Читать онлайн «10 мифов об СССР». Страница 62

Вот почему мы во многом видим разные пути движения вперед, расходимся в исходном пункте.

Подчеркну: во многом, но не во всем. В ряде вопросов борьбы против власти капитала (поддержка протестного движения трудовых коллективов, например) мы работали и будем работать вместе со сталинистами (но в оппозиции ко многим так называемым «красным» губернаторам – выходцам из КПРФ или даже членам КПРФ).

Возвращаясь к поставленной выше проблеме, подчеркну еще раз: демократия, движущаяся от буржуазной к базисной, – это необходимая, но недостаточная социально-политическая предпосылка реального освобождения человека. Для этого нужны (и это принципиально значимо) еще и освобождение труда (реальная общедоступность средств производства, их равное и свободное присвоение трудящимися), социальная защищенность и гарантированная занятость и иные экономические основы политического народовластия. Но об этих предпосылках у нас спора нет, спор о том, могут ли общественно-политические формы, характерные для СССР сталинского периода, обеспечить прорыв к социализму в XXI веке или нет. При этом мы можем и должны спорить о конкретных путях развития народовластия и самоуправления по мере движения к социализму, но мы должны определиться с принципиальной важности вопросом: мы идем к социализму по пути усиления власти народа, реализуемой самим народом, на основе его растущей снизу самоорганизации или по пути усиления власти стоящей над народом, отчужденной от него власти.

Этот вопрос принципиален не потому, что его подчеркивали Маркс и Ленин. Маркс и Ленин, а вслед за ними и многие другие мыслители социалистической ориентации считали и считают его принципиально важным (особенно для будущего социализма эпохи «человеческой революции») потому, что главное преимущество социализма – это более полное, нежели в условиях капитализма, высвобождение творческой энергии каждого человека и способности ассоциированных трудящихся создавать новые, более адекватные для гуманитарного, культурного, экономического и технического прогресса социальные формы. А добиться этого при помощи укрепления тайной полиции, жесткого централизма и подавления самоорганизации, вездесущей цензуры и массовых репрессий инакомыслящих невозможно.

Невозможно?

Пожалуй, здесь самое время задать вопрос: а почему же тогда СССР добился столь впечатляющих результатов в период жесткой политической и идеологической централизации 30-50-х годов?

Выше я постарался показать (именно и только показать – обоснование можно найти в более подробных и фундированных текстах автора, например в нашей совместной с А. И. Колгановым книге «Глобальный капитал»), что социализм будущего несовместим с социально-экономическим и политико-идеологическим подавлением свободы человека. И здесь, я думаю, многие из читателей согласятся с правомерностью сформулированного выше тезиса: политические и идеологические формы сталинского периода не могут способствовать созиданию социально свободного общества постиндустриальной эпохи.

Но, может быть, они были и единственно возможны, и эффективны для периода ускоренной модернизации и строительства нового общества в условиях империализма, колониализма и фашистской угрозы?

Я не случайно начал свои размышления с проблем социального конформизма масс и власти оторванной от народа номенклатуры. Если мы признаем, что это – две стороны одной медали, той или иной формы оторванной от народа, стоящей над ним, господствующей над ним отчужденной политической власти, то проблема переходит в крайне важную для нас с вами плоскость.

Была ли экономическая и политическая власть в СССР сталинского периода властью самого народа или основные реальные экономические, политические и идеологические права и полномочия по принятию решений были сконцентрированы в руках складывавшейся именно в этот период особой социальной группы – номенклатуры, вершиной которой и был Сталин?

Ниже я особо обращусь к проблеме принципиальной возможности иного, нежели диктатура номенклатуры, пути для СССР в тот период и к вопросу о причинах массовой любви к вождю. Пока же поставим вопрос о природе реальной власти того периода.

Была ли это на деле власть рядовых рабочих и крестьян?

В деревне крестьяне не имели даже паспорта и не могли покинуть места жительства и работы без специального решения партийно-государственных органов. Руководители местных органов власти и хозяйств реально назначались руководителями райкома партии.

В городе в большинстве случаев граждане паспорт имели, но существовал режим прописки. Выборы городского, областного, республиканского и союзного уровней проводились на безальтернативной основе. Кандидатов формально выдвигали трудовые коллективы, но реально они назначались партийными органами соответствующего уровня и затем формально одобрялись на собраниях трудовых коллективов и единогласно (с поддержкой всегда более 90 %) избирались. Внутрипартийная демократия с середины 30-х годов была сведена к (1) одобрению и единогласному избранию предложенных вышестоящей организацией кандидатов и (2) возможности написать на руководителя заявление (не будем употреблять слово «донос»), в том числе анонимное, в вышестоящий партийный орган или НКВД. Пресса полностью контролировалась вышестоящим партийным органом, критика советских или партийных руководителей осуществлялась только в том случае, если это было согласовано с более высоким партийным руководством. Одни и те же лица сначала единогласно избирались в руководящие органы и всячески превозносились как мудрые вожди, затем объявлялись врагами народа и подвергались всяческой хуле. При этом «рядовые» граждане по команде сверху равно активно должны были участвовать как в первом, так и во втором. В печати и на радио существовала жесткая цензура. В общественных науках были запрещены любые идеи, сколько-нибудь значительно отличные от положений партийных документов…

Добавим к этому общеизвестные и не подвергаемые никем сомнению факты фактической неподконтрольности органов НКВД никому, кроме высшего партийного руководства, да и тому не в полной мере (в этой связи позволю себе вопрос: можно ли лично И. В. Сталина считать ответственным за расстрел нескольких десятков высших руководителей армии, партии и страны? Если нет, то окажется, что НКВД было неподконтрольно даже Сталину. Если да, то тогда, в частности, следует признать крайне циничной игрой со стороны Сталина сначала всяческую поддержку репрессий, проводившихся Ежевым, а чуть позже – квалификацию его как врага народа и расстрел).

Я сейчас не обсуждаю вопрос, были ли эти меры необходимы или нет, – об этом ниже. Я хочу разобраться в природе социально-политической власти в СССР того периода. Сказанное выше позволяет показать – эта власть была сосредоточена в руках складывавшегося именно в этот период особого социального слоя – партийно-государственной бюрократии (номенклатуры). Эта структура была замкнутой и снизу неконтролируемой, неизбираемой и несменяемой (хотя и принудительно обновляемой путем массовых репрессий по отношению к вышестоящим кадрам и их заменой подбираемыми сверху выдвиженцами из «рядовых» граждан) и занимающей привилегированное положение (закрытые распределители, особая закрытая система медицинского обслуживания и отдыха, государственные «дачи», особые, официально не фиксируемые денежные доплаты – вся эта система закрытых привилегий и льгот сложилась именно в этот период). Сталин, повторю, очень быстро стал не просто вершиной, но и символом этой управляющей машины. И как всякий символ Государства (а тем более Партии-Государства), он очень быстро превратился в вождя.

Прежде чем продолжить наши размышления, обратимся к логике «здравого смысла» и попробуем несколько иначе обосновать сформулированный выше вывод. В самом деле, если все достижения этого периода связываются именно с этим Вождем, если ему приписываются заслуги в проведении индустриализации, победе в Великой Отечественной войне и т. п., то следует признать, что именно Сталин (и его ближайшее окружение) обладал всей полнотой власти в стране. Последнее подтверждает (на сей раз путем апелляции к обыденному сознанию сталинистов) сделанный выше вывод о том, что реальная социально-политическая власть в этот период была сосредоточена в руках «партии-правительства» и «отца всех народов». Запомним этот вывод.

А теперь зададим себе крайне «неудобные» для критиков сталинизма вопросы: если в СССР в 30-е годы на самом деле установилась власть оторванной от народа репрессивной бюрократической системы во главе с единоличным диктатором, то почему же в этом случае народ любил Сталина? Почему его считали великим руководителем Ф. Рузвельт и Б. Шоу? Почему в этот период советский народ не просто героически трудился, но и проявлял массовый энтузиазм? Почему страна за 30 лет стала великой державой и победила фашизм?