Читать онлайн «В мир А Платонова - через его язык (Предположения, факты, истолкования, догадки)». Страница 82

?-кипарисов кинжалы, ?-земли лысины, ?-бедствий иго, ?-лести одежда, ?-восторга холодок - так же как: ?-ночи гитарные, ?-матрас ухабистый.

То есть, становясь в поэтической строчке на последнее место, слово, несущее на себе основной вес в метафоре (слово в именительном падеже, его фокус) приобретает роль обычной ударной части высказывания, зато высказывание в целом отчасти теряет ореол загадывания загадки и становится похоже на более просто устроенное - сравнение, как, например, в строчках:

Каналов узкие пеналы (Мандельштам ) - или, его же:

Переулков лающих чулки,

И улиц перекошенных чуланы... - что, опять-таки намеренно огрубляя толкованием в прозе, предлагаю осмыслить следующим образом:

каналы [такие ровные и узкие, прямо как какие-то] - пеналы;

переулки [из которых раздается собачий] лай [откуда гулко разносится эхо собачьего лая]; (NB: здесь же олицетворение и/или метонимия - как будто это сами переулки лают), [способные так же сильно растягиваться в длину как какие-то] - чулки;

перекошенные улицы [такие же неудобные, загроможденные домами

, как] - чуланы.

Везде на заднем плане метафорических сочетаний "маячит" вспомогательный толкующий образ, ситуация (или целое множество вкладывающихся друг в друга образов или ситуаций), которые намеренно привлечены к исходной, толкуемой ситуации - по сходству. В чем состоит принципиальное отличие поэтического языка от языка обычного, повседневного? - Как хорошо известно, в соотнесении двух изначально несходных предметов (ситуаций), в насильственном (как будто вопреки логике) соположении того, что различно фактически, т.е. фактически в той или иной синестезии.[153] И чем дальше отстоят друг от друга толкуемое и толкующий образ ("оболочка метафоры")[154], тем выражение может стать экспрессивнее и более способно задеть ("царапнуть") наше восприятие. Так, в выражении Маяковского черствая булка вчерашней ласки

ласка [выпавшая когда-то раньше на долю лирического героя, сравнивается с] - черствой булкой, [т.е., по-видимому, представляется такой же как оставшаяся со вчерашнего дня и теперь зачерствевшая] булка - [есть которую невозможно].

Иначе говоря, событие наиболее желанное и приятное в воспоминании героя способно стать неприятным (и мучительным). Воспоминание о ласке очевидно мучает невозможностью своего повторения сегодня, и герой, пытаясь отделаться от этого тягостного переживания, намеренно приравнивает душевное - к материальному, чтобы принизить чувства вообще и, тем самым в данном случае, как бы излечить себя от них.

Метафора может касаться не только предмета как такового, но определенного действия с ним, как в следующем примере (из набоковского рассказа "Случайность", в котором герой едет в поезде и смотрит в окно):

...[С]квозь стеклянную дверь в проход видать было, как взмывают ровным рядом телеграфные струны

где отгадка - [телеграфные провода], а свойствами, по которым произведено сравнение, выступает то, что

а) [провода так же натянуты как у музыкального инструмента струны]; причем ассоциативная связь проводов - со струнами у наблюдателя возникает, по-видимому, из-за

б) .

Из метафорического сочетания нами непременно должны "вычитываться" какие-то дополнительные, непрямые смыслы - пока сама метафора еще жива. Так, из явно претендующего на поэтичность набоковского сочетания схватка механической любви ("Машенька") следует извлечь следующие сопутствующие смыслы-предположения:

а) [половой акт, т.е. действие] любви - [может быть представлен, или походит в каком-то отношении на некую] схватку [двух борющихся между собой сторон]; причем

б) [сама эта] любовь механической [и надоевшей].

Заметим, что здесь между (а) и (б) есть некий внутренний конфликт, заложенное в этой метафоре и как бы ею "движущее" противоречие. Но вообще говоря, этот конфликт имеется уже и внутри самого (а), ср. с таким напрашивающимся постулатом здравого смысла:

аа) .

Имплицитность оснований для сравнения

Следует оговорить, что при заимствовании для метафоры оформляющей оболочки у другого предмета (ситуации) на исходный предмет переносится, конечно же, не весь объем свойств и коннотаций первого, а всегда только некоторое избранное (причем никогда до конца в точности не уточняемое и не перечислимое) их количество:

Сноп новостей - иначе говоря, [таких же перепутанных между собой, не связанных друг с другом как соломинки в] - снопе; но, например, не: таких (новостей), ; (последняя коннотация тут явно не при чем);

Дождь вопросов - [сыплющихся на собеседника так же неожиданно, как капли застигшего] - дождя [на голову]; но не, например: ;

Стая кораблей - т.е. [плывущих такой же - общей группой, как] - стая [птиц, летящих по небу]; но не, например: ;

Зоркость чердаков - [слуховые окошки на чердаках которых - будто глаза людей, во что-то пристально вглядывающихся, то есть люди принуждены для этого напрягать свое зрение] ; но не: ;

Заговор бульваров - [будто бульвары - некие заговорщики, "плетущие нити" своего] заговора - и т.п.; но не: ;

Пожар любви - [горящей, полыхающей (и вообще MagnOper1 от ситуации 'любовь' c такой же интенсивностью, включающей огонь, жар, яркость, нанесение ран, увечий и т.п., а также невозможностью остановить этот уже начавшийся процесс для стороннего наблюдателя и для его участника, как настоящий] - пожар; но не, например: . (Сами разбираемые тут примеры генитивных метафор заимствованы из работы - Кнорина 1990).

Как было сказано, объем свойств, который переносится с одного предмета на другой, не может быть четко очерчен и остается достаточно зыбким: так, например, в то время как Хенрик Баран считает, что в хлебниковском выражении на утесе моих плеч имеется в виду, что размер плеч лирического героя превышает средний (Баран 1975), почему не предположить, в добавок к этому, например, что сами плечи так же угловаты, резки, обособленны от всего окружающего, неприступны и т.д. - как утес? В поэтической метафоре, пок аона не стала языковой, соотнесение предметов и их свойств всегда множественно.

Попутное замечание. Метафора вообще очень близка иносказанию, аллегории, загадыванию загадки и вообще рекомендованному поэзии Аристотелем - "чужеземному языку". Так, метафора-перифраза может сопутствовать прямому наименованию, например, в приложении (Царица гордая, чума...) или, как у Мандельштама, неназываемый прямо предмет может быть обозначен только через косвенные свои смыслы:

Длинной жажды должник виноватый,

Мудрый сводник вина и воды...

где отгадка (кувшин) дается заглавием стихотворения. Но таковая отгадка может быть подана, конечно, и в последнем слове текста или же вообще оставлена в умолчании! Метафоры, в которых отгадка не дается вместе с загадкой, выделены в особый класс в работе (Левин 1969: 297) - в ходе разгадывания их читателю предстоит установить точное соответствие оболочки-описания - денотату (ситуации в целом), как для сочетаний: Брильянты в траве 'капли росы'; или Пушистый ватин тополей 'тополиный пух'; или же Били копыта по клавишам мерзлым - 'по булыжной мостовой'.[155]

Как правило, смысл метафоры не восстановим вне контекста. Так, выражение Мандельштама:

Низкорослый кустарник сонат Бетховена - может быть понято только из более широкого текста, где ясно, что имеется в виду восприятие им самих нотных знаков в бетховенских сонатах.

Итак, основным "двигателем" метафоры следует признать все же сравнение. Примечательно, что А.В.Бельский не во всех случаях согласен признать, что таковое сравнение присутствует. Например, в выражениях Маяковского страниц войска и кавалерия острот никаких сравнений, по его мнению, нет (с.282). Здесь я позволю себе не согласиться: на мой взгляд, в первом сочетании страницы именно сравниваются с войсками по признаку, по крайней мере, - [их многочисленности] а также, возможно, и по такому - важному для Маяковского признаку, как - воинственность, постоянная готовность дать отпор, а остроты с кавалерией - по признаку быстроты передвижения относительно других видов войск и возможно : ведь "противник" у Маяковского, это, естественно, читатель - это убедительно показано в работе (Гаспаров 1997). Впрочем, и сама непоследовательность Бельского уже была отмечена исследователями - (Григорьев 1979: 211 (Нагапетян 74)).

== "Однотактность" или "многошаговость" механизма

Понимание метафорического выражения как намеренно усложненного и "зашифрованного" может требовать при распутывании настоящего смысла привлечения не одного-единственного - как в приведенных до сих пор примерах, но сразу нескольких промежуточных, вспомогательных звеньев, не названных явно шагов дешифровки. Так, принятое наименование верблюда при помощи перифразы корабль пустыни - т.е.

1) [движущийся действительно как некий] - корабль [и так же, как тот, используемый для передвижения, но только не по воде, а по суше] - в пустыне [где он, в частности,