Читать онлайн «Руина, Мазепа, Мазепинцы». Страница 60

неудачный Гадячский договор; только опыт прошедших после того

лет положил на них свой отпечаток. Свобода православной веры

обозначена-здесь еще определительнее и шире, чем прежде.

Православная вера должна была пользоваться правом свободного

отправления своих обрядов совершенно в одинаковой степени с

римско-католическою на всем пространстве, куда только простирается

184

русский язык, как в Короне Польской, так и в Великом Княжестве

Литовском; уния совершенно уничтожается: все церкви и

монастыри, бывшие во владении унитов, должны быть возвращены

православию со всеми записанными за ними маетностями; никто, ни из духовных, ни из мирских владельцев, не смеет строить ни

в своих дедичных маетностях, ни в королевщинах униатских

церквей; митрополит киевский, непременно избранный духовным и

мирским чином и утвержденный гетманом, занимает место в

сенате после римско-католического архиепископа львовского, а с

ним заседают также пять православных епископов. В киевском

воеводстве все сановники и должностные лица непременно должны

быть православного исповедания, а в брацлавском и черниговском

воеводствах на перемену с католиками, так что по кончине лица, принадлежащего к одной из двух вер, на оставшееся после него

вакантное место определяется лицо, исповедующее другую веру.

Во всех местах Короны и Великого Княжества ни шляхте, ни

мещанам православная вера не может быть препятствием к

получению должностей. Киевская академия должна иметь такие же

права, какие имеет краковская, и в Киеве не дозволяется заводить

иезуитских училищ; другую такую же академию надлежит

основать в Могилеве или в другом месте, смотря по удобству с

правами, равными киевской; затем свободно дозволять заводить

повсюду школы и типографии. Объявить полную амнистию по

поводу бывших междоусобий и уничтожить силу всех документов, составленных во вред кому бы то ни было за участие в восстании

против Польши вместе с козаками. В воеводствах киевском, брацлавском и черниговском дозволять жительствовать козакам, как в

королевских и в духовных, так в дедичных шляхетных маетностях, пользуясь правом собственности на поля, дома, хуторы, мельницы

и прочие угодья, а также правом винокурения, пиво-и

медоварения, без всякого препятствия со стороны старост и панов. Войско

Запорожское требует обозначения границ Украины от прочих

земель Речи Посполитой в трех вышеуказанных воеводствах, где

будут распределены полки: Киевский, Паволоцкий, Брацлавский, Уманский, Кальницкий, Подольский и Тарговицкий, так же как

и стародавние козацкие полки Чигиринский, Черкасский, Каневский и Белоцерковский. В поветах, rj\t жительствовать будут ко-

заки, не только коронные войска не могут править с жителей

никаких сборов, но и владельцы наследственных имений не будут

иметь права въезжать в свое имение и .присылать своих

доверенных слуг, но будут получать раз в год через своих высыльных

подати, надлежащие им от поспольства по общему договору и

постановлению, ибо иначе паны стали бы делать насилия козакам, и не устоял бы мир. Все козацкие имущества должны быть сво^-

бодны от поборов податей, какие вперед будут налагаться на ук-

185

раинское поспольство, а сами козаки ни от кого не могут зависеть, кроме своего гетмана и лиц, от него назначенных. От мыт и

перевозов по дорогам и переправам козаки должны быть свободны.

Коронные войска, являясь в Украину по требованию гетмана для

помощи против неприятеля, должны находиться под начальством

гетмана запорожского и без его ведома не смеют пребывать в

Украине. По воле и по назначению гетмана будет набираться еще

войско охочее - конное и пешее, и содержаться с королевских

и дедичных маетностей. На гетманскую булаву дается чигирин-

ское староство и Терехтемиров с тамошним монастырем, а на

гармоту* - староства лисянское, корсунское и богуславское; генеральным же и полковым старшинам следует определить равный

доход со староств, но не с тех, которые отданы уже на гетманскую

булаву и на гармоту. Гетман, кроме того, беспрепятственно может

брать, что ему нужно будет, на войсковые расходы в имениях

королевских и дедичных шляхетских. Король может требовать

Войско Запорожское на службу в польскую сторону, и в таком

случае сам присылает к гетману свой указ, а никак не польские

коронные гетманы, и в таком случае гетман, отправляя Козаков, посылает вместо себя наказного гетмана им же назначенного. В

заключение наказа подтверждалось, чтобы, сообразно тому, как

уже просили козаки при избрании короля Михаила, уния

непременно была уничтожена и вперед в законах нигде не оставалось

бы ни малейшего намека на русскую унию, чтобы везде, где

говорилось о русском народе, само собою разумелись бы дизуниты.

Козацкие требования от Польши равнялись требованию

духовного самоубийства. Угождая козакам, Польша должна была

отречься от своей исторической миссии, которую сознавали за

собою поляки, как самое высокое призвание, миссии - дать

торжество западному католичеству над восточным православием, считаемым по учению западной церкви ересью, которую уничтожать

есть богоугодное дело. Сам Дорошенко был убежден, что такие

требования не будут приняты, что с поляками не может быть

ладу, и ему остается надеяться исключительно на Турцию.

Продолжая сношения с этой последней державой, он еще целое лето

1670 года водил поляков и хитрил с ними, подобно тому, как

они хитрили с ним. Дорошенко посылал два раза в Острог тол- .

ковать о формальностях и потом просил себе копии с инструкции, данной польским комиссарам. Ему прислали инструкцию. Из нее

увидел Дорошенко, что поляки обещали ему амнистию, но вместе

с тем делали ему вопросы: зачем он искал протекции московской

и турецкой/ Такими вопросами естественно уничтожался всякий

смысл амнистии. В самых же главных условиях Дорошенко видел

полное нежелание примириться. Комиссарам не давалось права

толковать об уничтожении унии, - напротив, в инструкции ска-

186

зано было, что король <без консенсу столицы апостольской

трактовать о том не может>. Давалось только обещание устроить беседу

духовных по вопросу, касавшемуся веры. Комиссары польские

должны были объявить козацким, что церкви, какие были у уни-

тов, останутся за ними по-прежнему, и в крайнем случае

комиссарам предоставлялось брать во внимание Гадячский договор, но

постоянно иметь в виду, что католическое духовенство многое в

нем не одобряло. Насчет Гадячского договора делалось такое

замечание, что козакам было дозволено многое в виду шведской

войны с тем, чтобы козаки были верны Речи Посполитой; но

козаки тотчас после того отдались Москве, а потом под Чудновым

сами отреклись от Гадячского договора, находя, что этот договор

был полезен только приватным лицам, а не целому войску.

Равным образом решительно отвергалось домогательство Козаков о

проведении границы Украины в трех воеводствах и о

предоставлении козакам жительствовать в маетностях королевских, духовных и шляхетских. Понятно, что поляки не могли дозволить этого, потому что требование Козаков прямо влекло за собою

прекращение панской власти над народом, а Польша, как

аристократическая республика, уже много веков держалась господством

привилегированного класса над массою рабочего народа.

По получении такой инструкции Дорошенко посылал в Острог

еще раз просить аманатов в обеспечение козацких послов, но ему

отвечали, что этого вовсе не нужно, что того и прежде не делалось; достаточно присяги польских комиссаров в безопасности козацких

послов. Потом Дорошенко посылал снова требовать привилегий, захваченных Тетерею, уплаты взятых Тетерею, по смерти

митрополита Балабана, тысячи червонных, возвращения имущества и

денег вдове Данила Выговского и вознаграждения за разорения, учиненные в монастырских волостях. Тогда комиссары задержали

дорошенкова посланца и обратились к Ханенку, соображая, что

этот человек, ищущий гетманства, скорее согласится на условия, какие дадут ему поляки, чем упорный Дорошенко, тем более, что

Ханенко, именуясь кошевым гетманом, посылал уже кошевого

атамана Пелеха с изъявлением покорности королю и писал к самому