Читать онлайн «Крещение огнем. Борьба исполинов». Страница 118

Мы же страдали отсутствием такого хозяйского, рационального подхода. Разные поколения техники оснащались разным вооружением с разными стандартами. Скажем, в Подводном флоте СССР разные поколения лодок имели разные комплексы ракетного вооружения. Линейные размеры ракет отличались. Они увеличивались, давая больший «горб» подводным лодкам. А США придерживались стандартов: одни и те же шахты, отсеки, емкости. То есть они вели гонку вооружений намного экономнее нашего.

— Вы докладывали об этом «наверх»?

Игрек:

— Конечно же, много раз. С нами в связке работали 11-е и 13-е Управления Минобороны, которые занимались заказом вооружений. Наши отчеты они получали. Но увы, решительных изменений в вооружениях мы не увидели.

В 80-е выявилась еще одна беда: офицеры на новейших крейсерах типа «Киров», или проекта 1144Б, не владели техникой! Квалификация была низкой, офицерский состав оказывался недоученным. Мы сталкивались с тем, что половина аппаратных стоек комплексов радиоэлектронной борьбы, например, снабжалась табличками «Не включать!». В этом отношении надводный флот сильно уступал подводному, где существовала отличная система «послеучилищной» учебы. Оно и понятно: стимула учиться у надводников не имелось. Отсутствие прямого соприкосновения с противником, изматывающие вахты, вечное наведение внешнего блеска на кораблях плюс бытовая неустроенность, нехватка жилья на берегу. Все это не способствовало освоению новейшей техники. Вот здесь надо было порядок наводить.

— Таковы, пожалуй, последствия бюрократизации Вооруженных сил при Брежневе. Слишком стали заниматься показухой, гнаться за численными показателями в ущерб качеству. Строили много кораблей, но не строили хорошего жилья для офицеров!

Игрек:

— Не могу с вами спорить.

— А как оценивалась потенциальная опасность американских «звездных войн»?

Игрек:

— Безобразно тут дело было поставлено. В институте с 1983 г. темой занимались два человека, хотя и очень толковых. Долго мусолили ее. До 1985 г. руководство ЦНИИ не уделяло большого внимания «звездным войнам». Мол, этим ГРУ пусть занимается. Нам важнее конкретные узлы, компоненты системы. Но как она действует в целом — об этом не хотели думать. В восемьдесят пятом один из мужиков, занимавшихся американской СОИ, сделал удачный доклад директору института, Кожевникову. И так он здорово изложил организационно-техническую сторону дела, что Кожевников его двинул вверх по служебной лестнице. Парень смог нарисовать карты и схемы, показал взаимодействие элементов, прохождение сигналов, уровни перехвата…

— Неужели в реальность СОИ верили? Ведь с момента объявления о начале работ по ней в марте 1983-го и до реального развертывания отработанной техники должно было пройти пятнадцать лет как минимум!

Игрек:

— Ну не увлекались мы этой темой — и все тут! Даже тот парень, что так удачно доложил руководству вопрос о СОИ, затем занимался «звездными войнами» всего полтора года. Потом его перебросили на военную экономику.

— «Стратеги» не занимались «звездными войнами»? Позор! Не был проведен анализ: это блеф или реальная угроза?

Игрек:

— Да уж… Этим не занимались вообще. Нам вообще недоставало некоей свободы от бюрократической заорганизованности. Приходилось докладывать лишь то, что начальство готово было воспринять. Мы, подполковники, докладывали генералу-начальнику, а он, в свою очередь, докладывал выше. Кому и как — мы просто не знали. Слишком все «разводилось» по уровням компетенции. Не видна была общая картина.

Но мы все же ухитрялись делать свое дело. Боролись, например, с технической дезинформацией, которой «американы» пытались кормить нас с середины 70-х. По линии ДАРПА (Департамента по перспективным оборонным исследованиям Пентагона), например. Нам пытались навязать самые затратные, самые организационно и технически сложные решения. Они понимали, что в СССР идут по пути копирования американских решений. Мы же выявляли ложные цели и направления, давали рекомендации. Понятно, что в открытых докладах Пентагона Конгрессу США содержалось множество дезы именно для нас. А нам приходилось расшифровывать именно реальные тенденции. Скажем, куда действительно ведет совершенствование американских процессоров? Прогресс американской элементной базы? Мы совмещали это с акустическими возможностями, перерассчитывали все, советовались с академическими институтами и говорили: «Вот здесь у США — прорыв. А вот здесь его нет. И финансирование США увеличат как раз на успешном направлении». Как правило, нам это удавалось. На чем бы это показать? Вот сегодня разговор шел о гидроакустике. Например, янки пытались убедить нас в том, что намерены строить систему САС: огромные антенные акустические решетки для обнаружения подводных лодок, которые надо опускать на большие глубины по всему земному шару. Мы же доказали, что на самом деле они намерены соорудить сравнительно дешевую сеть из небольших антенн, связанных оптоволокном, причем обработка сигналов шла в мощных наземных, оснащенных сильными компьютерами центрах. Так оно и вышло: Соединенные Штаты построили систему СОСУС.

— ДАРПА вообще представляется опасным и загадочным противником. Темная структура, которая, кажется, обладает надчеловеческим, коллективным разумом. Способная насылать на нас какие-то ложные видения и в то же время вести поиск нового оружия в самых неожиданных областях…

Игрек:

— В нашем ЦНИИ была потрясающая работа по разгадке матрицы ДАРПА. Этим занимался гений, Борис Ильич Поликарпов. Ветеран научно-технической разведки. Он смог нарисовать целые полотна, расписывая элементы ДАРПА, линии ее работ, взаимосвязи между ними. То есть можно было в дальнейшем прослеживать реальные и обманные линии развития американских вооружений. Он показал и то, что мы не всегда понимаем действия ДАРПА. Что под ее исследование нужно вообще создавать отдельную структуру. Это было в 1981–1982 г г.

Беда Поликарпова заключалась в том, что начальство его не поняло. Ему подавай понятные, простые схемки. Поликарпова просто сожрали. Он стал злейшим врагом замдиректора 6-го ЦНИИ по научно-исследовательским работам. Поликарпова вынудили уйти в другой институт.

Я должен заметить, что Поликарпов, если можно так выразиться, строил трехмерную, объемную картину анализа. А бюрократическая наша система понимала только плоскую, двумерную картину. Поликарповские разработки не ложились в привычные документы ГРУ. Начальство не было готово воспринять информацию в трехмерном виде.

А как работают в ДАРПА? Приглашают, скажем, человека из компании «Рокуэлл Интернешнл». Фирма отпускает его на год. Дают ему целое направление — и разрешают уехать в крупнейший университет, работать с видными исследователями. Он может получить место преподавателя; он без проблем привлекает лучших мировых экспертов и консультантов. А через год выдает готовый продукт, защищает его в ДАРПА. И его никто не администрирует каждый день! Он — не служащий, а исследователь. В итоге работы такого исследователя рождается новый образ: логический, математический или технический. Мол, ребята, нам надо делать высокотехнологичные дирижабли…

А мы были служащими, каждый день зависящими от начальников с большими звездами на погонах…

— А из общения с коллегами вы знали о других «узких местах» Союза по сравнению с американцами?

Игрек:

— Да, конечно. Нам следовало догонять США в развитии РУК — разведывательно-ударных комплексов. Так, чтобы цели засекались как можно быстрее, а информация тут же доходила бы до тех, кто ведет огонь. США очень сокращали время реагирования по сравнению с нами. Но и тут оснований для паники не имелось: в СССР шли серьезные работы по рывку и в области РУКов.

Должен заметить, что в восьмидесятые американцы начали углублять теорию глубокой операции, продолжая традиции, которые заложил еще советский теоретик Триандафилов при Тухачевском. И еще гитлеровские достижения. Американцы стали исповедовать далеко проникающие удары с применением сильной авиационной и вертолетной техники, с действиями скоростных, высокотехнологичных танков «Абрамс». И это нас действительно очень беспокоило.

— И мы всерьез ждали наступления НАТО из Европы?

Игрек:

— Нет. Скорее, мы больше ждали ограниченных конфликтов на периферии. Полномасштабного конфликта со всеми сценариями глобальной войны (трансокеанскими перебросками войск, ядерными ударами) в СССР все-таки не ожидали. Скорее, ожидалось, что нам придется высаживать морскую пехоту где-то в Турции, чтобы она создавала плацдармы. Или в Средиземноморье. Думали, что СССР и США побоятся использовать стратегическое ядерное оружие, а начнут выяснять отношения локально, на периферии — с применением обычного оружия. Максимум — ядерных зарядов оперативно-тактического назначения. В рамках таких региональных конфликтов нам пришлось бы бороться с авианосными соединениями США, их морской пехотой и Корпусом быстрого реагирования. Мы всерьез готовились к локальным ограниченным войнам. Они казались реальнее, чем «звездные войны».