Читать онлайн «Государственная измена». Страница 104

Все без исключения крупнейшие российские ежедневные и еженедельные газеты находятся в руках еврейских журналистов и финансируются преимущественно из средств еврейской финансовой олигархии.

В развитии еврейской печати большую роль сыграло правительство Москвы и лично мэр Лужков. «Московские новости», например, получили от столичных властей за символическую плату (фактически в подарок) здание в 6 тыс. кв. м, где тут же обосновался еврейский банк «Столичный» (руководитель А. Смоленский). В этом банке одну из главных административных должностей заняла жена главного редактора «Московских новостей» Лошака[589]. Так финансовые аферы шли рука об руку с продажностью, коррумпированностью журналистов криминально-космополитического режима.

Утверждение власти еврейской финансовой олигархии сразу же изменило поведение интеллигенции малого народа. Если раньше она стремилась не выделяться из общей массы российской интеллигенции, мимикрировала под нее, то после разрушения СССР «смело» объявила себя главной «революционной силой», ничего не имеющей с «этими совками». В течение двухтрех лет еврейская и околоеврейская интеллигенция резко, даже воинственно противопоставила себя русской интеллигенции, как и всему Русскому народу, претендуя на роль «интеллектуальной хозяйки» страны. Как торжественно заявлял Л. Радзиховский: «Еврейская и околоеврейская интеллигенция являлась в России одним из главных носителей западно-либеральной идеологии, стала идеологом этой революции»[590].

Не гнушаясь самыми постыдными, подлыми методами, опираясь на поддержку криминально-космополитического режима, подкуп, запугивание, шельмование, интеллигенция малого народа «захватила власть» практически во всех творческих союзах, кроме Союза русских писателей, где получила достойный отпор. Но и в этом союзе еврейские и околоеврейские писатели не захотели жить в Общем доме с русскими и вышли из него, образовав свой еврейский союз, а также антирусскую литераторскую организацию Пен-Центр, связанную с масонскими структурами Запада.

«Совестью» интеллигенции малого народа всегда были так называемые правозащитники (диссиденты). Однако события перестройки и разрушения СССР воочию показали истинное лицо этих «правозащитников». Многие из них оказались просто негодяями и проходимцами, связанными с западными спецслужбами, вроде В. Новодворской, не постеснявшейся публично назвать себя «внештатным сотрудником ЦРУ»[591], или С. Ковалева, помогавшего дудаевским бандитам и закрывавшего глаза на массовые убийства русских людей в Чечне. После разрушения СССР Запад перестал платить «диссидентам» за их подрывную работу и все они в одночасье испарились с политической арены. Как справедливо отмечалось: «Запад, который яростно защищал каждого диссидента, каждого «пятидесятника», каждого правозащитника, сразу же после распада СССР потерял всякий интерес к защите прав человека или этнических групп на обширной территории бывшего Советского Союза. Никто сейчас не вспоминает о «третьей корзине», никого не беспокоят массовые нарушения прав граждан по признаку их этнической принадлежности или религиозных верований, не волнуют тысячи убитых и искалеченных, миллионы обездоленных беженцев. «Права человека» как понятие исчезли из арсенала внешнеполитических отмычек сразу же, как только была достигнута политическая цель: уничтожение своего главного противника — СССР»[592].

Из всех диссидентов только небольшая часть сумела честно признать подрывной, антигосударственный характер «правозащитной» деятельности. «Мы, — сказал А. А. Зиновьев, — метили в коммунизм, а попали в Русский народ» (выступление по российскому телевидению. 28.2.1994).

Столкнувшись с «правозащитниками» лично, русские люди увидели их духовное убожество, невежество, жадность, но главное, патологическое русофобие. Весьма характерна для мировоззрения интеллигенции малого народа «идеология» В. Новодворской[593].

«Совкам (т. е. русским людям. — О. П.) — пишет эта «правозащитница», — ничего нельзя объяснить, ибо они и есть тот самый лучший, спелый, отборный плод славяно-византийско-скифской традиции. Варягам (так Новодворская именует еврейскую и околоеврейскую интеллигенцию. — О. П.) было плохо до 1991 года, совкам плохо теперь. А их смрадное море мы осушаем. Начался отлив, совки могут дышать только жабрами»[594].

А вот еще несколько высказываний этой пламенной еврейской революционерки и бывшей правозащитницы, которые очень характерно выражают антигуманность и невежественность интеллигенции малого народа (так думают 99% из них)[595]: «...Апартеид — это правда, а какие-то всеобщие права человека — ложь».

«Русские в Эстонии и Латвии доказали своим нытьем, своей лингвистической бездарностью, своей тягой назад в СССР, своим пристрастием к красным флагам, что их нельзя с правами пускать в европейскую цивилизацию. Их положили у параши и правильно сделали».

«Я лично правами человека накушалась досыта. Некогда и мы, и ЦРУ, и США использовали эту идею как таран для уничтожения коммунистического режима и развала СССР. Эта идея отслужила свое, и хватит врать про права человека и про правозащитников. А то как бы не срубить сук, на котором мы теперь сидим».

«Капитализм дает права с большим разбором, и далеко не все. Права на социализм в продаже нет».

«Право — понятие элитарное. Так что или ты тварь дрожащая, или ты право имеешь. Одно из двух».

«И не надо про совесть! Нет у человека никакой совести. У отдельных продвинутых экземпляров — есть, а у большинства — нет».

«Почему это в Америке индейцы не заявляют о своем суверенитете? Видно, в свое время белые поселенцы над ними хорошо поработали. А мы, наверное, в XVII—XVIII вв. что-то со своими «ныне дикими тунгусами» недоделали. И если я отдам жизнь за свободу Балтии, Украины, Грузии, то когда какая-нибудь цивилизованная страна вздумает завоевывать Узбекистан, Таджикистан, Туркменистан, где установились тоталитарно-фашистские режимы, я их благословлю на дорогу. Жаль, что Россия не может считаться цивилизованной страной. Трем вышеупомянутым государствам на роду написано быть колониями, ибо они не воспользовались во благо дарованной нами свободой. Хорошо бы, Англия ими поживилась».

«Нужно говорить с Россией очень сурово, ничего ей не уступать, держаться нагло и независимо... »

«Я абсолютно не могу себе представить, как можно любить русского за леность, за его ложь, за его бедность, за его бесхребетность, за его рабство. Но это, может, не все его качества».

Подобно своим соплеменникам эпохи 20-х годов, еврейские революционеры 90-х кинули клич о необходимости перестройки «менталитета» Русского народа на новых началах. В области образования интеллигенция малого народа выдвигает много «новых» идей: преодоление тоталитаризма, плюрализм школ, формирование новой «ментальности» и «толерантного сознания», выработка у учащихся навыков в американском духе, «желания бороться и самоутверждаться», изменение «сознания ближайших поколений нации»[596].

Главная цель «реформаторов» — полностью уничтожить все элементы русского национального сознания. «Тут говорили о национальном самосознании, — заявил на одном из совещаний «главный специалист по литературе» Министерства образования РФ Т. А. Колганов, — а нам не надо тянуть в школу национализм... надо прекратить давление на школу: раньше ей навязывали идеологию, а теперь также навязывают духовность... Товарищи ученые, ну помогите понять нам, что это такое — духовность?» Уничтожая национальное самосознание русских, мудрецы малого народа предлагают внедрение в российские школы «общеевропейского самосознания» и даже перековку русского языка на новый лад. Зам. министра образования РФ некто В. К. Бацын высказывает такую мысль: «русский язык является до сих пор орудием милитаристской общности»[597].

Резко упал творческий уровень интеллигенции малого народа. Если ранее ее поддерживал опыт и высокий внутренний потенциал русской творческой интеллигенции, позволявшие ей держаться на плаву, то после «революционного обособления» оказалось, что «король был голый». Сама по себе интеллигенция малого народа, за редким исключением, оказалась не способна на истинное творчество и рождала только кич.

Низкопробность и низменность интересов и тем, недостаток образованности и культуры, пошлость, унылая серость, переходящая в воинствующую бездарность, подражательность западным «образцам» (чаще всего кичевой масскультуре) и, конечно, ползучая русофобия захлестнули экран, сцену, выставочные залы, толстые журналы. За десятилетие после начала перестройки творческая интеллигенция малого народа не сумела создать ни одного выдающегося произведения, достойного упоминания в положительном смысле, которое могло как-то приближаться к творческим достижениям 40—70-х годов.