Читать онлайн «Культура времен Апокалипсиса». Страница 69

Автор статьи в журнале San Jose Mercury News, опубликованной в 1996 году, писал: «Общество лечения сексоголиков советует операторам полиграфов использовать разнообразные фильмы, как нормальной, так и извращенной тематики, которые могут включать изображения половых актов. Типичные для такого курса лечения аудио-кассеты содержат звуки ласк, добровольных половых сношений, насильственного секса, изнасилований, а также звуки физического насилия над детьми и взрослыми обоих полов».[86]

В то время как создается (то есть собирается из имеющихся источников) эта официально разрешенная детская порнография, власти активно пытаются обуздать и прекратить ее существование в Интернете. Эту тайную супермагистраль охраняют электронные полицейские и охотники за педофилами, надеясь натолкнуться на обмен информацией между извращенцами, где, как товарами, меняются картинками обнаженных детей. Используя чужие личины, они притворяются симпатичными малышами, околачивающимися в чатах, для того, чтобы заманить и поймать в ловушку ничего не подозревающего педофила, желающего развлечься.

Большинство источников свидетельствует о том, что коммерческая индустрия детской порнографии исчезла вместе с ее запретом в Дании в 1985 году, являвшейся основным поставщиком подобного материала на протяжении 15-летнего социального эксперимента, когда были легализованы все виды порнографии (в США почтовые инспекторы продолжали публиковать «Страну чудес» — службу знакомств для педофилов, чтобы поймать в ловушку педофилов-одиночек). Считается, что многие из самых откровенных порноизображений с участием детей, появляющиеся в Интернете, взяты из соответствующих печатных изданий того времени. Многие, но не все.

Вот на экране появляется изображение маленького мальчика. Не старше семи лет, с прелестными белокурыми локонами. Назовем его «Томми». Он не может видеть себя на этом экране, это можете только Вы. Все, что он может видеть, — это снимающую его видеокамеру. Его голова повернута, и он с ужасом смотрит прямо в объектив камеры. Все маленькое тело Томми, лежащее животом вниз на кремовом диване, предельно напряжено. Его футболка задрана к шее, штаны скомканы у лодыжек. Маленькие ручки крепко прижаты к диванной подушке. Он пытается оттолкнуться от нее. На ребенке лежит рука взрослого. Она гладит верхнюю часть его бедра. Другая ведет набухший член от предплечья Томми до его анального отверстия. Похожая на луковицу головка члена решительно проникает между нежными ягодицами. Резкий толчок вглубь. Проходит глубже. Мужчина, назовем его «Папочка», тоже смотрит в камеру. Решительно. В отличие от Томми, он знает, что Вы находитесь где-то за пределами камеры. Он знает, чего Вы хотите и воплощает Ваши непристойные фантазии. Фантазии о могуществе. О жестоком обращении. О развратной невинности. Разумеется, что подобные фантазии отвратительный разум придумывает для другого, не менее отвратительного разума. И до тех пор, пока этот разум продолжает оставаться сексуальной угрозой, у общества будет дьявол, которого оно вполне заслуживает.

Из журнала International Gymnast, январь 1998 года

Длинный жирный указательный палец и согнутый большой палец оттягивают губы крошечной лишенной растительности вагины, открывая ее, чтобы оценить, насколько она может растянуться и как это будет выглядеть. Пальцы пробираются в тугую плоть настолько, насколько она позволяет. Во влагалище сухо. Ни снаружи, ни внутри нет следов спермы, как нет и естественной смазки, поскольку дитя явно было очень далеко до полового созревания. В таком положении и исследуются повреждения, нанесенные детскому органу. В таком положении ищут недавние внутренние царапины, или отметины злобных укусов, или бледно-красные следы, оставленные слишком большим членом взрослого мужчины, или пальцем, или деревянным инструментом, или обычным пластиковым дилдо, засунутым слишком глубоко, слишком быстро, слишком внезапно, слишком беззаботно в крошечное пространство за едва сформировавшейся, едва сложившейся, туго зажатой щелкой.

Пальцы раскроют влагалище малышки, чтобы можно было определить, что туда легко проходит, а что нет, и строить догадки о том, какие повреждения были бы нанесены в случае того или иного предмета, какой след он бы оставил. Чтобы можно было предугадать гнев общественности, а также арест и пожизненный приговор, который получит убивший и изнасиловавший ребенка. И подумать о том, стоит ли она того. Малюсенькая пизда, прилагающаяся к малюсенькому ротику, и плоской плоти, растянутой на хрупких косточках, и румянцу, и играм, и слезам, и глазкам.

ОНО никогда не было невинным. Если только невинность не обозначает тупость. ОНО едва ли было человеком. Слишком мало лет. И нет никакой необходимости вкручивать своего поросенка во что-то нереальное: внутри той гибельно спланированной дырочки можно найти все те мелочи, что вырастут и обратятся в чудесные возможности женственности, и материнства, и великих свершений, и сестринского чувства. Все это уже там. ОНО было раскрашено правилами и руководствами своих отсутствующих родителей и превращалось в них со скоростью растущей раковой опухоли.

Не имеет никакого значения, какими они были родителями. Теми ли, что не окружали дитя достаточным количеством тепла, теми ли, что не заботились о том, закрыты ли двери дома на ночь. Или же теми, кто готовы продать все, до чего только дотягиваются руки, чтобы получить сию минуту деньги и прикупить немного крэка, героина или газировки с чипсами.

Влагалище так мало. И все еще так охуительно зажато, что зачаточная матка в глубине — лишь маленькая деталь правды о чьей-то жестокости. Тело не завершено. Природа приостановлена. Изменения только начинались, и плоть скорее готова продемонстрировать нанесенный ей ущерб, чем свои перспективы.

Человек, делавший снимок — заполнивший кадр только пальцами и детской щелью, — был, должно быть, больше заинтересован в преступлении, нежели в аутопсии. Деталей совсем не видно. Фотография зафиксировала скорее исполненный рукой акт, а не многообещающие секреты занимательной детской вагины. Хотя снимок может быть идеальным отражением и того и другого; о жестокости замысла явственно говорит тот факт, что в опубликованной репродукции СТОЛЬКО пальца, СТОЛЬКО действия. Однако длина этих старых и скрюченных пальцев возможно служит для определения размера такой крохотной по отношению к ним, такой юной пизды. Ниже важной для педофилов отметки в десять лет. А еще возможнее то, что в тот момент, когда был сделан этот снимок, в комнате было не два человека. В гостиничном номере. Что было бы наилучшим вариантом. Один насильник со стоящим хуем держит маленькую орущую связанную изолентой подопытную крысу для ебли, растягивает ее извивающуюся детскую пизду настолько, насколько вообще позволяет плоть, между двумя грязными пахнущими ее кишками пальцами, а тем временем другой мудак сидит рядом с потным насильником и делает столько снимков, сколько сможет, до того как ему самому понадобится сунуть в нее пальцы перед тем, как она умрет или перестанет плакать.

Держи ее.

Крепче. Откинь ей голову.

Один хер у ее детских ножек, другой — у ее детской светловолосой головки; два голых ленивых урода с взрослыми налитыми кровью гениталиями, и морщинами, и пятнами, и бородавками по всему телу возвышаются, смеются, измываются над крохотной четырех-, пяти, шестилетней девочкой, которой уже не вырасти.

Одна рука растягивает влагалище до тех пор, пока не начинают рваться внутренние стенки, настолько, насколько розовая плоть делает это возможным без порчи улики. Другая рука держит ее запястья, они неприятно трутся друг о друга между пятью непреклонно сжимающими пальцами. Его хуй трясется и оттопыривается прямо у нее перед глазами, сжигая ее мозг, механизмы отрицания и память. Еще одна пара рук поощряет позицию. Мастурбирует трет пихает и проворно щелкает маленькой камерой из пластика и металла вроде той, которой мамочка и папочка снимали на праздниках и театральных представлениях.

Другой вариант: одна рука на отвратительно чистой пизде голой очаровашки, другая держит камеру. Может, он усадил ее перед собой так, чтобы его зондирующая рука могла быть согнута в локте. Его голова наклонена, он смотрит на свою работу. Может, он уложил ее под собой, его жир, и волосатые яйца, и пугающий пенис болтаются туда-сюда над ее детским личиком. Кончик толстого качающегося хуя блестит от сочащихся мерзких капелек спермы. По прихоти матери природы он готов намочить любую дырку независимо от ее предназначения или свойств.

Когда-нибудь мастурбировали с детской порнографией?

Так, как должно? По причине, по которой ее создают? Сложность ее приобретения, опасности, связанные с самим фактом обладания ей, отвращение, которое необходимо преодолеть, чтобы прийти к одному маленькому, едва осознаваемому желанию.