Читать онлайн «Давний спор славян. Россия. Польша. Литва [с иллюстрациями]». Страница 187

На следующий день военный совет Белорусского фронта отдал соответствующий приказ № 05. 25 сентября войска получили директиву наркома обороны № 011 и приказ военного совета Белорусского фронта № 06, предупреждавшие, что «при движении армии с достигнутого рубежа Августов — Белосток — Брест-Литовск на запад на территории, оставляемой Германской армией, возможно, что поляки будут рассыпавшиеся части собирать в отряды и банды, которые совместно с польскими войсками, действующими под Варшавой, могут оказать нам упорное сопротивление и местами наносить контрудары».

В ночь на 24 сентября отряд 27-й танковой бригады в составе 20 танков БТ-7 занял город Сувалки. В тот же день советские части заняли город Сейн.

Части 3-й армии продолжали охранять латвийскую и литовскую границы от Дриссы до Друскининкая. 11-я армия начала передислокацию вдоль литовской границы к Гродно. 16-й стрелковый корпус продолжал продвигаться в сторону Гродно и 21 сентября занял Эйшишки.

26–28 сентября части 3-й и 11-й армий закрепились на границе с Литвой и Восточной Пруссией от Друскининкая до Щучина.

21 сентября в Волковыске прошли переговоры между представителями германского командования и командованием 6-го кавалерийского корпуса, на которых была согласована процедура отвода немецких войск из Белостока. В это время части 6-го корпуса находились на линии Большая Берестовица — Свислочь. 22 сентября в 13 ч в Белосток прибыл передовой отряд в 250 человек под командованием полковника И. А. Плиева, а к 16 ч процедура приема Белостока у немцев завершилась и немцы оставили город.

Прибытие в Белосток отряда Плиева вызвало в городе большое оживление, возник стихийный митинг. Позже Плиев писал: «Интересно отметить, что эти бурные сцены происходили на виду у отступающих германских войск. Их уже не боялись, их теперь никто не замечал. Молча шагали они по чужим улицам враждебного города, молча, но видя, на чьей стороне ум и сердце народа».

В тот же день в Белосток вошла 6-я кавалерийская дивизия, а 11 — я кавалерийская дивизия достигла района Крынки-Бялостоцкие — Городок.

25 сентября, в 15 ч, 20-я мотобригада, переданная в состав 10-й армии, приняла у немцев Осовец. 26 сентября бригада вошла в Соколы, а к вечеру 29 сентября была у Замбруве.

Во втором эшелоне за войсками 6-го кавалерийского корпуса двигался 5-й стрелковый корпус, 20 сентября переданный в состав 10-й армии. Утром 24 сентября 5-й корпус двинулся на линию Свислочь — Порозова, а его передовые отряды в 13 ч 25 сентября заняли Бельск-Подляски и Браньск. 27 сентября передовые отряды корпуса были в Нуре и Чижеве. В районе Гайнувки части 5-го корпуса обнаружили польские военные склады, где находилось около 14 тысяч снарядов, 5 млн. патронов, одна танкетка, две бронемашины, две автомашины и две бочки горючего; все это стало трофеями Красной армии.

На южном участке фронта двинулись на запад части 4-й армии. 22 сентября, в 15 ч, 29-я танковая бригада вошла в Брест, занятый немецким 19-м моторизованным корпусом. Комбриг СМ. Кривошеий вспоминал, что на переговорах с Гудерианом он предложил следующую процедуру парада: «В 16 часов части вашего корпуса в походной колонне, со штандартами впереди, покидают город, мои части, также в походной колонне, вступают в город, останавливаются на улицах, где проходят немецкие полки, и своими знаменами салютуют проходящим частям. Оркестры исполняют военные марши». Гудериан, настаивавший на проведении полноценного парада с предварительным построением, согласился все-таки на предложенный вариант, «оговорив, однако, что он вместе со мной будет стоять на трибуне и приветствовать проходящие части».

К 29 сентября войска Белорусского фронта продвинулись до линии Щучин — Стависки — Ломжа — Замбрув — Цехановец — Косув-Ляцки — Соколув-Подляски — Седльце — Луков — Вохынь.

Теперь перейдем к действиям советских ВВС. Еще до 17 сентября несколько польских самолетов нарушили воздушное пространство СССР. Так, 13 сентября под Мозырем сели два польских бомбардировщика «Лось». Их немедленно отправили в Москву, в НИИ ВВС для изучения. На следующий день в районе Волочиска сел разведчик «Люблин» R. XIII. 15 сентября в районе Войтовина — Иванковцы сел «Карась». Местные жители попытались окружить и захватить самолет и летчиков, но летчики, направив на окруживших их колхозников оружие, спросили, где Хворосткув, после чего поднялись в воздух и улетели в сторону Польши.

К 17 сентября у границы с Польшей было сосредоточено большое число советских самолетов. К 1 сентября там находилось 637 двухмоторных бомбардировщиков СБ, 286 штурмовиков и легких разведчиков — бипланов P-Z (развитие Р-5), а также 157 тяжелых четырехмоторных бомбардировщиков ТБ-3. Однако большинство ТБ-3 было неисправно. Дальние бомбардировщики ДБ-3 имелись в приграничной полосе, но в боевых действиях не участвовали.

Истребительная авиация была представлена самолетами И-15-бис (440 машин), И-16 (851 машина, из них 40 пушечных в эскадрильях двухмоторных истребителей, таких как 5-я и 8-я на Украине) и ДИ-6, 94-я штурмовая — также ДИ-6.

Наибольшее число боевых вылетов советской авиации пришлось на 17 сентября. Бомбардировщики и штурмовики атаковали аэродромы, казармы и железнодорожные станции. Так, 62-я легкобомбардировочная бригада (2-й и 11-й авиаполки на P-Z) атаковала две цели — железнодорожные станции Борки Бельке и Ходачкув. Действовали как на полигоне — ни одного выстрела с земли не последовало. Штаб бригады докладывал: «Авиация противника на данном участке отсутствует». Посланные бомбить аэродромы экипажи сообщали, что самолетов там нет. Наиболее удачно авиация действовала по железнодорожным станциям и воинским эшелонам.

Польская истребительная авиация бездействовала. Наши истребители, прикрывавшие продвижение войск, возвращались с одинаковыми докладами: «Огня с земли и воздуха никто не вел, в бой ни с кем не вступали». В воздухе попадались свои же И-15, И-16 и СБ. Официальная сводка Информбюро за 17 сентября сообщала о семи сбитых польских истребителях и трех принужденных к посадке «тяжелых бомбардировщиках». Сводка штаба ВВС РККА (с грифом «совершенно секретно») упоминала всего о трех самолетах (типы не указаны), сбитых в районе Ковеля советскими истребителями; летчики попали в плен.

Поскольку для истребителей работы практически не было, их стали привлекать для атак пеших колонн противника, обозов и отдельных автомашин.

В польской литературе описано уничтожение советского разведчика Р-5, однако отечественными документами это не подтверждается. За 17 сентября удалось обнаружить только одно упоминание об одном P-Z, совершившем по неизвестным причинам вынужденную посадку в районе Инзука.

Зенитные части польской армии особой активности не проявляли. Зафиксированы обстрелы наших разведчиков зенитной артиллерией над Ковелем, Луцком и Галичем. Повсеместно же в рапортах встречалась фраза: «Пробоин нет».

18 сентября и в последующие дни активность советских ВВС резко снизилась, самолеты ограничивались в основном ближней разведкой и эпизодическими налетами на сосредоточения польских войск. Случаи столкновения с польскими самолетами были единичными. 18 сентября советские бомбардировщики в районе Львова встретились с несколькими истребителями Р-11 и разошлись без боя. У аэродрома Злочув группу СБ атаковали два истребителя «неизвестного типа», сделавших два захода, но не нанесших бомбардировщикам никаких повреждений. Под Львовом зафиксированы встречи с немецкими «мессершмиттами».

19 сентября в районе Владимира-Волынского истребитель Р-11 безуспешно обстрелял советский самолет-разведчик. В тот же день три польских истребителя атаковали звено советских бомбардировщиков СБ, но были отогнаны пулеметным огнем.

В тот же день танковое подразделение капитана Рябокина, подходившее к Дубно, было атаковано тремя польскими самолетами-разведчиками. Они сбросили мелкие бомбы и обстреляли колонну из пулеметов. Танки остановились. Наводчик одной из машин, красноармеец Олихвер, извлек из танка ручной пулемет, установил его на башне и открыл огонь. Ему удалось сбить один самолет, а два других улетели.

К 20 сентября практически все уцелевшие польские самолеты перелетели в Румынию, Литву, Латвию и Эстонию. После 20 сентября советские самолеты совершали эпизодические налеты на скопления польских войск. Самый большой налет был сделан по пехоте численностью до дивизии, коннице и обозам в 10–15 км к юго-востоку от городка Камень-Каширский. Там были и моряки Пинской флотилии. В ходе бомбардировки огнем противника был поврежден один бомбардировщик, но он сумел дотянуть до аэродрома.

22 сентября (по другими данным 19 сентября) на перегоне у городка Сарны советские самолеты тяжело повредили бронепоезд «Первый Маршал», а его команда разбежалась. Позже бронепоезд был отремонтирован и стал называться бронепоезд № 77 войск НКВД.