Читать онлайн «Совершенно секретно». Страница 198

Как известно, в самом начале 1942 года подразделению дешифровальщиков в Пирл-Харборе, которым командовал Рочфорт, удалось расшифровать суперсекретный японский код, благодаря чему адмирал Нимитц получил исчерпывающие сведения о всех деталях операций, разрабатываемых японскими стратегами в Токио. Считалось также, что Рочфорт расшифровал многие японские коды еще до начала войны, и даже смог бы предотвратить разгром Пирл-Харбора, если бы японцы вовремя не сменили нужный код. Так вот, Бордли в своей интересной книге напрямую утверждает, что Рочфорт вовсе никакой не гений, никаких шифров не "раскалывал", а просто покупал их на деньги администрации президента у перевербованных высокопоставленных японских шпионов в лице генерального консула Японии в Гонолулу и его сотрудников. Бордли работал тогда в Вашингтоне в штабе ВМС, и потому все доклады Рочфорта, направляемые с Гавайских островов в штаб, проходили через его руки. Он утверждал, что правительству США было прекрасно известно о готовящемся нападении японцев на Пирл-Харбор, и сказка насчет смены японцами своих главных кодов накануне войны была не более, чем отмазкой, призванной скрыть истинные цели политических планов самого президента Рузвельта. По словам Бордли, "Черный Кабинет" вел какие-то закулисные переговоры с японскими адмиралами, направленные на скорейшее возникновение войны, и получал из личного фонда президента, не контролируемого никакими инстанциями, огромные суммы денег на подкуп кое-каких японских политиков. И якобы именно "Черный Кабинет" способствовал тому, что в результате некоторых чрезвычайно запутанных политических и экономических махинаций к власти на смену относительно миролюбивому и крайне нерешительному в вопросах войны правительству принца Коноэ в Японии осенью 1941 года пришел достаточно агрессивный "ставленник президента Рузвельта" генерал Тодзио. Бордли утверждал, что Рузвельту "…не терпелось поскорее развязать войну с Японией, чтобы автоматически начать боевые действия против Германии и тем самым вмешаться в европейские дела, чего он никак не мог сделать без подходящего повода — как назло, сам Гитлер этого повода ему давать никак не хотел". Таким образом "Черный Кабинет" был ни чем иным, как "личным инструментом Рузвельта", посредством которого тот намеревался "взломать" запоры, ведущие к уничтожению многих так мучивших его проблем.

После выхода в свет книги Бордли поднялся неслыханный переполох. Военное министерство США в ответ на запросы журналистов и газетчиков лихо отрицало само существование "Черного Кабинета", государственный департамент повел активную компанию дискредитации Бордли. Тогда бывший дешифровальщик в ярости написал еще одну книгу, уже под более устрашающим названием: "Самурайский меч ковался в Белом доме!" В новой книге он грозился разоблачить всю политику США во время войны, а также деятельность "…продажных японских генералов и адмиралов, купивших послевоенное благополучие своей страны путём сговора с американской военной верхушкой в 1941 году".

Можно только догадываться, КАКИЕ именно секреты должны были раскрыться во второй книге Бордли, потому что когда он сдал рукопись в издательство, судебные исполнители в декабре 1955 года конфисковали ее. Тем дело вроде бы и закончилось в США, однако неугомонный Бордли заявил, что издаст книгу в Японии, и тем самым подписал себе смертный приговор. Через несколько дней его обнаружили повесившимся (или повешенным) на чердаке собственного дома. На другой день после этого печального события редактор издательства "Military Graffiti Book", успевший прочитать "Самурайский меч…", попал в автомобильную катастрофу и скончался по дороге в больницу от болевого шока.

После этого переполох, как ни странно, поднялся в самой Японии. Японские газетчики в своем преклонении перед Богом Сенсации нисколько не уступают своим заокеанским коллегам, и потому в нескольких газетах Токио, Нагасаки и других крупных городов бывшей Империи Восходящего Солнца, замелькали сенсационные сообщения о том, что американец Бордли захотел прищемить хвост некоторым известным японским политикам и промышленникам, тесно связанным в свое время с оккупационной администрацией генерала Макартура. Однако готовый разразиться скандал, вызванный намеками покойного "писателя" на причастность героев Великой Азиатской Войны — Минору Генды, Тюичи Нагумо и самого адмирала Ямомото к сговору с американцами во время боевых действий, был замят правительством. Минору Генду быстренько спровадили в почетную отставку, что б не мозолил глаза в сиянии возможного скандала, и большую часть жизни на пенсии этот "флотоводец" провел, разъезжая с многочисленной родней по модным курортам Европы и Америки. С разрешения американцев в конституцию Японии вводится поправка относительно увеличения Сил Самообороны, сменивших после войны разгромленные вооруженные силы, а авиастроительная фирма "Макдоннелл-Дуглас" не мешкая переправляет на Японские острова большую партию современных истребителей F-4 "Фантом". Закупленные незадолго перед этим "Старфайтеры" втихомолку перезагоняются Филиппинам, Таиланду, Индонезии и Тайваню, а Советам, что б не вздумали поднимать лишнего шума, на секретных переговорах был обещан отказ от притязаний на некоторые из захваченных ими в 45-м Курильских островов.

Как можно уяснить из полученной информации, между таинственными сигналами в 42-м, и отставкой Генды в 1956-м прослеживается слабенькая, еле заметная для постороннего взгляда, но тем не менее устойчивая связь. По крайней мере у Дэвиса Стеннингтона не вызывало никаких сомнений, что "копать" нужно именно вдоль этой цепочки от одного ее конца до другого — в любом направлении. Предвоенная политика США в отношении Японии была столь противоречива, невзирая на показную прямолинейность, что никто особо не удивился бы, если б даже откопал в архивах какие-нибудь сведения, напрямую указывающие на сговор японских адмиралов с американскими. К 17 октября 1941 года, то есть к моменту "воцарения на престоле" Хидеки Тодзио, вся Япония политически была поделена на три сферы влияния. Эти сферы влияния представляли правительство, армию и флот.

Армия, основная часть которой была размещена на континенте — в Корее, Манчжурии и Северном Китае — вела свою собственную политику, и её крайне агрессивное еще со времен Порт-Артура руководство ни в коей мере не собиралось подчиняться абсолютно никаким решениям своего правительства. Флот был более покладистой силой, и воинственные устремления японских адмиралов не простирались так далеко, как у их сухопутных коллег. Адмирал Ямомото, главнокомандующий Объединенным флотом (одним из самых современных в мире уже в 20-е годы) был не только азартным воякой (свою блестящую карьеру он начинал еще в Цусимском сражении, где был ранен в руку), но и трезвым и расчетливым политиком, по крайней мере покорение Америки в его планы никогда не входило. Остальная треть власти (фактически довольно мизерная) принадлежала собственно правительству Японии, которое, по словам современников, "могло договариваться с окружающими странами о чем угодно, но только договоры эти воплощать в действительность не имело никакой возможности ввиду своего полнейшего позорного бессилия". Короче говоря, политическая жизнь в Империи в межвоенный период походила на"…гонку во взбесившемся и потерявшем управление автомобиле". Достаточно вспомнить, что за 15 предшествовавших второй мировой войне лет в Токио сменилось 12 премьер-министров, большая часть из которых была зверски убита воинствующими фанатиками из числа молодых армейских офицеров, одержимых "самурайским духом". Войну в Китае развязала исключительно армия в исключительно собственных интересах, и стоило только очередному выбранному главе государства заикнуться хотя бы о том, что он "наконец покончит с разорительным и бессмысленным китайским конфликтом", как тут же натуральным образом "получал в морду", и хорошо еще, если ему удавалось унести ноги из правительственного дворца, избежав кровавой расправы за свои крамольные проекты и обещания.

…Последний "независимый" от армии и флота кабинет во главе с принцем Коноэ мудро старался не ввязываться в китайские дела своей неуправляемой армии, однако внешней политике страны преимуществ это не давало никаких. Армия поглощала громадное количество дефицитной нефти, покупаемой не где-нибудь, а в США, имевших в Китае свои интересы, и в конце концов наступил момент, когда Рузвельт потребовал от правительства Японии обуздать свою собственную армию и заставить ее уйти из Китая навсегда — проблемы японского кабинета его не волновали нисколько. Коноэ, которому и армия, и война, развязанная ей, уже давно сидели в печенках, понял, что с таким раскладом конфликта с американцами не избежать, потому что сами генералы никогда не согласятся остановиться — ведь в этом и заключался весь смысл их существования! Адмиралы, которые были поумнее армейцев, так как подавляющая их часть в свое время получила образование в цивилизованных Европах и Америках, выжидали. Они прекрасно понимали, что культивируемая генералами идея об Азии, "процветающей под японской крышей" — не более, чем бред воспаленных застарелым национализмом мозгов: было ясно, что ни Америка, ни Англия ни за что не подпустят японских самураев к азиатской "кормушке", да и сами народы завоеванных европейцами и американцами стран, если уж встанут перед выбором, из двух зол предпочтут наименьшее. Сдержанность флота в расширении своих собственных амбиций заключалась еще и в том, что ни у кого из его руководителей и мысли не было о том, чтобы разделаться с гражданским правительством и захватить всю власть в стране. На первый взгляд это может показаться самой натуральной глупостью — флот был сильнее армии, и он вполне был способен не допустить глупых генералов к абсолютной власти, но удержать эту власть он самостоятельно никогда бы не смог, потому что при любом раскладе армия продолжала бы существовать, и проблемы, связанные с ее существованием, неизбежно вели к кровопролитной гражданской войне. Для уничтожении этого "гордиевого узла" требовалось применение совсем других методов, и адмиралы эти методы в конце концов изыскали. Но — по порядку.