Читать онлайн «История антисемитизма.Эпоха знаний». Страница 83

Синдром мании преследования «мирового революционера», каковым Людендорф отныне собирался быть, не мог проявиться яснее. Но как известно, этот психоз остается ограниченным определенными рамками, он не препятствует сохранению ясности мышления в других областях. Невероятная работоспособность Людендорфа позволяла ему публиковать одну за другой книги о евреях и о Римской церкви, возглавлять совместно со своей женой еженедельное обозрение «Ludendorffs Volkswarte», писать книги о тотальной войне, в которых он применял теории Клаузевица к жестоким реалиям XX века (политика рассматривалась как продолжение войны, только другими средствами); эти книги и в наши дни вызывают восхищение некоторых специалистов,

Основанное им издательство достигло такого процветания, что даже пережило вторую мировую войну. Тираж брошюры, которую он опубликовал в 1932 году, достиг восьмисот тысяч экземпляров; в каком-то смысле это процветание было международным – в 1927 году издательский концерн Херста заказал ему серию статей. Разумеется, он последовательно порвал со всеми своими бывшими товарищами по оружию и был исключен изо всех ассоциаций офицеров и ветеранов. Само собой разумеется также, что после прихода к власти Гитлер распустил его « Таппеп-bergbund» – Людендорф жаловался, что «после взятия власти наша борьба и наша жизнь крайне усложнились». Однако он продолжал борьбу до самой смерти в декабре 1937 года, при необходимости обманывая цензуру Третьего рейха, которая в этом случае была весьма либеральной. Его последнее сочинение, озаглавленное «Великий ужас – Библия не является словом Божим», завершалось протестом против той поддержки, которую нацистское законодательство оказывало «пропаганде учений евреев, Рима и теократии, оскорбляющих моральное чувство нашей нордической расы».

Насколько оригинальны были ключи к мировой истории, открытые супругами Людендорф? Разве не провозгласил однажды еще более знаменитый человек, чем «мировой революционер», обращаясь к самому респектабельному и самому консервативному ареопагу, который только можно себе представить:

«Все первые христиане были евреями. Вначале христианскую религию исповедовали люди, которые до своего обращения были иудеями. На первом этапе существования [христианской] церкви каждый из тех, кто своим рвением, усилиями и талантами распространял христианскую веру, был евреем… Но вы остаетесь под влиянием темных суеверий…»

Так говорил Бенджамин Дизраэли в Палате обшин, когда в 1847 году произносил там свою первую речь. Незадолго до этого он заставил «Сидонию», романтического выразителя своих взглядов, сказать гораздо больше:

«В настоящий момент, несмотря на многие столетия преследований, еврейский дух оказывает большое влияние на европейские дела. Я не говорю об их законах, которым вы все еще подчиняетесь, ни об их литературе, которой вы пропитаны, я имею в виду живой иудейский интеллект. В Европе невозможно найти интеллектуального движения, в котором евреи не принимали бы участия. Первые иезуиты были евреями. Таинственная русская дипломатия, вызывающая столь серьезные потрясения в Европе, в основном осуществляется евреями. Мощная революция, назревающая в Германии, которая столь плохо известна в Англии, но которой суждено стать новой и более глубокой Реформацией, в целом развивается под эгидой евреев, которые практически монополизировали профессорские кафедры в Германии…»

Если ни один автор еврейского происхождения не распространял столь далеко претензии такого рода, как это делал будущий лорд Биконсфилд, то во все времена не было недостатка в стремящихся подобно ему к славе, опирающейся на «еврейсю-тй вклад в цивилизацию». Некоторые немецкие евреи, испытывающие стеснение из-за своего происхождения, бывшего в их глазах лишь досадной случайностью рождения, успокаивали себя перечислением знаменитых имен, служившим им высшим утешением. Ограничимся в этой связи тем, что в последний раз процитируем Вальтера Ратенау, иногда углублявшегося в мистическую философию:

«К гениям, сыгравшим решающую историческую роль, я не причисляю известное количество наиболее знаменитых деятелей, но лишь тех представителей рода человеческого, которые повлияли на ход истории на протяжении столетий и тысячелетий. Можно назвать около дюжины подобных имен, лишь часть которых составляют наиболее великие деятели, но среди которых следует упомянуть и других, кого европейское сознание далеко не всегда имеет в виду, например, Конфуция, Лаоцзы, Му-хаммада. В этот короткий список иудаизм внес свой вклад прежде всего в лице безусловно исторической личности Моисея, а затем Иисуса, Павла, Спинозы и, со значительным отступлением, Маркса. Ни один другой народ не может предложить подобного перечня…»

Если гипотетически предположить, что влияние, оказанное Моисеем или Карлом Марксом (или Иисусом, или Эйнштейном), было зловредным, то навязчивая идея Людендорфа. в конце концов «справедливо заметившего», что Библия, написанная евреями и для евреев, остается ключевой книгой европейской истории, а масонство стремится духовно восстановить храм Соломона, приобретает познавательную ценность? В самом деле coinddentia opposHorum {совпадение противоположностей) доказывает нам, что при определении отношения к евреям первичным является восприятие идеи о невидимом могуществе и бессмертии, приписываемым еврейскому народу, в то время как ценностная интерпретапия этой идеи оказывается вторичной; к этому можно добавить, что если евреи, подобно любой другой группе людей, склонны к положительной самооценке (позитивная идентификация), то за пределами их группы идентификация легко становится отрицательной, а оттенки и их всевозможные сочетания оказываются весьма сложными и разнообразными. Когда речь идет о ведущих фигурах Запада, исключения практически не уступают правилу в количественном отношеии. Упомянем хулителей иудаизма Маркса или Спинозу и его поклонников Руссо или Ницше. Другие примеры можно найти в предыдутдих главах нашего труда.

Странный взрыв радости, сопровождавший начало военных действий летом 1914 года, не обошел и Россию. По крайней мере часть евреев, а именно русифицированные и ассимилированные евреи, разделяли преобладающие настроения. Их пресса на все лады выражала патриотические чувства. Так, выходивший в Вильне. «литовском Иерусалиме», «Новый восход» писал:

«Наша любимая страна, великая Россия, была втянута в ужасную и кровавую бойню. Это беспощадная борьба за целостность и величие России. Все верные сыны России поднялись как один человек, чтобы грудью заслонить родину от вражеской атаки. По всей Российской империи евреи, наши братья по религии, полны решимости исполнить свой долг; многие даже пошли в добровольцы…»*

В Думе начал формироваться «священный союз», объединяющий все течения за исключением экстремистов с обоих флангов, черносотенцев и большевиков. Позже умеренный антисемит Шульгин объяснял эту ситуацию следующим образом:

«Иудаизм сделал первый шаг «в долг», не ставя условий и поддержав (в начате войны) русское правительство {…). Русские евреи, которые по сути дела контролировали русскую прессу, заняли патриотическую позицию и выдвинули лозунг: «Воевать до полной победы». Делая это, они отвергали революцию. И я стал «филосемитом». Я был готов идти по этому пути до конца, чтобы облегчить таким образом ужасное давление, оказываемое войной на государство российское»*.

Но другие антисемиты рассуждали иначе, и ни на один день черносотенная пресса, финансируемая Николаем П и свободно распространяемая в войсках, не прекращала антисемитскую агитацию. Чтобы правильно понимать течение событий, нужно учитывать волну шпиономании, которая предшествовала всеобщему разложению и обрушилась на Россию с первыми военными неудачами, за чем в конечном итоге последовал крах царизма.

Кто же предавал Россию? Имелись две основные версии. Наибольшее распространение получила версия, без учета которой невозможно понять мирную «буржуазную» революцию февраля 1917 года, согласно которой вина лежала на императрице Александре, ее кумире Распутине и министрах, назначенных этой трагической парой, особенно на Борисе Штюрмере. В кругах интеллигенции и высшего общества ужасное подозрение сначала передавалось из уст в уста, постепенно перерастая в уверенность и распространяя отчаяние и цинизм, так что представитель партии кадетов Милюков заявило ней осенью 1916 годасвысокой трибуны Думы. Нов 1916 году народным массам также хорошо было известно о странных способах управления Россией, а солдаты в своем большинстве были убеждены, что «старец» был любовником «немецкой царицы».

Согласно другой версии, выдвигавшейся черносотенцами и разделявшейся определенной частью военных кадров, вину возлагали на еврейский шпионаж, а также на их общее сознательное стремление воспользоваться стечением обстоятельств, чтобы всеми возможными способами отомстить христианам. Так, однажды была распространена информация, предостерегавшая солдат от употребления в пишу сладостей, которыми торгуют евреи, потому что они «опасны для здоровья»; статья в газете описывала «со ссылкой на официальные источники» мучения, которые причиняли военнопленные евреи своим христианским собратьям по несчастью в немецких лагерях. «Пришив к рукавам галуны унтер-офицеров, они распределяют между собой дубинки, которыми избивают наших пленных. Пленные евреи свободно разгуливают по городу…» Попутно можно отметить противопоставление между «пленными евреями» и «нашими пленными», будь то православные, католики или мусульмане.