Читать онлайн «История антисемитизма.Эпоха знаний». Страница 108

И тогда «La Croix», которая в 1927 году отреклась от антисемитизма, предложила простую трактовку войны в Испании:

«У испанцев было все необходимое для счастья. Купающиеся в лазури, не имеющие особых проблем, они могли мечтать под солнцем, жить своим трудом, кормиться на своей земле и играть на мандолине…

Однажды из Москвы прибыли шестьдесят евреев. Им было поручено доказать этому народу, что он очень несчастен: «Если бы вы знали, насколько у нас лучше». И вот этот народ рыцарей со связанными руками и ногами оказывается в рабстве у далекой России, которая не имеет ничего общего с ним…»

И тогда еженедельник «Je suis partout» («Я везде»), который в 1930-1935 годах соблюдал рамки приличия, превращается практически в «Le Juif partout" («Евреи везде»), публикует два специальных номера, посвященных евреям, которые пришлось переиздать, цитирует Селина – «Мы его пересказываем, мы его декламируем, мы сделали из него нашего нового Баруха»; он также назвал Жака Маритена «осквернителем расы» и даже нашел некоторые достоинства у Сталина эпохи больших чисток: «Для этого человека из грубого и примитивного народа родина имеет смысл, которого она никогда не могла бы иметь для людей вроде Троцкого, Радека и Ягоды».

И тогда министр иностранных дел Жорж Бонне предвосхитил расовую дискриминацию, нанеся оскорбление своим еврейским коллегам Жоржу Манделю и Жану Зэю, чтобы оказать больше почестей Иоахиму фон Риббентропу. Таким образом было обозначено самоубийство Третьей республики; наконец, его коллега, больше известный как один из столпов французской литературы, потребовал учреждения министерства расы. Здесь имеется в виду Жан Жироду, представивший следующие соображения:

«[Иностранные евреи] приносят с собой туда, где они появляются, подпольную деятельность, взяточничество, коррупцию и становятся постоянной угрозой для духа ясности, чистосердечия, совершенства, которые присущи французским ремесленникам. Это орда, стремящаяся к тому, чтобы быть лишенной национальных прав и не считаться ни с какими изгнаниями. Их физическое строение, слабое и ненормальное, приводит их тысячами в больницы, переполненные ими…»

Как видите, обязательные биологические аргументы не были забыты.

Говоря о пропаганде юдофобии в России накануне Октябрьской революции, я отмечал признаки массового присоединения черносотенных антисемитов к большевистскому лагерю. Этот феномен не остался незамеченным некоторыми иностранными обозревателями. Один из них, лейтенант Пьер Паскаль, симпатизировавший революции, записал 26 июля: "Союз ленинистов и "черных банд" укрепляется… Лозунг дня – народ хочет прекратить войну, которая по душе только союзникам и выгодна инородцам, а не русским". Другая запись датирована 3 сентября: "Результаты выборов в местные советы – неожиданный успех большевиков. Явилось ли это следствием влияния "Новой жизни", хорошей и весьма популярной газеты Горького? Или это были маневры правых, политика по принципу: чем хуже, тем лучше (на последних выборах весь Пажеский корпус голосовал за большевиков)?"

Но по мере того, как режим Ленина и Троцкого становился тоталитарным, а антисемитская пропаганда – контрреволюционным преступлением, наши источники информации сокращаются. Тем не менее их остается достаточно для того, чтобы проследить губительные последствия юдофобии в России, охваченной огнем и залитой кровью.

Так, искусство Исаака Бабеля рисует в "Конармии" безжалостную, слегка прикрытую своеобразным черным юмором панораму чувств народных масс и красноармейцев. Следует отметить, что действие книги разворачивается на Украине и в Польше, но все упоминаемые ниже персонажи русские. Простая женщина, пытающаяся провезти контрабандой соль и задержанная солдатом Балмашевым. упрекает его: "Вы за Расею не думаете, вы жидов спасаете, Ленина и Троцкого" ("Соль"), (Не следует особенно удивляться тому, что в более поздних советских изданиях этого рассказа имена Ленина и Троцкого были изъяты, так что реплика спекулянтки кончается словами "вы жидов спасаете…")

Упомянутый выше солдат Балмашев сообщает военному следователю о предательстве районного начальника Бойдермана и доктора Явейна, "евреев по национальности", виновных в том, что они приказали забрать оружие у раненых в госпитале местечка Козин ("Измена"). Солдат Курдюков точно также разоблачает евреев Майкопа, которые, ссылаясь на приказ Троцкого, попытались помешать линчеванию на месте "белого" военнопленного: "И что же мы увидали в городе Майкопе? Мы увидали, что тыл никак не сочувствует фронту и в ем повсюду измена и полно жидов, как при старом режиме" ("Письмо").

Но особенно сильное впечатление оставляет апокалипсический мужик с ружьем в "Замостье":

В "Гедали" Бабель даже заставляет этого старого талмудиста присудить ничью при сравнении революции и контрреволюции. Гедали рассуждает следующим образом:

"Революция – это хорошее дело хороших людей. Но хорошие люди не убивают. Значит, революцию делают злые люди. Но поляки тоже злые люди. Кто же скажет Гедати, где революция и где контрреволюция?"

В рассказах Бабеля только евреи – бойцы и командиры – оказываются способными привлечь к себе симпатию русских, как, например, умирающий командир Илья, который хранит в своем сундучке портрет Маймонида рядом с портретом Ленина ("Сын раб-би"), или безымянный тщедушный талмудист – "мужицкий атаман, выбранный ими и любимый" ("Афонька Бида").

При обращении к другим источникам можно найти в труде по истории православной церкви, что на Соборе, состоявшемся в январе 1918 года в Москве, архимандрит Востоков безнаказанно заявил под аплодисменты присутствующих: "Мы свергли царя, чтобы оказаться в рабстве у жидов". В противоположном лагере можно было прочитать в газете, выходившей на языке идиш, как в 1919 году некий ходок сказал М. И. Калинину: "Только когда в рядах большевистской партии не останется жидов, мы все станем сторонниками советской власти". Следует также обратиться к журналу, издававшемуся в Париже евреями, эмигрировавшими из России, чтобы не без некоторого удивления констатировать, что подобные взгляды можно было свободно выражать в Москве 1921-1922 годов. Знаменитая русская марксистка Екатерина Кускова, которая была выслана Лениным из Советской России, обсуждала на страницах этого журнала проблему "новых" антисемитов под заголовком "Кто они и что делать?" Она рассказывала о своих недавних российских впечатлениях:

"…говорит учительница: "Поймите же, дети меня ненавидят, они громко кричат, что я преподаю в еврейской школе. Почему еврейской? Потому что запрещено преподавать закон Божий, и из школы изгнали попа. Но разве я в этом виновата? Разве распоряжение приходят не из Комиссариата по образованию? – Там все евреи, и это они вас назначили!" Гимназисты и гимназистки. "Радикального" происхождения. Учебный кружок О чем идет разговор? О еврейском господстве. В общем, молодежь настроена более антисемитски, чем старшее поколение. В школах часто происходят стычки с учениками-евреями. Я уже не говорю о тех взрослых, которые повторяют на каждом шагу: "Хватит! Довольно! Они уже хорошо показали, что из себя представляют, они достаточно нас мучили!"

Далее Кускова цитировала отрывок из циркуляра новых властей, целью которого было объяснение неизбежности большого количества чиновников-евреев по причине колебаний большинства русской интеллигенции: "Если это кому-то не нравится, то следует "излечить" их от этого неудовольствия". В заключение она пишет:

"Итак, на вопрос, кто они, эти антисемиты? – я отвечаю: "Речь идет о широких слоях населения, включая образованных интеллигентов, в том числе даже и некоторых интеллигентных евреев… Это стало эндемичным злом Советской России…"

Во что превратились и как стали действовать в подобной ситуации черносотенные отряды, которые, как мы видели, весной 1917 года присоединялись к партии большевиков с оружием и всем своим интеллектуальным багажом. И в наши дни они опираются на весьма