Читать онлайн «Похитители разума. Психохирургия и контроль над деятельностью мозга». Страница 44

Некоторые работники тюремной администрации хотели бы сдержать и подавить в заключенных дух сопротивления. Они считают, что достичь этого можно с помощью психохирургии, особенно путем разрушения у узников, доставляющих много хлопот, определенных участков мозжечковой миндалины. (Психохирургические исследования, которыми интересовалась комиссия— о чем шла речь в седьмой главе,— были связаны главным образом с операциями в районе поясковой области лимбической системы.) Если сделать узнику операцию на мозжечковой миндалине, он больше вряд ли будет достаточно активным, чтобы подстрекать недовольных заключенных. Более того, можно ожидать, что изменения, происходящие с теми, кто подвергся психохирургической операции, подействуют на других заключенных отрезвляюще и отобьют у них охоту бунтовать.

Дельгадо рассказал о следующем эксперименте с шимпанзе. Спонтанные всплески биотоков, исходивших из мозжечковой миндалины животного, улавливались и передавались на компьютер, который был запрограммирован так, чтобы с помощью радиосигналов стимулировать «негативные усиливающие» центры мозга каждый раз, когда обнаруживалось усиление биотоков. Поскольку агрессивность, по мнению многих, связана с функционированием мозжечковой миндалины, предполагалось, что подавление активности миндалины снизит вероятность спонтанных вспышек ярости. Дельгадо утверждает, что после двухчасового сеанса такой стимуляции всплески биотоков уменьшились на 50%, а после шести ежедневных двухчасовых сеансов шимпанзе «стал вести себя спокойнее и безразличнее» [303].

Еще одно не менее важное наблюдение: после двух недель «повторяющейся радиостимуляции» указанные всплески биотоков были наконец подавлены, и появилась возможность обучать животное определенному поведению с помощью «непосредственной стимуляции мозговой деятельности электросигналами».

Дельгадо уверен, что:

Дальнейшее совершенствование и миниатюризация электронной техники позволят создать маленький компьютер, который можно будет вживить под кожей. Таким образом, появится автономный прибор, который будет получать от мозга, обрабатывать и выдавать мозгу информацию. Такое устройство создаст искусственную связь между не связанными между собой участками мозга и будет выдавать стимулирующие сигналы по определенным программам в зависимости от характера биотоков мозга[304].

«Сбор информации о деятельности мозга, обработка полученных данных и автоматическое приведение в действие стимулятора, — считает Дельгадо,— могут стать важным средством лечения», используемым только тогда, когда в этом есть необходимость. «Такой видится мне психохирургия через 5 —10 лет,— предсказывает Дельгадо,—когда психические заболевания будут лечить с помощью миниатюрных вживленных компьютеров»[305].

Даже если мы поверим этим ученым, что такое использование дистанционного управления будет продиктовано соображениями гуманности (проект наблюдения за условно освобожденными, предложенный Швицгебелем) или будет преследовать лечебные цели (проект Дельгадо), факт остается фактом: шаг за шагом мы приближаемся к тому, что электронная техника может быть использована и для управления поведением людей, которые не являются ни правонарушителями, ни потенциальными преступниками.

Бывший член Верховного суда Уильям Дуглас предупреждал об этой опасности:

Мы вступаем в такой этап, когда не будет неприкосновенности частной жизни, не будет секретов от властей. Случаи покушений на «прайвеси» со стороны властей растут в геометрической прогрессии. Подслушивание телефонных разговоров и установка подслушивающих устройств достигли невероятных масштабов и не поддаются сколько-нибудь эффективному контролю со стороны законодательных и правоприменяющих органов... Настанет время, когда никто не будет уверен в том, что каждое его слово не фиксируется с целью использования в будущем; когда каждый будет бояться, что его самые сокровенные мысли принадлежат не только ему, они известны властям; когда самые конфиденциальные и интимные разговоры будут достоянием чужих ушей. И когда это время придет, неприкосновенности частной жизни и свободе настанет конец.

Если неприкосновенность частной жизни будут нарушать, когда захотят, кто сможет назвать себя свободным? Если все контакты человека будут известны и зафиксированы, если все его разговоры с приятелями будут известны, кто сможет сказать, что он пользуется свободой общения? Когда настанут такие времена, наши граждане будут бояться высказывать иные мысли, кроме самых безопасных и ортодоксальных, будут бояться общаться с кем-либо, кроме самых надежных людей. Свобода, как она понимается в конституции, исчезнет[306].

Опасения, высказанные судьей Дугласом и другими общественными деятелями, отражают боязнь того, что нынешний ход событий ставит под угрозу права, гарантированные конституцией, особенно право на неприкосновенность частной жизни.

Первая, четвертая и пятая поправки к конституции предполагают право гражданина высказывать любые мысли и убеждения; казалось бы, эти поправки должны были оградить граждан, подозреваемых в преступных наклонностях, от надзора или электронного наблюдения. На практике же суды позволяют нарушать принципы неприкосновенности личной жизни бесчисленными способами, один из которых—жонглирование словами. Вместо «обыск», например, говорят «наблюдение»[307]. А ведь четвертая поправка запрещает проводить обыск без соответствующего судебного решения, основанного на показаниях под присягой. Всячески обходится и пятая поправка, в которой говорится, что «никто не должен принуждаться свидетельствовать против самого себя в уголовном деле».

Исторически сложилось так, что в пятой поправке речь шла только об уголовных, а не о гражданских делах. Проект Швицгебеля предусматривает использование систем электронного наблюдения не с целью преследования преступников, а с целью предотвращения преступления. При возбуждении иска о незаконности электронного наблюдения ссылка на пятую поправку будет в этом случае очень ненадежной защитой. В самом деле, Швицгебель предлагает использовать систему двусторонней радиосвязи, которая даст возможность чиновнику, осуществляющему надзор за условно освобожденным, или лечащему врачу из помещения, где находится центральный пульт, увести подопечного от соблазна, как только его передатчик пошлет радио-сигналы, свидетельствующие об эмоциональном возбуждении, которое можно истолковать как ведущее к преступным действиям.

Постоянный поток информации об эмоциональном и физическом состоянии условно освобожденного, идущий от передатчика, можно считать нарушением пятой поправки к конституции, предусматривающей, что гражданин вправе не разглашать сведений, которые могут быть использованы как обвинительные доказательства. Конечно, что касается стимосивера, предложенного Дельгадо, то здесь не может быть и речи о нарушении Билля о правах, поскольку процедура, по утверждению Дельгадо, преследует чисто лечебные цели и как таковая не может считаться контролем: над деятельностью мозга.

До сих пор не дано исчерпывающего и общепризнанного юридического определения понятия «прайвеси». Судьи не имеют полной ясности по этому вопросу, хотя иногда специалисты по конституционному праву предпринимают попытки установить принципы, лежащие в основе понятия «прайвеси». Профессор Алан Уэстин из Колумбийского университета считает, что четвертая поправка имеет целью защитить автономность личности, свободу личного выбора, свободу мысли. По его мнению, «прайвеси» следует понимать как «право отдельных граждан, групп и различных институтов самим определять, когда, как и какие сведения о себе сообщать другим»[308].

Довольно любопытно, что профессор Чарльз Фрид с юридического факультета Йельского университета дает сходное толкование конституционного понятия «прайвеси». Он пишет, что «прайвеси» может способствовать установлению близости, дружбы, доверия между людьми, т. к. дает гражданину право сообщать другим о себе лишь то, что он сам пожелает[309].

Само собой разумеется, что проекты электронного наблюдения и программы массовых обследований вроде той, что предложена Центром по изучению и предотвращению насилия при Калифорнийском университете, не предусматривают сбор только той информации, которую человек хотел бы дать о себе сам. Не предназначены они и для того, чтобы укрепить доверие между человеком, находящимся под надзором, и теми лицами, с которыми он или она хотели бы иметь дружеские отношения.

В связи с предложением Швицгебеля и другими планами электронного наблюдения профессор Фрид высказал мнение, что «прайвеси» не «пассивное право... Это не просто отсутствие у других сведений о нас». Идея «прайвеси» заключается в том, что человек должен «сознавать, что он контролирует, имеет законное, признанное право контролировать те или иные аспекты своего окружения... Это — ощущение гарантированности своего права сообщать о себе ту или иную информацию». Фрид выражает сомнение в том, что электронная система наблюдения может перевоспитать бывших преступников. Если «прайвеси» является «необходимым условием любви и дружбы между людьми», то как может условно освобожденный, спрашивает Фрид, установить такие отношения, когда он вынужден быть все время настороже, вынужден все время думать о том, не будет ли его естественный жест или проявление чувств неправильно истолкованы или искажены «незримой аудиторией» — наблюдающими за ним властями.