Читать онлайн «Пять столетий тайной войны, Из истории секретной дипломатии и разведки». Страница 153

Лондон, пишет Луиго, вскоре после победы французов при Флерю-се и особенно после 9 термидора узнал, что Берлин фактически разорвал секретный англо-прусско-нидерландский союз и повел сепаратные мирные переговоры с Парижем. Сохранение в тайне контактов между Пруссией и Францией приобрело для прусского правительства первостепенную важность. Пруссия держала "Капета" заложником на случай, если понадобится использовать его в своих интересах. Возможно, в 1815 г. Гарденберг, Фуше и бывший французский маршал Бернадотт, ставший шведским наследным принцем, строили планы обнародования факта, что Людовик XVII жив. Быть может, им удалось бы склонить к этому и царя Александра I. Но вмешательство Талейрана, опиравшегося на поддержку Англии и Австрии, положило конец этим планам.

Как и некоторые другие эвазионисты, Луиго считает, что отдельные претенденты были теми лицами, которыми подменили подлинного дофина. Именно одного из них в 1803 г. Баррас угрожал бросить к ногам первого консула Бонапарта. После бегства из Тампля дофин будто бы нашел убежище в Швейцарии. Луиго опирается здесь на показания Марии Лешот (1834-1919 гг.). Она была племянницей Фридриха Лешота, которого отождествляют с "Фридрихом" из рассказа Наундорфа о своих скитаниях, и внучкой Сюзанны Екатерины Лешот, урожденной Химели (1755-1845 гг.), о которой уже говорилось. Мария Лешот составила записку (своего рода мемуары), насчитывавшую 60 страниц, в которой излагала тайну, которую в 11 лет узнала от бабки. Эта записка была опубликована в журнале "Лежитиме" в марте 1900 г., но оригинал потом оказался утерянным. Эту записку использовали в своих книгах два швейцарских историка - сторонники кандидатуры Наундорфа. Речь идет о работах Э. Навиля (1908 г.) и Ф. Макюа (1922 г.). М. Лешот писала о прибытии в Женеву в 1798 г. ребенка, увезенного из Тампля. (Оба упомянутых историка относят этот приезд к 1803-1804 гг.) Луиго считает, что речь идет о двух его приездах (в 1794-1795 гг. и 1804 г.). Интерпретация Луиго базируется на том, что "молодой Капет", как мы знаем из ряда свидетельств, страдал от нервного заболевания. Больного лечил доктор Бартелеми Химели - широкоизвестный специалист по заболеваниям нервной системы. К 1804 г. доктора уже не было в живых, и речь шла о предоставлении временного убежища потерявшему память больному. Доктор Химели был врачом прусского короля Фридриха II и после его смерти дернулся в Женеву, сохранив тесную связь с придворными кругами Берлина. Семейство Химели, видимо, было знакомо с прусским дипломатом Гарденбергом (впоследствии министром и главой правительства). В 1794 г. он был губернатором Невшателя - владения прусского короля - и послом в Берне. Вскоре после вступления на престол нового прусского короля Фридриха Вильгельма III сын доктора пастор Жан Жак Химели и его 10-летний племянник Фридрих Лешот посетили Берлин и были приняты королем и королевой Луизой, известной в истории Пруссии.

Отцом Фридриха был Жан Фредерик Лешот (1746-1824 г.), до революции живший во Франции. Он участвовал в создании кукол-автоматов, рисовавших или игравших на музыкальных инструментах. Эти куклы были модной забавой в Версале накануне 1789 г. Жан Фредерик в 1786 г. женился на Сюзанне Екатерине Химели, дочери доктора Бартелеми Химели. Его кузен Тите ди Генри Лешот (1752-1792 гг.) служил в швейцарской гвардии короля и был женат на Елизавете, кузине Сюзанны Екатерины. Оба Лешота были лично знакомы с членами королевской семьи. После падения монархии Жан Фредерик под псевдонимом Леба помогал роялистам бежать в Швейцарию. А его жена Сюзанна Екатерина рассказала своей внучке Марии Лешот (тогда маленькой девочке), что поддерживала переписку с Шарлоттой Робеспьер и сожгла эту корреспонденцию в присутствии Марии. Елизавета, овдовевшая в 1792 г., оставалась в Париже. Наряду с Жаном Фредериком Лешотом (по-немецки - Фридрихом), о котором уже шла речь, в семье были младший сын Георг, ставший отцом Марии Лешот (автора "Мемуаров), и две сестры, старшая была с 1805 г. замужем за неким Луи Шеневьером. Он некоторое время жил в Англии и лишь в 1798 г. отправился в Швейцарию, где выявились его тесные связи с известным роялистским шпионом Фош-Борелем (о нем ниже), который под маской книгоиздателя являлся руководителем разведывательного центра, работавшего на графа Прованского (и, добавим, в какой-то мере также на английскую разведку). По мнению Луиго, "Шеневьер и его единомышленники пытались раскрыть тайну дофина с чувствами Ирода к Иисусу". Однако он не проник в тайну, которой владели другие члены семьи, хотя тщетные поиски следов дофина от Вандеи до Рима и были причиной ссоры между ним и его шурином Фридрихом Лешотом.

После 9 термидора "тайну Тампля" знали лишь Гарденберг, Бартелеми Химели и его племянница Елизавета Лешот, остававшаяся в Париже. Самый факт похищения, не более того, был известен Сюзанне Екатерине Лешот и Шарлотте Робеспьер. Все это и тогда, и в последующие годы совершенно ускользнуло и от находившегося поблизости в Соле-ре центра группы конституционных монархистов, и от Фош-Бореля, который к тому же перебрался из Невшателя на север Германии, в Гамбург, продолжая свою активность в качестве роялистского разведчика. Местная легенда утверждает, что на ферме семьи Химели жил ребенок, которого считали французским принцем. Он исчез из поля зрения, когда в 1803 г. к нему было привлечено внимание наполеоновской полиции (Швейцария была тогда оккупирована французскими войсками).

В 1806 г. Фридрих неожиданно уехал, не сообщив родным о том, куда направляется. Позднее стало известно, что он принял участие в боевых действиях вольных стрелков против французских войск в Германии и был одно время заключен в тюрьму в Страсбурге (о том же рассказывал и Наундорф). После освобождения Фридрих совершил еще несколько таинственных путешествий и, как узнали родители, вновь был арестован французами в Вестфалии. На выручку Фридриха был послан Шеневь-ер, хотя трудно было сделать худший выбор. Шеневьер недолюбливал или даже ненавидел брата жены и в своих последующих рассказах родственникам пытался представить его в крайне невыгодном свете. Вместе с тем Шеневьер не догадался, кем является какой-то бродяга, которому покровительствовал Фридрих. В бродяге было легко узнать На-ундорфа. Все это как будто подтверждают рассказы Наундорфа о его "бегстве" из Тампля и последующей жизни, вплоть до появления в Берлине. Первые мемуары Наундорфа появились в 1834 г., но потом были дезавуированы и заменены в ноябре 1836 г. новыми, озаглавленными "Очерк истории несчастий дофина, сына Людовика XVI". Они были напечатаны в Лондоне адвокатом Грюо де ла Баром и другими советниками Наундорфа, без сомнения, с его полного согласия.

Наундорф не перенапрягал свою фантазию. Другой кандидат в дофины Ришмон ловко включил в свой рассказ для придания ему правдоподобия Фротте, Шаррета и еще нескольких известных персонажей. Новый же претендент не упоминал ни одной фамилии. "Он рассказывал совершенно фантастическую историю, которая ни с чем не совмещалась и не допускала никакой проверки, отмечал М. Гарсон. - Не известно, ни кто вмешался в его судьбу, ни каким образом этот неизвестный смог проникнуть в Тампль... Далее следовала цепь загадочных приключений, ни одно из которых не могло быть увязано с каким-либо известным фактом..."

Во втором, более подробном варианте своих воспоминаний Наундорф демонстрирует лучшее знание бытовых деталей жизни в Тампле, сообщает о ряде эпизодов, которые либо были уже известны из опубликованных сочинений, либо не поддаются проверке. Он вдобавок намекает, дабы избегнуть неприятных вопросов, что ему приходится многое скрывать, хотя неясно, какие мотивы требовали в Лондоне в 1836 г. сохранения в секрете происшествий, происходивших в Тампле более чем за 40 лет до этого, в 1794 г. В рассказе содержится настоящая басня о том, что у него в Тампле была даже какая-то неизвестная гувернантка. Далее следовало повествование, как его, подменив манекеном, перевели из комнаты на втором этаже в тайник на четвертом этаже, где он провел сравнительно долгое время. Потом манекен заменили немым ребенком, а того, в свою очередь, - рахитичным мальчиком, который вскоре умер.

После посмертного вскрытия труп перенесли в тайник, а дофина, которому дали большую дозу опиума, спустили на второй этаж. Далее его положили в гроб, который поставили в фургон. По дороге дофина спрятали в ящике на дне повозки, набили гроб старыми бумагами, чтобы он сохранял прежний вес. После того как гроб был зарыт в братской могиле, дофин и его друзья вернулись в Париж. (Заметим, что, как явствует из официальных документов, гроб ребенка, умершего 8 июня 1795 г., был отнесен на руках, а не доставлен в карете на кладбище Сен-Маргерит в сопровождении муниципальной стражи.) Как повествуется далее, в каком-то неизвестном месте в Швейцарии дофина поручили заботам гувернантки, он стал говорить по-немецки, забыл свой родной язык. Однажды ночью дом, где он жил, подвергся нападению, его увезли силой, провели через подземный ход в одиночную камеру, через некоторое время заставили принять снотворное и доставили связанным по рукам и ногам в какое-то огромное здание и поместили в сводчатом зале. Дофин ожидал, что его убьют, но в этом помещении появился закутанный в плащ человек с потайным фонарем в руках. Он вывел дофина в коридор, где тот увидел труп сторожившей его жестокой старухи тюремщицы. Спаситель проводил мальчика в какой-то гостеприимный дом, где поручил заботам молодой девушки по имени Мария.