Читать онлайн «Руина, Мазепа, Мазепинцы». Страница 215

Ныне село Глуховского уезда при р. Сливке в 15 верстах от Глухова.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Нерасположение малороссийского народа к замыслу

Мазепы. - Избрание в гетманы Скоропадского. -

Проклятие Мазепы. - Царский манифест к малороссийскому

народу. - Царские милости. - Движения шведского

войска после перехода через Десну. - Мазепа в Бахма-

че. - Универсал Мазепы к народу. - Универсал

Скоропадского к народу. - Стан шведского короля в Ром-

нах. - Поход Мазепы к Гадячу. - Универсалы Карла

XII к малороссиянам. - Верность малороссиян к

царю. - Миргородский полковник Апостол. - Кгала-

ган. - Ответ Мазепе от канцлера Головкина. -

Коварство Мазепы. - Перехваченное письмо к

Лещинскому. - Недоверие шведов к козакам. - Поход

короля Карла и Мазепы к Веприку. - Жестокая

стужа. - Взятие Ромен русскими. - Взятие Веприка

шведами. - Занятие шведами Зенькова. - Поход Карла и

Мазепы в Слободскую Украину. - Сражение под

Красным Кутом. *- Возвращение. - Внезапная

распутица. - Успехи русских в Прилуках и в Рашевке. -

Изгнание шведов из Лохвицы. - Главная квартира шведов

в Великих Будищах. - Царские милости семейству

Кочубея и другим.

Отступление Мазепы от царя ни в каком случае не могло

увлечь по тому же пути малороссийского народа, в особенности

когда великороссийское войско, с самим царем во главе, находилось в пределах Гетманщины. Правда, малороссияне показывали

часто недовольство царскими служилыми людьми, тем более в

военное тяжелое время, когда последние, иногда и сами того не

хотя, обращались с туземцами сурово; по этому поводу во всем

малороссийском крае раздавались резкие и враждебные крики

против <московского пановання>. Но тот очень ошибся бы, кто по

этим крикам заключал бы, что народ пристанет ко всякой

иноземной силе, которая станет разжигать его против московской

власти. Факты, возбуждавшие в народе нерасположение к москалям, не были еще ни столько многочисленны, ни столько сами по себе

сильны, чтобы образовать в народе такую вражду, какая могла

661

бы сплотить его ко всеобщему восстанию, а руководители к такому

восстанию не имели в народе столько любви, чтоб увлечь его.

Гетман Мазепа до сих пор главным образом держался только

могуществом московской власти; для малороссиян это был польский

пан, передавшийся на московскую сторону, но оставшийся

навсегда с польскими панскими приемами: всегда было огромное

число таких, которые были бы рады, если бы только узнали, что

царь его сменяет. Великорусские ратные люди с полковником

Анненковым постоянно берегли его особу, и гости, посещавшие

Гетманщину, замечали, что если бы не эти охранители, то

малороссияне скоро бы избавились от своего гетмана. Если в народе

малороссийском, как доносил постоянно Мазепа, и была

наклонность к мятежам и переворотам, то уж никак не в духе Мазепы.

Народ при удобном случае мог до некоторой степени поддаться

подущениям запорожцев и неразлучных с ними <гультаев>, т. е.

непосидячих бродяг, искавших сами не зная чего, - мог начать

истреблять панов и орандарей с неясными и неосмысленными

желаниями всеобщего окозачения; но это стремление, легко

притом укротимое, как показало дело Петрика, никак не могло

подготовить народ к тому, чтобы теперь идти за Мазепой. Против

такого стремления до сих пор постоянно вооружался Мазепа и в

этом случае действовал в согласии с московскою властью. Если

бы теперь он и стал вторить народным инстинктам, то ему бы

меньше, чем кому-нибудь иному, поверили. Но уж никак не

должен был надеяться на народное сочувствие гетман, опиравшийся

на вступившую в пределы Гетманщины иноземную шведскую

силу, которой народ почти вовсе не знал, и на поляков, которых

народ из поколения в поколение привык ненавидеть.

При таком настроении народных умов и чувствований

неудивительно, что как только стало известным, что Мазепа отступил к

шведской стороне, неприязненной царю, так тотчас же последовали

челобитные, заявлявшие о преданности малороссиян московскому

престолу, и притом не только из того края, где уже находились

великороссийские ратные силы, но и из таких полков, где их еще

не было, - следовательно, нельзя признавать их только действием

страха. 5 ноября пришли к царю челобитные из Прилук, Лубен, городов - Лохвицы, Новгород-Северска, из сотен полков Прилуц-

кого (Варвинской, Сребненской, Иченской), Лубенского и

Миргородского, - тех полков, откуда полковники ушли с Мазепою, - все

в одном духе, с обещанием верной службы царю.

1 ноября в Богдановке* явились по призыву царской грамоты

к государю полковники: стародубский - Скоропадский, черни-

1 Ныне село Новгородсеверского уезда при р. Шостке в 15 верстах от

Новгород-Северска и в 3 - от Десны.

662

говский - Полуботок и наказные: переяславский - Тамара и

нежинский - Жураховский. Каждый приходил с кружком сотников

и войсковых товарищей своего полка. Петр местом выбора

назначил Глухов и поручил открыть избирательную раду ближнему

царскому боярину, князю Григ. Фед. Долгорукому, при котором

должен был находиться дьяк Посольского приказа Родостамов с

двумя подьячими. Царь для безопасности в пути придал им бе-

лозерский драгунский полк. Все делалось по старым обычаям, с

теми приемами, какие всегда соблюдались при выборе гетмана.

3 ноября все прибыли в Глухов. Сотник Туранский встречал

их как хозяин места, куда они прибывали. Вечером в этот же

день полковники и прочие начальные лица были у князя

Долгорукого и обменялись с ним взаимными предположениями о

выборе. На другой день, 4 ноября, прибыл туда и сам государь.

Князь Долгорукий, поговоривши таким образом с

полковниками, сообщил царю, что достойнейшими получить гетманский

сан козаки считают двух полковников: черниговского и старо-

дубского. <Полуботок очень хитр, - сказал Петр, - с него

может выйти другой Мазепа. Лучше пусть выберут Скоропадского>.

Обстоятельства были таковы, что при малочисленности

участников выбор вольными голосами мог считаться только для вида, а

на самом деле гетманом должен стать тот, на кого укажет

государь.

5 ноября совершено было отрешение Мазепы от гетманства.

Оно совершилось театральным способом. Устроен был эшафот, на нем воздвигнута виселица; взнесли на эшафот куклу, изображавшую Мазепу в андреевской ленте. Затем взошли на

возвышение Меншиков и Головкин и разодрали патент на звание кавалера.

Потом прочитано было длинное писание, где излагались

благодеяния Петра, долговременная доверенность государя к гетману и

неблагодарность последнего. Вслед за тем сорвали с куклы

андреевскую ленту, палач зацепил куклу веревкою и повесил на

виселице. Такая казнь над отсутствующим врагом была в духе того

времени. Почти около того же времени, по поводу политической

вражды между Францией и Англией, во Франции подобным

способом творили поругание над изображением английского короля

Вильгельма III, а в Лондоне над изображением Людовика XIV.

Ввечеру 5 числа полковники, призванные один по одному к

Долгорукому, объявили, что во всем будут поступать по

произволению царскому.

Рада совершилась 6 ноября. После литургии и молебна в

церкви Св. Троицы все вышли на улицу, где уже стояла толпа Козаков

и посполитых. Князь Григорий Федорович проговорил к ним

вступительную речь, а посольский дьяк Родостамов, взошедши на

стол, прочитал с этого возвышения царскую грамоту.

663

<Теперь, - сказал князь Долгорукий, - по древнему вашему

обыкновению пусть все войско малороссийское и народ, съехавшийся на избрание гетмана, подают голоса, кому быть гетманом>.

Он отошел. Должно было произойти совещание. Но все уже

было решено заранее.

<Быть гетманом стародубскому полковнику Ивану Ильичу

Скоропадскому! — провозгласили начальные люди. - Понеже он

человек есть царскому величеству верный и в войске

малороссийском заслуженный и в делах искусный>.

<Я стар, - отвечал Скоропадский. -? Я не могу снести такого

тягостного уряда. Гетманом быть следует человеку молодому и

заслуженному. Изберите черниговского полковника Полуботка>.

Большинство Козаков действительно расположено было тогда