Читать онлайн «Японцы (этнопсихологические очерки)». Страница 42

Владеющий каратэ, воспитавший свою подсознательную способность быстрого противодействия, обладает контролируемыми навыками. Тот, кто следует принципу упреждения, во-первых, не среагирует на ложную атаку, а во-вторых, не совершит нежелательных опасных действий. Сознание бойца каратэ, функционирующее на основе принципа предвосхищения, четко перерабатывает поступающую информацию. Однако оно не выступает тормозом мгновенных действий. Непросвещенному глазу поведение бойца каратэ кажется пассивным, создается впечатление о его неподготовленности к защите. Это впечатление связано с тем, что владеющий каратэ подчиняет свою деятельность принципу «недеяния».

Принцип «недеяния» восходит к догматам буддизма. Однако сущность «недеяния» в каратэ отличается от «недеяния» классического буддизма. В каратэ недеяние связано с расслаблением, избеганием напряженности, устранением преждевременных усилий.

Принцип «недеяния» требует воспитания выдержки и хладнокровного ожидания атаки противника, чтобы, используя слабые стороны этой атаки, нанести сокрушительный удар. «Недеяние» – это действие в скрытой форме, это вызов противника на преждевременную атаку, заманивание его в ловушку.

Принцип «недеяния» положен в основу тренировки всех известных школ, хотя и трактуется по-разному. Нередко наставник каратэ учит своих учеников соблюдать «недеяние» примерно таким образом:

«Когда стоишь перед противником, нельзя думать ни о чем. Твой разум должен уснуть, и ты обязан войти в состояние отрешенности. Лицо твое должно выражать лишь ненависть и неотвратимость твоей победы. Только в этом случае ноги и руки твои будут действовать сами – легко и свободно».

Каратэ, как и другие виды военно спортивного искусства Японии, позволяет видеть Японию изнутри. В каратэ, айкидо, кэндо, кюдо люди учатся не только и не столько борьбе, сколько образу жизни. Мастера военно-спортивных искусств воспитывают молодежь в традиционном почитании старших и уважении установленного порядка. Поскольку все из рассмотренных выше прикладных видов спорта требуют длительной и упорной тренировки, считается, что они воспитывают твердость духа, терпение, целеустремленность, решительность.

Военно-спортивные виды борьбы пользуются в Японии большой популярностью. Некоторые из этих видов включены в школьные программы, по ним проводятся соревнования и чемпионаты. Все это приобщает молодое поколение японцев к традициям прошлого.

Этическая подготовка. Наставники каратэ постоянно советуют своим подопечным научиться сливать воедино свое тело и дух. Для этого они учат создавать идеальную модель поведения: «сознание подчиняет себе тело, а тело – сознание». Такая модель, как показано выше, создается целенаправленной и длительной отработкой канонических движений сантин. При этом считается, что важнейшей составляющей упомянутой модели является морально-этический кодекс поведения. Усвоение кодекса осуществляется в сложнейшей системе тренировки, которая длится всю жизнь или по крайней мере тот отрезок жизни, покуда человек усваивает тонкости борьбы. Здесь применяется ряд конкретных методик. Одна из них состоит в постоянном проговаривании специально подобранных изречений.

Приведем систему таких изречений:

1. Если бы я не был жесток, я бы не выжил. Если бы я не был мягким к людям, Я бы не заслуживал жизни.

2. Лучше быть бедным, но счастливым, Чем богатым, но несчастным.

3. Ножевая рана заживает. Оскорбление – нет.

4. Человек, который прощает, – не глуп. Глупец тот, кто не может простить.

5. Учение – это противоборство с речным течением. Как только вы перестанете грести, вас относит назад.

6. Кто способен укусить кормящую руку, Тот лижет башмак, пинающий его.

7. Рыба видит наживу и не замечает крючка. Человек видит цель и не замечает опасности.

8. Кто мне льстит, тот обкрадывает меня. Кто критикует меня, тот мой учитель.

9. Река может изменить русло, гора – очертания. Человек не может изменить своего характера.

10. Мудрый человек скромно делает свое дело. Он не хвастает своими достижениями.

11. Материальные ценности не приносят удовлетворения. Удовлетворение приходит от осознания достигнутой цели.

12. Если судьбой мне уготовано счастье, Есть ли смысл торопиться?

13. Будь сдержан в гневе. Это избавит тебя от сотни дней горечи.

14. Красавица вызывает злость у уродливых. Честный человек – у дурных людей.

15. В часы досуга не забывай прошлого. В тиши ночного покоя помни, что было днем.

16. Наша жизнь – цветок. Кто знает, Когда суждено осыпаться ее лепесткам?

Проговаривая подобного рода изречения, человек как бы вводит себя в состояние отрешенности от бренности жизни. Сдвиги, которые при этом имеют место в психике, вполне объяснимы: это самогипноз. Человеку стоит только захотеть поверить в то, что он произносит, как сейчас же последуют соответствующие реакции. Подобные факты были зарегистрированы еще в XIX в. французским аптекарем Куэ. В Японии то же самое прослеживается из процедур поклонения будде Амиде (см. гл. II).

Общенациональные формы искусства Японии своими корнями уходят в глубину веков. Они впитали в себя представления и обычаи, которые развивались под воздействием ранних форм производства и народных верований, выросли и усовершенствовались в японской действительности под влиянием господствующей идеологии и особенно национальной психологии, в которой доктрины буддизма заняли господствующее положение. Различные виды японского искусства в той или иной степени испытали влияние дзэн-буддизма. Это прежде всего живопись, поэзия, театр и архитектура и такие специфически японские виды искусства, как разбивка садов и парков, аранжировка цветов и чайная церемония.

Живопись. В современной японской живописи утвердились два основных направления: традиционное – нихонга и западноевропейское – ёга. Художники нихонга пишут в основном водяными красками и тушью на шелке и бумаге, художники ёга – масляными красками на холсте. Прослеживается также и смешанное направление, объединяющее национальное и заимствованное в живописи.

Большинство японских художников связаны с японской академией искусств (Нихон гэйдзюцуин) и различными общественными организациями, проповедующими национальную самобытность японской культуры. Любой японский художник, даже тот, кто придерживается западноевропейских стандартов живописи, тем не менее по-своему отражает японский колорит жизни и особенности японского национального характера. О роли художника в жизни общества в широком понимании слова «художник» говорил в свое время М. Горький.

Художник, подчеркивал М. Горький, есть «чувствилище своей страны, своего класса, ухо, око и сердце его; он – голос своей эпохи» [63, с. 328]. Японские художники передают в своих произведениях дух и чаяния своего народа, дыхание японской действительности. Не случайно практически в любом более или менее значительном произведении японской живописи прослеживается печать японской художественной традиции.

Японские художники прошлого оттачивали мастерство путем создания реальных образов, сколков природы. И хотя основные черты японской живописи просматриваются уже с древности и в них чувствуется влияние китайских мастеров, все же такими, какими они вплелись в национальный характер японцев, их сделал дзэн.

Художник, согласно доктрине дзэн, в своих произведениях передает истину. Но истина – по дзэн – это Будда. И если Будда вездесущ, то он находится всюду: и в сердце человека, и в каждом уголке природы. Чтобы отразить реальность, учат наставники дзэн, художнику нужно прочувствовать дух жизни, слиться с окружающими его вещами. Художник должен не копировать вещи, а выражать свой внутренний мир, свое видение действительности и каждого отдельного ее элемента – животного, дерева, цветка, тростинки, травинки и т. д. Японские художники, придерживающиеся доктрины дзэн, прежде чем сделать первый штрих кистью, вводят себя в состояние, которое дает им возможность пережить единение с природой. Классический буддизм такое состояние именует просветлением. Японцы считают, что в подобных случаях достаточно войти в состояние самадхи.

Погрузившись в самадхи, художник начинает ощущать в самом себе все нюансы движения природы: порывы ветра бьют его в грудь, раскрывающиеся бутоны цветов нежно трогают его сердце, шум моря порождает вибрацию тела. Отвлекаясь от собственною Я, художник сливается с природой, как бы воплощаясь в бамбук, веточку, травинку… Считается, что только таким способом он постигает душу вещей. Если стебель бамбука наклоняется иод силой ветра, ветка дерева гнется под весом снега, а травинка сгибается к земле под тяжестью росы, то все ото должно пройти через сердце художника. Только в этом случае, утверждают японцы, возможно творение шедевра, только так можно передать дух движения жизни.