Читать онлайн «Японцы (этнопсихологические очерки)». Страница 57

Минамото Санэтомо (1192-1219)

Песня о сердце в глубине сердца

Где боги живут?

Где обитают будды?

Ищите их

Только в глубине сердца

Любого из смертных людей.

Песня о «пути» жизни

Этот мир земной -

Отраженное в зеркале

Марево теней.

Есть, но то скажешь, что есть.

Нет, но не скажешь, что нет.

Думы о людях, впавших в нищету

Так создан наш мир.

Ты есть, и достаток еcть

Какой ни на есть.

А нет ничего – значит, нет,

Cвой век протянешь – ни с чем.

Размышляя о своей греховности:

Только искры одни

Переполнили бездну неба…

Пламенеющий ад -

Нет для грешных другой дороги,

Как это вымолвить страшно!

Оно-но Комати (годы жизни неизвестны)

Печальна жизнь. Удел печальный дан

Нам, смертным всем. Иной не знаем доли

И что останется?

Лишь голубой туман,

Что от огня над пеплом встанет в поле.

Фудзивара Окикадзэ (X век)

Кого избрать в друзья на этом свете?

Быть может, верную сосну в Такасаго?

Но это ведь не друг

Моих времен далеких -

Таких друзей, увы, давно уж пет…

Мацуо Басё (1644-1694)

Поник головой до земли,-

Словно весь мир, опрокинутый вверх дном,-

Придавленный снегом бамбук.

Мы не будем далее воспроизводить шедевры японской классики. Читатель сам может обратиться к полюбившимся ему источникам. Здесь нам хотелось бы еще раз подчеркнуть мысль, на которую мы уже наталкивали читателя перед началом цитирования: а) «мы» и «они» имеют много общего; б) «мы» и «они» сохраняют различия. Со временем в общении с другими народами эти различия размываются, нивелируются и, хотя они полностью не исчезают, их антагонистический характер притупляется. Отсюда вытекает один главный вывод: «Надо общаться»

В настоящей главе речь идет об управлении. Подбирая заголовок, мы встали перед проблемой: какое употребить здесь слово, русское «управление» или японское «кэйэй». Однако после некоторых раздумий мы не взяли пи то, ни другое, а остановились на английском слове «менеджмент» (в его американском смысловом наполнении). Дело в том, что «управление» в современной Японии понимается как сплав классических концепций американского менеджеризма и японского традиционализма. Поэтому термин «менеджмент» здесь будет вполне уместен. Сами японцы, когда они ведут речь об управлении, также употребляют этот термин.

Английское слово «управление» (mаnаgеmеnt) происходит от корня латинского слова «manus» (рука). Первоначально оно относилось к сфере управления животными и обозначало искусство управлять лошадьми. Позже это слово перенесли в сферу человеческой деятельности и стали обозначать область науки и практики управления людьми и организациями. Японцы, считая себя учениками американцев, внимательно изучили все известные концепции менеджмента и… построили для себя свою собственную [267].

Теория и практика управления включают в себя два взаимосвязанных пласта – социально-экономический и социально-психологический. Применительно к конкретному государству или региону оба эти пласта пронизываются этнопсихологической спецификой. Таким образом, но своей структуре теорпя и практика управления выступают как паука и искусство, обладающие единством, несмотря на различие условий, в которых они проявляются. По своему же содержанию эти отрасли науки и практики, все по тем же причинам, различны.

Япония – государство монополистического капитализма, который определяет в этой стране производственные отношения, а стало быть, и характер управления. В. И. Ленин, изучая развитие капитализма в индустриальных странах, подчеркивал: «Концентрация и интернационализация капитала гигантски растет. Монополистический капитализм переходит в государственно-монополистический капитализм…» [17, с. 449]. Государство на этой, высшей, фазе развития капитализма активно воздействует на экономику, создает условия для воспроизводства капитала. Оно регулирует экономику, разрабатывает долгосрочные хозяйственные программы. Все это в полной мере относится к Японии. Наряду с Францией и Голландией, отмечает А. А. Прохожее, Япония одной из первых капиталистических стран стала на путь программирования экономики [143, с. 11], что наряду с другими причинами обеспечило ее серьезные успехи.

В 1945 году японская экономика находилась в упадке и разорении. К 80-м годам по уровню производства Япония прочно заняла второе место в капиталистическом мире. Япония продолжает сохранять довольно высокие темпы экономического развития, бросая по многим показателям вызов Соединенным Штатам Америки. Американские промышленники с нескрываемым страхом наблюдают за устойчивой экономической поступью японцев. 68% деловых американцев высказали в конце 70-х годов мнение о необходимости быстрой и прочной защиты от экономического нашествия Японии.

Японская промышленность наращивает производство ключевых видов продукции. К примеру, накануне второй мировой войны производство стали в Японии никогда не превышало показателя в 7 миллионов тонн. В 1973 году Япония сумела поднять этот показатель до 119 миллионов. В 1980 году Япония произвела 7 миллионов высококачественных легковых автомобилей, вырвавшись в этой сфере производства на первое место в мире (США в 1980 году произвели 6,5 миллиона автомобилей). Американские деловые круги озадачены, некоторые бизнесмены никак не могут найти ответа на возникшие у них вопросы: «Как мохло получиться, что какое-то островное государство, по площади равное одному лишь штату Калифорния, за какие-нибудь три десятка лет смогло в сфере производства пройти путь от кустарной мастерской до современного автоматизированного предприятия?», «В чем причина того, что государство, импортирующее для своей промышленности 100% алюминия, 99,8% нефти, 98,4% железной руды, 66,4% леса и лесоматериалов, превратилось в грозную экономическую силу?». А ведь где-то два десятка лет тому назад американцы по привычке считали японскую экономику примитивной и неконкурентоспособной.

В 1981 году в Лондоне был опубликован отчет делегации английских бизнесменов и экономистов, скрупулезно изучавших промышленное производство в Японии. В отчете указывалось, что совсем недавно на Западе смутно представляли себе, что делается в японских фирмах. Американцы, например, были твердо убеждены в том, что японские фирмы управляются несведущими в теории менеджмента людьми, которые только тем и занимаются, что неотступно следят за работой своих слабоквалифицированных соотечественников, вручную копирующих изделия американского массового производства. Но вот когда в 70-х годах в американских портах стали ежедневно разгружать по 5-6 тысяч первоклассных автомобилей, мнения резко изменились. К 1975 году импорт японских автомобилей в США достиг 800 000 штук, а к 1981 году подскочил до 1 900 000 в год [220].

Толпы американских менеджеров и экономистов понеслись в Японию, чтобы на месте выяснить, в чем тут дело. За американцами хлынули англичане, бизнесмены ФРГ, французы, шведы… Вчерашние насгавники японцев убедились в том, что надо менять свои представления о японском бизнесе. Вчерашний имидж Японии примитивной сменился у западных дельцов имиджем Японии автоматизированной. Западные деловые круги создали в своем воображении ложную картину японского предприятия, на-шпигованного-де живыми роботами, функционирующими по строго установленному расписанию. И в этом их «убедили» факты: вчерашние наставники японцев увидели, как на одном из заводов «Ниссан» 35 рабочих за восьмичасовой рабочий день собирают 350 кузовов для автомобиля «Дацун», а на судостроительном заводе в Нагасаки со стапелей верфи каждые 28 дней сходил супертанкер водоизмещением 260 тысяч тонн.

В представлении западного делового мира Япония выступает в виде иерархизированной корпорации, а промышленное производство – в виде кнопочного манипулятора. Это искаженное представление. Ведь если бы это было так на самом деле, то американские промышленники, располагающие и техникой и квалифицированным персоналом, смогли бы создать у себя нечто более совершенное. Почти все попытки Запада перенести к себе японский опыт окончились неудачно. Многие уже оставили мечту создать у себя японский образец промышленного предприятия. Американцы, правда, разработали теорию построения на японском опыте симбиозной организации типа «2», однако практическое воплощение этой организации на американской почве натолкнулось на социально-психологические барьеры.