образуются польские воинские кладбища, в границах, определенных двусторонним протоколом от 26 марта 1995 г. Было решено организовать конкурс проектов мемориальных комплексов, который стал событием в общественно-культурной жизни России{13}.

Были проведены конкурсы пространственных решений, подготовлены проекты. 1998 год стал годом начала строительства кладбищ по проектам для Катыни и Медного, было проведено формально-правовое согласование. В Харькове была принята представленная поляками концепция совместного кладбища и заложен краеугольный камень в строительство мемориала в районе Пятихаток{14}. В очередную годовщину катынской трагедии, в апреле 1998 г., польское правительство обратилось к семьям жертв с обещанием поддержать деятельность Совета охраны памяти борьбы и мученичества и финансировать его усилия. Премьер РП Ежи Бузек заверил их: «Мы также сделаем все, чтобы заклеймить это преступление в отношении польского народа, а совершивших его — живых или мертвых — осудить»{15}.

О значимости Катынского дела для польского народа в конце века говорил на конференции в Варшаве 2 мая 1998 г., посвященной теме «Катынское преступление: Память и искупление», генеральный секретарь Совета охраны памяти борьбы и мученичества А. Пшевозник. Вот его слова: «Катынь — это символ мартирологии польского народа на „бесчеловечной земле“. Это холокост — такое слово во всех отношениях правомерно, совершенный в отношении руководящего слоя польского народа, его элиты. Это символ преступления, совершенного особо жестокими методами, преднамеренно и скрупулезно запланированного и так же скрупулезно реализованного. Это символ преступления против человечества, совершенного согласно императиву обязывающего в Советском Союзе права, согласно решению, принятому высшими государственными властями». Мемориалы в Катыни, Медном и Харькове как гарантия сохранения памяти о злодеянии и недопущения подобного в будущем рассматривалась на этой конференции в категориях защиты как польских государственных интересов, так и прочности двусторонних отношений.