Читать онлайн «Давний спор славян. Россия. Польша. Литва [с иллюстрациями]». Страница 165

23–24 апреля 1920 г. в Киеве на 1-й Галицийской партийной конференции был избран Галицийский организационный комитет. Первоначально Галорком находился в Харькове, а с июля 1920 г. — в Тарнополе. В его состав входили Ф. Я. Кон (председатель), М. Л. Баран, Ф. Конар, М. В. Левицкий, М. В. Мизайлик, И. Немоловский, А. Палиев, В. И. Порайко, Б. В. Скарбеск (Шацкий), И. Усиянович. Галорком действовал в контакте с нелегальным ЦК Компартии Восточной Галиции (КПВГ).

8 июля на Украине был создан Галицийский революционный комитет (Галревком) во главе с теми же персонажами, что и Галорком. 1 августа в Тарнополе была провозглашена самостоятельность Восточной Галиции. После отступления Красной Армии эти организации были распущены.

12 октября 1920 г. в Риге было подписано Советско-Польское соглашение о перемирии. По его условиям военные действия должны быть прекращены немедленно.

В тот же день был подписан и прелиминарный мир. Согласно его условиям стороны признавали независимость Украины и Белоруссии, обязались немедленно по подписании договора вступить в мирные переговоры о заключении постоянного мирного договора, а также воздерживаться от вмешательства во внутренние дела друг друга и после ратификации данного соглашения не поддерживать военных действий третьих сторон против одной из договаривающихся сторон.

Граница между Польшей, с одной стороны, и Белоруссией и Украиной — с другой, устанавливалась по линии Друя — Дрисса — Диена — западнее Полоцка в 30 км — Орехово — параллельно железнодорожной линии Полоцк — Молодечно в юго-западном направлении на Радошковичи, оттуда в южном направлении в 30 км западнее Минска — Негорелое — Филипповичи — Чудзин — Ракитна — Корец, оттуда в юго-западном направлении вдоль реки Вилия до Нового Става, оттуда в южном направлении через Волочиск — Сатанов — Гусятин до Хотина.

Постоянный мирный договор между Россией и Польшей был подписан 18 марта 1921 г. также в Риге. По этому договору государственная граница между Польшей, с одной стороны, и РСФСР, УССР и БССР — с другой, устанавливалась по линии Дрисса — Диена — 30 км западнее Полоцка — станция Загатье, откуда граница шла в юго-западном направлении до Радошковичей и Ракова (30 км западнее Минска), а оттуда поворачивала на юг до истоков реки Морочь и по ней до впадения ее в реку Случь, откуда почти прямо на юг до города Корец в 30 км западнее Новограда-Волынского, затем в юго-западном направлении шла через Острог, Кунев на Ямполь, откуда в южном направлении проходила через Щасновку — Волочиск — Сатанов — Гусятин до Хотина.

Стороны взаимно отказывались от возмещения своих военных расходов.

Россия освобождала Польшу от ответственности по долгам и иным финансовым обязательствам Российской империи.

Россия и Украина обязались уплатить Польше 30 млн. рублей золотом в качестве польской части золотого запаса бывшей Российской империи и как признание отделения Польши от России.

Россия и Украина возвращали Польше 300 паровозов, 260 пассажирских и 8100 товарных вагонов. Кроме того, Россия оставляла на территории Польши тот подвижной состав, который принадлежал РСФСР и УССР, приспособленный для широкой («русской») колеи и ранее принадлежавший Российской империи. Этот состав насчитывал 255 паровозов, 435 пассажирских и 8859 товарных вагонов. Таким образом, Россия передала Польше в общей сложности 555 паровозов, 695 пассажирских и 16 959 товарных вагонов. Общая сумма стоимости возвращаемого или передаваемого в виде дара подвижного состава от России для Польши оценивалась в 13 млн. 149 тыс. золотых рублей в ценах 1913 г., а общая сумма всего другого железнодорожного имущества, передаваемого вместе с вокзалами, оценивалась в 5 млн. 96 тыс. золотых рублей, то есть объединенная сумма железнодорожного имущества, поступившего от России в Польшу, составила 18 млн. 245 тыс. рублей золотом по ценам 1913 г.

Любопытно, что даже в капитальных трудах польские историки дипломатично не упоминают о требовании Польши передать ей все ценности, когда-либо вывезенные за время, прошедшее после первого раздела Польши. Поляками были предъявлены требования на многие памятники, хранившиеся в Артиллерийском историческом[248] и Суворовском музеях. Им отдали 57 пушекXVI–XVIII вв., 67 знамен и штандартов. При тщательном сличении гербов, девизов и других геральдических символов на знаменах и штандартах историк П. И. Белавенец установил, что все они не польские, а шведские, и представил польской стороне такие убедительные доказательства, что поляки от претензий отказались. Но в 1932 г. требование возобновили, и русская сторона, «чтобы не портить отношений», все же несправедливо требуемое отдала.

Из собрания Суворовского музея, хранившегося в это время в Артиллерийском историческом музее, поляки забрали ключи от Варшавы и серебряные литавры, поднесенные А. В. Суворову варшавским магистратом в 1794 г., много польских знамен, оружия и других предметов тех времен. Кстати, пищаль «инрог», взятую поляками у нас под Смоленском, русские купцы выкупали потом золотом.

К слову, все эти ценности, силой вытащенные из русских музеев, впрок ляхам не пошли. В 1939 г. они стали трофеями немцев, и в основном были приватизированы германским командованием. Так что ключи и литавры Суворова попали к новым победителям Варшавы.

Помимо переговоров с Москвой поляки с 30 сентября 1920 г. вели переговоры с Литвой, с которой 7 октября было подписано соглашение о демаркационной линии, оставлявшей Вильно Литве. Эта уступка объяснялась опасениями Варшавы перед Лигой Наций, откликнувшейся на жалобы Литвы относительно действий польских войск на ее территории. Чтобы все-таки получить Вильно, польское руководство инсценировало «мятеж» в армии, и 9 октября «взбунтовавшаяся» дивизия генерала Желиговского захватила город. Официально Варшава не отказалась от ранее подписанного соглашения, что, впрочем, не помешало ей включить Вильно в состав Польши.

Итак, Польша вышла победительницей из войны. Теперь в ее границах этнических поляков было около 66 процентов, остальное население составляли немцы, русские, украинцы, белорусы и евреи. Точные цифры установить невозможно, поскольку польские власти считали поляками всех католиков и униатов. Вновь начались преследования «диссидентов», то есть некатоликов. По данным польских историков Дарьи и Томаша Наленч, настроенных весьма патриотически, «…некогда униатские, а более ста лет православные церкви на Волыни были превращены в католические костелы и целые деревни стали польскими. Только на Волыни к 1938 г. было превращено в костелы 139 церквей и уничтожено 189, осталось лишь 151».[249]

В качестве примера стоит упомянуть о судьбе кафедрального собора Александра Невского в Варшаве, построенного в конце XIX в. на добровольные пожертвования. Его стены и своды украшали мозаики, выполненные под руководством В. М. Васнецова. Самая большая мозаика «О Тебе радуется» имела площадь 1000 кв. м. Интерьер украшали 16 яшмовых колонн, подаренных Николаем П. Собор вмещал до 3000 молящихся. Колокольня, напоминавшая московскую Ивана Великого, возвышалась над городом на 73 м. Наверху ее была устроена популярная у туристов смотровая площадка. И вот с 1920 по 1926 г. поляки с большим трудом разломали этот величественный храм. Украшения собора были разворованы. Позже несколько мозаичных фрагментов украсили костел Марии Магдалины в предместье Прага, а яшмовые колонны собора в конце концов установили над могилой маршала Пилсудского в Кракове.

Замечу, что собор Александра Невского, в отличие от храма Христа Спасителя, никому не мешал. И в 1926 г. противником польских панов была не царская Россия, а атеистический Советский Союз. Разумные политики могли сделать этот собор символом борьбы против «безбожного большевизма», местом общения белогвардейских элементов и т. д., но ненависть ясновельможных панов к православию и всему русскому затмила политическую целесообразность.

Я ни здесь, ни в других местах не собираюсь судить власти любой страны с точки зрения международного права, а тем более общечеловеческих ценностей. Я пытаюсь оценивать действия правителей лишь с точки зрения выгоды страны, ими управляемой. Диктатор Пилсудский и ясновельможные паны потеряли рассудок в 1918–1920 гг., смертельно рассорившись с двумя сильнейшими государствами мира — Германией и Россией, воспользовавшись их временной слабостью.

Маршал Пилсудский разговаривает с депутатами сейма: «Я очень люблю беседовать с панами». Рисунок из журнала «Муха». 1927 г.

А был ли иной выход? Да, был. Но для этого панам-националистам пришлось бы делать только то, к чему они громогласно призывали. Хотели независимого национального государства, ну и собрали бы все земли, где большинство составляют этнические поляки, и провели бы по ним границу. А затем можно было бы провести обмен неполяков из Польши на поляков из России и Германии. Хороший пример дали Турция и Греция, которые по окончании войны в 1922 г. отправили полтора миллиона греков в Грецию и полмиллиона турок в Турцию. Окончательно территориальных претензий это не исключило, но войны между ними в грозные 30–40-е гг. XX в. не произошло.[250]