Читать онлайн «Статьи». Страница 77

Но, к сожалению, этого словно не допускает направленское пристрастие, или, откровеннее сказать, “направленская ложь”, которая и в новом своем настроении, совершенно по-старому, и лжет, и ползет, и бесится. Это не обещает ничего хорошего для страны, которой так нужна теперь самая нелицеприятная правда.

Впервые опубликовано в журнале “Православное обозрение”, 1877 год, ноябрь.

Статья, помещенная в одном из нумеров нашей газеты, о характере действий Российско-американской компании, подверглась порицанию со стороны правления этой компании и многих ее акционеров, из которых один, проживающий в Харькове, сделал на нее весьма остроумное и весьма непрактичное замечание, а многие другие ограничиваются до сих пор более скромным заявлением своего неудовольствия к “Северной пчеле”. Встречаясь с такими заявлениями, мы, собственно говоря, до сих пор не можем растолковать себе: почему особенное негодование лиц, заинтересованных в делах Российско-американской компании, падает на нас? Мы нисколько не старались подрываться под репутацию компании и выразили о ней только свое личное, ни от каких сторонних побуждений не зависимое мнение. Если наши воззрения невыгодны для интересов компании, то мы об этом очень сожалеем, но тем не менее считаем себя вправе оставаться при своем мнении, ибо не видим никакого основания защищать выгоды компании в ущерб выгодам всего русского общества, позволяющего нам быть органом известной его части. Если же мнения наши о компании неосновательны или, что еще хуже, пристрастны (как кажется харьковскому акционеру), то правление может винить в выражении таких мнений не нас одних. Такие или почти такие мнения высказаны “Временем”, “Русским миром”, кажется, “Русским словом” и, если не ошибаемся, еще несколькими русскими органами, а вероятно, и правление, и сам харьковский акционер не найдут же удобным заподозрить в пристрастии всю русскую прессу! Поистине мы не понимаем беспокойства такой сильной компании по поводу одной нашей статейки, когда общее нерасположение к ней высказывается до сих пор почти всеми. Правление компании, успевшее во время 60-летнего владения русскими землями и русскими подданными в Северной Америке приобресть большую самостоятельность, представляется теперь какою-то весьма почтенною, но совершенно отжившею старушкою. Оно, как Иван Александрович Хлестаков, хочет видеть от всех “преданность и уважение, уважение и преданность”, а вовсе не обращает внимания на то, что в наше время и преданность и уважение приобретаются вовсе не теми путями, какими они приобретались двадцать, сорок и шестьдесят лет тому назад. Правление компании пренаивно тщеславится недоступностью своих действий для обсуждения их частными лицами. Хвалиться такими вещами в наши дни значит ронять себя, и потому компания решительно не вправе сетовать, что ее не окружают “преданностью и уважением”. Что делать, век такой настал, а против воды не поплывешь. Компанию беспокоит также то, что о ней толкуют вкривь и вкось; но в этом очевидно виновата ее же собственная таинственность, перед которой ничто все секретничанья разных русских акционерных обществ. Российско-американская компания, без всякого сомнения, хочет показать, что она нимало не дорожит общественным мнением, что она надеется опереться на иные мнения; что ж? это изобличает старческую несообразительность и неуважение к стране, а больше ничего. Мы уже указывали всю несостоятельность компании по управлению народом нашей американской территории, и компания рассердилась на нас за эти указания, но не удостоила их категорическим опровержением и намекнула только, что пресса, рассуждая о компании, суется не в свое дело, что (по русской пословице) “не нам чай пить, когда морщиться не умеем”. Мы отвечали, что спор в том тоне, к которому прибегает компания, вовсе не спор, а какое-то непозволительное словоизвержение, концерт на красноречие и задорливость. Теперь снова оказалось несколько фактов, свидетельствующих частию о невнимании и неспособности компании к управлению народом, частию о неосновательности и претензии на неприкосновенность звериного промысла в ее пользу, а в городе ходят толки о том, что литература задалась целью способствовать лишению Американской компании всех принадлежащих ей оседлостей и обработанных земель в Ситхе и на материке Америки. Это вызывает нас на настоящую статью.

По известиям от 17-го декабря 1861 года,[44] зима в Ситхе стояла очень холодная, многоснежная и упорная, “а за картофелем посылали пароход “Николай I” в проливы”. Во второй рейс за картофелем пароход наткнулся на камень, и спасенный экипаж жил у колошей. Гг. акционеры и все друзья Российско-американской компании, отстаивающие ее от всякого упрека в пренебрежении земледелием, могут из этого видеть, что не земля и не климат во всем виноваты, а во многом виноваты наши Колумбы, у которых нет картофеля, тогда как он есть у диких колошей, не упускающих случая поколотить своих просветителей.

Из Николаевска-на-Амуре пишут, что у них все ужасно вздорожало и что “в Амурской компании почти ничего нет, а Российско-американская компания давно не имеет никаких товаров. Поверенные ее составили в Николаевске фактуру для будущего года, но фактуру весьма ограниченную”. Вообще там не надеются на Российско-американскую компанию и упрекают ее в недостатке торговой предприимчивости.

Креол Кашеваров, рассуждая о предположении отдать в вечное пользование Российско-американской компании всех тех местностей, на которых она имеет теперь оседлость или разные заведения, и о предоставлении ей на продолжительный срок звериного промысла, находит, что это значит отдать компании “все”. Известно, что звериные промыслы компания старается оставить за собою на том основании, что без регулирующего участия просвещенных лиц, служащих компании, зверь будет истреблен алчными промышленниками и промысел прекратится. Наше общество, опасающееся позволить себе и другим ступить без опеки один шаг, охотно верит этим угрозам, а литературе нечем фактически доказать нелепости этой общей выходки всех подобных компаний. Российско-американская компания очень ловко позаботилась, чтобы таких доказательств у литературы не было, ибо опять-таки компания себе ничего более не требует, кроме “преданности и уважения, уважения и преданности”.

Креол Кашеваров, как человек знакомый с делом, рискнул несколько разъяснить нам состояние промыслов и значение запуска: так называют временную остановку лова для поддержания зверя.

Промысловые звери делятся: на земляных (материковых), островных, речных и морских. У материковых зверей шерсть нежнее, чем у островных, однородных. Островные звери — лисицы, песцы и проч., живущие на острову, окруженном со всех сторон незамерзающим морем, естественно, не могут отшатиться с своего острова никуда. Поэтому и нетрудно знать как пору запуска, так и время, когда можно начать вновь ставить клепцы для продолжения промысла этих зверей на поверхности запущенного острова.

К числу островных промысловых зверей надобно отнести и водоземных: котиков и моржей. По таинственному закону природы, еще не разгаданному, каждое лето котики приплывают в Берингово море и выходят на острова Прибылова и Командорские плодиться. В надлежащее время, дознанное многолетним опытом, то есть время, когда можно приступить к промыслу, котикам делается отгон; их отгоняют с берега вовнутрь острова, где они становятся неповоротливыми на траве. Тут их бьют дрегалками (ручные деревянные колотушки) почти по выбору и в количестве, сколько можно и надо по расчету. По окончании побоища остальных котиков снова отгоняют, но только уже обратно к берегу, где и оставляют их в покое. В свое время котики сами покидают свои лежбища и отплывают, но куда? неизвестно… Может быть, северное зимнее время они проводят где-нибудь в теплом месте, подобно медведям, проводящим зиму бездейственно в берлоге.

Выше я сказал, что котиков бьют почти по выбору и в количестве, сколько можно и надо, по расчету. Это делается для того, чтобы не истребить вовсе зверя и дать ему возможность размножиться. Расчет этот основан на продолжительном наблюдении возраста и приплода котиков некоторых (приметных по отличительным пятнам на лбу у коноводов) партий, сделанном умным, наблюдательным управляющим остр<ова> Св. Павла креолом Шаешниковым и тамошними старожилами алеутами. Из их рассказов о. Иоанн Вениаминов (ныне высокопреосвященнейший Иннокентий, архиепископ камчатский и проч.) составил интересную таблицу вероятной возможности размножения котиков, если промышленники, при ежегодном промысле этого зверя, будут ограничиваться показанными в таблице его количествами, постепенно возможного увеличения добычи зверя, от определенного им минимума, в течение данного в той таблице периода времени, до размножения зверя, и блистательный успех оправдал глубокое соображение почтенного автора таблицы.