Читать онлайн «Почему не гаснут советские «звёзды»». Страница 72

Между тем то преимущество, которое Америка получила в военный период (огромные финансовые ресурсы), делало её фаворитом «холодной войны». Правда, её фора была доминантной лишь в отдельных областях, но не в стратегических (например, в военной области силы были примерно равны: в ответ на американскую атомную бомбу СССР ответил созданием своей), что не позволяло американцам рассчитывать на сиюминутный успех. Тогда они выбрали иной вариант: брать социализм измором, заражая его организм как можно большим числом болезнетворных вирусов. Эта тактика с самого начала стала приносить свои плоды, поскольку тот «жирок», который Америка накопила за годы войны, позволял ей вести массированную атаку сразу по нескольким направлениям — как в экономике, так и в культуре (Голливуд посредством всё тех же заёмных капиталов начал своё завоевание мира именно тогда, «окучивая» молодёжь многих стран в нужном американцам направлении). Противоядие от этих «вирусов» подобрать было весьма сложно, поскольку последние паразитировали на трудностях, вызванных войной, то есть выглядели весьма привлекательно на фоне всеобщей разрухи и уравниловки, царивших в зоне американских интересов.

То же стиляжничество в открытую противопоставило себя аскетичной советской эстетике. Оно целенаправленно рядилось в яркие и пёстрые одежды, которые выглядели весьма привлекательно на фоне скромных одеяний большинства советских людей. Кроме этого, оно провозглашало себя неким «глотком свободы в несвободной стране», хотя при ближайшем рассмотрении это был глоток скорее отравленного воздуха, чем чистого. Интересы стиляг были достаточно ограниченными и не блистали возвышенными мотивами. Например, если советская мораль проповедовала целомудрие, то стиляги культивировали свальный грех: собирались на «хатах» и «кадрили» там «чувих». Как честно пишет в своих мемуарах бывший стиляга (впоследствии известный джазмен) Алексей Козлов: «Постепенно, как бы ненароком в гостиной гасился верхний свет, но из тактических соображений оставлялась настольная лампа… Девушки растаскивались по различным углам и помещениям квартиры для окончательного выяснения отношений…»

Об этом же писал своему товарищу некий московский стиляга в 1958 году (письмо было перепечатано в «Комсомольской правде»). Приведу из него короткий отрывок:

«…Мы придерживаемся свободы морали. Девиз: „Спешите жить!“ Никаких политических целей мы не преследуем, но чисто моральные. А именно: у нас каждый развлекается, как хочет: хочет — утопает в вине, хочет — безумствует в рок-н-ролле, хочет — предаётся любовным наслаждениям. Если ты будешь in Moskou, то вместе со мной узнаешь жизнь в самых тонких её формах…»

На стилягских тусовках в основном говорили о западной культуре, о джазе, о модах и почти ничего — о поэзии, живописи или книгах. То есть образовательный уровень стиляг был ниже среднего и не стремился к тому, чтобы повышаться. Большинство стиляг нигде не работали и средства для своей стиляжной жизни находили где придётся: кто-то «тянул» деньги с родителей, кто-то фарцевал и т.д. Короче, если это и была свобода, то скорее свобода паразитов. В то время как большинство советской молодёжи в поте лица строило социализм, сознательно идя на ограничение своих свобод (что было проявлением коллективистского сознания советского социума), стиляги от этого строительства всячески увиливали, противопоставляя свою индивидуалистическую свободу как отдельному коллективу, так и всему обществу в целом. Стиляги в открытую проповедовали гедонизм, торопясь урвать от жизни как можно больше удовольствий. Ведь та же учёба или труд на заводе не были для них главным мерилом ценности в этой жизни — главным было модно (стильно) одеваться, ходить на «дансинги», встречаться с «чувихами».

Всё это могло бы сойти за невинное баловство несмышлёных оболтусов, если бы не реалии «холодной войны», от которых никуда было не деться. Если большинство стиляг не догадывались, что они были всего лишь марионетками в руках прожжённых взрослых заокеанских дядь, то советские идеологи всё прекрасно понимали. Поэтому и боролись со стиляжничеством как с порождением мировой американской экспансии (так раньше назывался глобализм), пытаясь тем самым и молодёжь свою защитить, и самих стиляг направить на путь истинный — заставить жить в социуме с помощью труда, а не паразитства.

То, что именно американская идеология двигала всеми помыслами стиляг, было несомненно. Впрочем, они и сами этого не скрывали, создав внутри себя такое крыло, как «штатники» (эти были конкретными апологетами всего американского, штатовского). То есть в один из острейших моментов противостояния между СССР и США в центре одной из этих держав (Москве) появилась, по сути, вражеская «пятая колонна», которая в открытую прославляла не только культуру противника, но и его вооружённые силы (майки с надписью «Army USA» были в большом ходу у «штатников»). И это в то время, когда американские солдаты воевали с советскими союзниками — северными корейцами.

Сегодняшние апологеты стиляжничества (те же авторы «Стиляг») всячески затушёвывают эти нюансы, поскольку сами пришли к власти на волне конвергенции — сближения с Западом. Последний кормит их с руки вот уже более 20 лет и требует только одного — покорного подчинения своим глобалистским интересам. Вот разного рода тодоровские и стараются изобразить «холодную войну» как порождение больного сознания советского социума. Дескать, это он воздвиг пресловутый «железный занавес», а свободомыслящие стиляги были первыми, кто начал пробивать брешь в этой абсолютно ненужной и вредной конструкции. Заметим, что утверждается это вскоре после того, как грузинские агрессоры при прямой поддержке тех же США разбомбили Цхинвал и убили почти тысячу ни в чём не повинных людей, среди которых были и наши российские миротворцы. То есть СССР давно нет, а война (уже не «холодная», а самая что ни на есть «горячая») вплотную подошла к нашим границам. Но с Тодоровских как с гуся вода: они продолжают талдычить о «тоталитарном» СССР, якобы запрещавшем людям свободно жить и дышать (отметим, что в самих США в начале 50-х шла настоящая «охота на ведьм» — репрессии против людей, симпатизировавших коммунистам).

Негативное отношение советских властей к стилягам было явлением абсолютно правомерным, поскольку в основе стиляжничества лежало презрение к собственной стране и симпатия к стране не просто чужой, а враждебной. Эту страну — США стиляги боготворили, ей преклонялись, наплевав на то, что именно она начала «холодную войну» против их родины. Впрочем, большинство стиляг во многом именно за это и симпатизировали Америке — что она выступила против, как они говорили, «страны жлобов». Это был принципиальный выбор, в основе которого лежала вопиющая несправедливость. Молодые советские люди (стиляги), миллионы сверстников которых сложили свои головы на фронте, фактически перечёркивали светлую память о них, отдав свои сердца американцам — тем, кто три года тянул с открытием второго фронта, и лишь в конце войны, когда стало ясно, что СССР побеждает и Америке надо успеть к дележу послевоенного пирога, по-настоящему вступившим в военное противостояние с гитлеровской Германией. О том, каким раем на фоне нищей и разгромленной после жесточайшей войны родины рисовалась стилягам Америка, рассказывает всё тот же А. Козлов:

«Я познакомился через своего сокурсника с Феликсом Соловьёвым, жившим с ним в одном доме, в Девятинском переулке, рядом с американским посольством. Помню, как именно в его квартире я впервые увидел из окна территорию Соединённых Штатов Америки, двор посольства за высокой стеной, фирменные машины невиданной красоты, детей, играющих в непонятные игры и говорящих на своём языке. Зрелище это вызывало у меня чувство какой-то щемящей тоски о несбыточной мечте, о другой планете… Иногда мы подолгу смотрели туда, в тот заманчивый мир, испытывая пылкую любовь ко всему американскому…»

А вот слова другого апологета всего западного — Александра Солженицына:

«В пятидесятые годы, после окончания войны, моё поколение буквально молилось на Запад как на солнце свободы, крепость духа, нашу надежду, нашего союзника. Мы все думали, что нам будет трудно освободиться, но Запад поможет нам восстать из рабства».

И Козлову, и Солженицыну рабством казалась жизнь в СССР, хотя такой можно назвать жизнь в любом социуме — везде есть свои «господа» и «слуги». В советском социуме действительно было больше внешних и внутренних ограничений, чем в западном, но суть их прямо вытекала из той цели, которую ставил перед собой советский социализм: воспитание нравственных людей, для которых духовное развитие всегда должно быть выше материального. Такой человек не может быть рабом вещей, алчным потребителем, снедаемым желанием иметь всё и помногу. Поэтому главным девизом в СССР (до определённого момента) было не «Бери от жизни всё!», а «Бери от жизни умеренно». Это был тот самый минимум, который должен был хватить человеку для того, чтобы не умереть с голоду и жить, сообразуясь с законами природы. В более широком смысле советская идеология точно следовала тем идеям, что бытовали в эпоху Просвещения: человек рождён для счастья, и смысл его жизненного пути в том, чтобы всё время расти нравственно и в итоге закончить свой жизненный путь существом более высоким, чем вначале. В основе этой идеологии лежало то, что нравственность и жажда потребительства (по-советски — мещанство) — вещи несовместимые.