Читать онлайн «Столконовение цивилизаций: крестовые походы, джихад и современность». Страница 75

Почему Пакистан ввязался в авантюру, которая была настолько бессмысленна? Никакой возможности для триумфальных выступлений здесь генералов или политиков не было. Большинство пакистанских граждан, в отличие от исламистов, знало о том, что происходит в горах, очень мало. Да их не очень-то и интересовала судьба Кашмира. Настоящие причины этой войны были идеологическими. Хафиз Мухаммед Саид, главный мулла из Лашкара, заявил Памеле Констебль, корреспонденту из «Вашингтон Пост»: «Месть — это наш религиозный долг. Мы разбили русскую супердержаву в Афганистане; мы можем разбить и индийские силы. Мы боремся с помощью Аллаха, и, как только мы начнем джихад, никакие силы не смогут против нас выстоять». Его аргументы эхом повторяли пакистанские чиновники. Индийцы не так сильны, как русские, а поскольку они больше не обладают ядерной монополией в регионе, нет никакой опасности, что начнется эскалация ограниченной войны. Еще важнее было то, что действия Пакистана могли интернационализировать конфликт и привлечь Соединенные Штаты «на его сторону», как в Афганистане или на Балканах.

В самой зоне военных действий Индия сначала потерпела поражение, затем ввела больше войск, привлекла тяжеловооруженные вертолеты и реактивные истребители и начала бомбить пакистанские сооружения вдоль границы. Если НАТО можно перелетать границы без какой-либо законной санкции, так почему им нельзя? К маю 1999 года, когда вот-вот должен был зацвести желтый шиповник, индийская армия захватила те горные хребты, которые до того потеряла. Через месяц ее силы готовы были перейти демаркационную линию. Политические лидеры Пакистана запаниковали и, вспомнив старые привычки, послали отчаянный призыв о помощи в Белый дом.

В Пакистан, чтобы успокоить военных, послали американского генерала, а Наваза Шарифа вызвали в Белый дом. Клинтон приказал ему вывести все войска, а также группировки исламских фундаменталистов с оккупированной ими территории. За это ничего обещано не было. Никакого давления на Индию оказано не было. Никаких денег Пакистану не обещали. Шариф капитулировал. Один из его министров, Мушахид Хуссейн, перед самым визитом в Вашингтон заявил прессе, что «не мы начали мятеж в густонаселенном и по природе неуравновешенном Кашмире, и мы не можем его остановить». Однако начали его именно они. Спор действительно был перенесен на международный уровень, хотя и не в точности так, как того хотелось Пакистану. Имея в качестве главного врага Китай, Вашингтон отбросил Пакистан и явно склонялся в сторону Индии.

Шариф приватно рассказал американцам, ' что поддерживает сближение с Индией и сопротивляется войне в Каргиле, однако армия его переиграла. Эта ложь была хорошо воспринята в Вашингтоне и Дели, однако разозлила высшее командование Пакистана. По возвращении домой Шариф вынашивал план заменить главнокомандующего армией генерала Первеза Мушаррафа одним из своих ставленников, генералом Хвая Зиаудином, начальником внутренней разведки (ИСИ). Брат Шарифа, Шахбаз, совершил вместе с Зиаудином тайный визит в Вашингтон, чтобы получить одобрение переворота. Эти два человека были приняты в Белом доме, Пентагоне и ЦРУ и надавали множество поспешных обещаний.

11 октября 2000 года, когда Мушарраф возвращался домой после трехдневного официального визита на Шри-Ланку, Наваз Шариф объявил о его отставке и о назначении Зиаудина. Руководство аэропорта в Карачи получило инструкции завернуть генеральский самолет на крошечную посадочную полосу в центре провинции Зинд, где Мушаррафа должны были взять под арест. Однако армия отказалась признать власть Зиаудина, а в Карачи командующий захватил аэропорт и приказал посадить самолет. Мушаррафа встречали по полному военному протоколу. Командующий армией в столице арестовал братьев Шариф и генерала Зиаудина. Это был первый переворот, проведенный вопреки точным американским инструкциям: в заявлении, сделанном за три дня до этих событий, президент США Клинтон предостерегал против насильственной смены власти. В Пакистане падение братьев Шариф праздновали на улицах каждого большого города.

Мушарраф поклялся покончить с коррупцией и восстановить стандарты общественной жизни; в интервью перед инаугурацией он подчеркнул свое сходство с Кемалем Ататюрком, основателем светской Турции. На деятельность прессы и политических партий не налагалось никаких ограничений. Меньше чем через два года пыл Мушаррафа угас. Известный своей неподкупностью генерал Амджад входил в военное командование в Карачи. Он накопил доказательства бесстыдной коррупции в каждом государственном институте. Судьи Верховного суда продавались за наивысшую цену: адвокаты требовали у клиентов в качестве «гонорара для судьи» шестизначные суммы, которые следовало заплатить еще до начала судебного разбирательства. Многие гражданские служащие были внесены в платежные ведомости крупного бизнеса и наркобаронов. Бизнесмены набивали карманы банковскими займами исчисляемыми миллиардами рупий. Старшие офицеры в армии тоже не могли устоять перед взятками. Амджад утверждал, что новому режиму нужно начать с чистки армии. Пока отставные и находящиеся на действительной службе офицеры не будут преданы суду, приговорены и наказаны, считал он, Пакистан останется никуда не годным государством, зависящим от иностранных подачек и теневой экономики, которую питают прибыли от наркобизнеса. Его перевод на другую должность показал, что он проиграл эту битву.

Многие в Пакистане предполагали, что Мушарраф разоружит исламистов и восстановит хотя бы видимость закона и порядка в больших городах. Здесь режим также не добился успехов, поскольку он недооценивал степень проникновения исламистов в армию. Когда в декабре 1999 года я был в Лахоре, мне рассказали о возмутительном инциденте. Индийцы проинформировали пакистанскую сторону, что один из пиков в регионе Каргил — Драсс все еще оккупирован пакистанскими военными, вопреки соглашению о прекращении огня. Некий старший офицер отправился провести расследование, он приказал капитану, войска которого захватили этот пик, перейти демаркационную линию и вернуться назад в Пакистан. Капитан обвинил высшее верховное командование и прибывшего старшего офицера в предательстве дела ислама и застрелил офицера. В конечном итоге этого капитана-исламиста разоружили, тайно судили военным судом и казнили.

Если, как считают очень многие, от 25 % до 30 % военнослужащих являются исламистами, неохотные действия армии против сторонников джихада вполне понятны: командование беспокоится о том, чтобы не спровоцировать гражданскую войну. У Мушаррафа имеется серьезная проблема — и это не только его проблема. Хвастливое обещание фундаменталистов, что через десять лет они будут контролировать армию, а тем самым и Пакистан, вызывает жуткий образ: палец исламиста на пуске ядерных ракет. Именно это занимает умы в Вашингтоне, Дели и Пекине, однако до сих пор они этого почти не демонстрируют.

Ни Пакистан, ни Индия не в восторге от независимости Кашмира. Да и Пекин, озабоченный рамификацией[116] Тибета, тоже. Кажется, что народ Кашмира хочет совсем не независимости. Фарук Абдулла и его соратники братья по БДП, при поддержке Каран Сингха, замышляют разделение провинции на 8 частей по религиозному признаку. Фронт освобождения Джамму и Кашмира между тем опубликовал карту, показав на ней свои границы независимого Кашмира, куда должны были войти также территории, которые сейчас оккупируют Индия, Пакистан и Китай. Один из лидеров этой организации, Хашим Куреши, заявил мне, что им не нужны все атрибуты современного государства. Они не заинтересованы в том, чтобы иметь армию. Они были бы счастливы, если бы их границы охраняли Китай, Индия и Пакистан, так чтобы Кашмир, ставший причиной трех войн, мог стать светским многонациональным раем, открытым для граждан как Индии, так и Пакистана.

В данный момент эта благородная идея, однако, является чистой утопией. Политический климат в Кашмире исключительно тяжелый и мрачный. Некий памфлет, выпущенный одной группировкой сторонников джихада в Пакистане некоторое время назад, также призывает к жертвам, чтобы финансировать эту борьбу: «итоговый гонорар» за разжигание джихада составляет 140000 рупий; автомат Калашникова оценивается в 20 000 рупий; одна пуля — 35 рупий, а радиотелефона «Кенвуд» 28 000 рупий.

11 сентября для людей, которые живут здесь, ничего не изменило. Группировка «Джайш-э-Мухаммед» через несколько дней совершила жестокий террористический акт в Шринагаре. Погибло более сорока человек. Это та же самая группировка, которая несколькими неделями позже уничтожила группу христиан в пакистанском городе Бахавальпур. Причина, по которой эту группировку не разоружили, состоит в том, что она является созданием пакистанской военной разведки. Связи между официальными вооруженными силами и неофициальными запутанные и сложные. В отместку Индия разбомбила несколько целей на пакистанской территории. Что это значит, совершенно очевидно. Если Западу можно наказывать бомбардировками Афганистан, тогда и Индии можно так же поступать с Пакистаном. Террористическое нападение на индийский парламент одной из этих группировок в декабре 2001 года едва не привело к войне между двумя странами. Пакистан принял меры против всех лидеров фундаменталистских армий, но члены их бесследно исчезли.