Читать онлайн «"Взлет и падение Третьего рейха"». Страница 355

Вскоре после наступления темноты в штабе Рундштедта было получено донесение, что радиостанция Би-би-си в Лондоне передает необычайно много кодированных сообщений для французского Сопротивления и что немецким РЛС между Шербуром и Гавром поставлены сильные помехи. В 10 вечера 15-я армия перехватила кодированное сообщение Би-би-си французскому Сопротивлению, означавшее, как там посчитали, что вторжение начинается. 15-я армия была приведена в состояние боевой готовности, но Рундштедт не счел нужным отдать такой же приказ 7-й армии, в секторе побережья которой между Каэном и Шербуром союзные войска уже приближались на тысяче судов.

Лишь в 1 час 11 минут 6 июля 7-я армия, командир которой еще не вернулся со штабных учений в Ренне, осознала, что происходит. Две американские и одна английская воздушно-десантные дивизии начали высадку в ее расположении. Общая тревога была объявлена в 1. 30.

Через 45 минут генерал-майор Макс Пемзель, начальник штаба 7-й армии, связался по телефону с генералом Шпейделем в штабе Роммеля и доложил ему, что, судя по всему, началась крупномасштабная операция. Шпейдель не поверил донесению, но сообщил о нем Рундштедту, который также отнесся к нему скептически. Оба генерала посчитали, что выброска парашютистов всего лишь отвлекающие действия союзников в целях прикрытия высадки основных сил вокруг Кале. В 2. 40 Пемзелю сообщили, что Рундштедт "не считает эти действия главной операцией". И даже когда на рассвете 6 июня к нему начали поступать донесения, что на побережье Нормандии, между реками Вир и Орн, большой флот союзников осуществляет высадку больших сил под прикрытием смертоносного огня крупнокалиберных орудий армады боевых кораблей, главнокомандующий немецкими войсками на Западе не поверил, что союзники предприняли главный штурм. Это стало очевидным, по словам Шпейделя, лишь во второй половине дня 6 июня. К этому времени дмериканцы уже зацепились за побережье в двух местах, а англичане продвинулись в глубь материка на расстояние от двух до шести миль.

Шпейдель позвонил Роммелю домой около 6 утра, и фельдмаршал срочно выехал на машине обратно, так и не встретившись с Гитлером, однако в штаб группы армий "Б" он прибыл лишь в конце дня {Гитлер запретил командующим пользоваться самолетом из-за превосходства в воздухе союзников. — Прим. авт. }. Тем временем Шпейдель, Рундштедт и его начальник штаба генерал Блюментрит пытались связаться по телефону со ставкой ОКБ, которая находилась в Берхтесгадене. В соответствии с идиотским приказом Гитлера даже главнокомандующему немецкими силами на Западе не разрешалось использовать свои танковые дивизии без особого распоряжения фюрера. Когда рано утром 6 июня три генерала умоляли Йодля дать им разрешение на переброску двух танковых дивизий в Нормандию, тот ответил, что Гитлер хочет сначала разобраться, что происходит, а пока он пошел спать и приказал не беспокоить его паническими звонками с Западного фронта до 3 часов пополудни.

Только когда нацистский диктатор проснулся, плохие вести, к тому времени уже не оставлявшие сомнений во вторжении, подхлестнули его к активным действиям. Он дал разрешение ввести в бой в Нормандии учебную танковую дивизию и 12-ю танковую дивизию СС, но, как оказалось, слишком поздно. Он отдал также знаменитый приказ, сохранившийся для потомства в документации 7-й армии.

6 июня 1944 года, 16. 55

Начальник штаба западного командования подчеркивает, что верховное главнокомандование ожидает уничтожения противника на плацдарме к вечеру 6 июня, поскольку существует опасность высадки новых десантов для поддержки его действий… Плацдарм должен быть ликвидирован не позднее сегодняшнего вечера.

Приказ этот родился в мрачной атмосфере горного Оберзальцберга, откуда Гитлер пытался теперь руководить решающим сражением. Многие месяцы он не уставал повторять, что судьба Германии решится на Западе, и этот фантастический приказ, как представляется, был отдан со всей серьезностью, которую разделяли Йодль и Кейтель. Даже Роммель, которому его передали по телефону около 5 часов пополудни, судя по всему, воспринял приказ всерьез, поскольку дал распоряжение штабу 7-й армии нанести удар силами 21-й танковой дивизии, единственного дислоцированного в этом районе танкового соединения, "немедленно, не дожидаясь прибытия подкреплений".

Но удар этот дивизия уже нанесла, не дожидаясь приказа Роммеля. Генерал Пемзель, находившийся на другом конце провода, когда Роммель звонил в штаб 7-й армии, дал конкретный ответ на требование Гитлера ликвидировать плацдарм союзников — а таких плацдармов было три — не позднее сегодняшнего вечера.

"Это невозможно", — отрезал он.

Всемерно разрекламированный Гитлером Атлантический вал был прорван за несколько часов. Некогда хваленые люфтваффе были полностью изгнаны из воздушного пространства, немецкий флот — с морского, а сухопутные войска оказались застигнуты врасплох. Битва еще не завершилась, но исход ее уже был предрешен. "Начиная с 9 июня, — констатировал Шпейдель, — инициатива перешла в руки союзников".

Рундштедт и Роммель решили, что пора сообщить Гитлеру обо всем напрямую и потребовать, чтобы он примирился с последствиями высадки. Они убедили его провести 17 июня совещание в Марживале, что севернее Суасона, в надежно защищенном от бомбежек бункере, который был построен для ставки Гитлера еще летом 1940 года, перед планируемым вторжением в Англию, и который ни разу с тех пор не использовался. Теперь, четыре года спустя, нацистский диктатор объявился там впервые.

"Бледный от бессонницы, — писал позднее Шпейдель, — нервно перебирая свои очки и целый набор цветных карандашей, которые он держал между пальцами, он сидел сгорбившись, в то время как фельдмаршалы стояли. Его гипнотическая сила, казалось, иссякла. Он отрывисто и холодно поздоровался. Затем громко и желчно стал выражать свое недовольство по поводу успешной высадки союзников, ответственность за которую он пытался возложить на командующих".

Однако перспектива нового ошеломляющего поражения придала храбрости генералам, во всяком случае Роммелю, которому Рундштедт предоставил возможность говорить от имени всех с Гитлером, когда тот сделал короткую паузу в своей обличительной речи. "С беспощадной откровенностью Роммель заявил… — отмечал Шпейдель, присутствовавший на совещании, — что борьба против превосходящих сил (союзников) в воздухе, на море и суше является безнадежной" {23 апреля Роммель писал генералу Йодлю "Если нам, несмотря на превосходство противника в воздухе, удастся уже в первые часы ввести в бой большую часть наших подвижных средств на решающих направлениях береговой обороны, я убежден, что наступление противника на побережье потерпит полный провал в первый же день" (Записки Роммеля, с. 468). Но строгий приказ Гитлера сделал невозможным использование танковых дивизий в первые часы и даже дни. Когда же они наконец прибыли, их ввели в бой по частям, что привело к поражению. — Прим. авт. }. Впрочем, не такой уж безнадежной, если бы Гитлер отказался от своего абсурдного требования удерживать каждый метр территории, а затем сбросить силы союзников в море. Роммель с согласия Рундштедта предложил, чтобы немецкие войска отошли за пределы дальности смертоносного огня корабельной артиллерии противника, отвели свои танковые части в тыл и перегруппировали их для последующего удара. Такой удар мог бы привести "к поражению союзников в бою, который будет происходить вне пределов досягаемости морской артиллерии противника".

Но верховный главнокомандующий и слышать не хотел об отходе. Немецкий солдат обязан сражаться, а не отступать. Предмет обсуждения был ему неприятен, и он поспешил переменить тему. В хвастливой речи, которую Шпейдель назвал странной смесью цинизма и ложной интуиции, Гитлер заверил генералов, что Фау-1, или самолеты-снаряды, которые накануне были впервые выпущены по Лондону, "станут решающим оружием против Великобритании… и заставят англичан заключить мир". Когда фельдмаршалы обратили внимание Гитлера на полный провал люфтваффе на Западе, фюрер возразил, что "массы реактивных истребителей" — у союзников не было реактивных самолетов, а немцы уже запустили их в производство — вскоре лишат английских и американских летчиков возможности действовать в воздушном пространстве Германии. "После этого, — заявил он, — Англия падет". В этот момент приближение авиации союзников заставило их перенести совещание в бомбоубежище.

Находясь в безопасности в подземном бетонированном бункере, они продолжали беседу {Обсуждение продолжалось с 9 утра до 4 часов пополудни с перерывом на обед, состоявший из одного блюда. Как вспоминает Шпейдель, во время обеда Гитлер буквально проглотил полную тарелку риса и овощей, после того как его пищу проверили. Вокруг его столового прибора стояли различные рюмки с лекарствами и лежали пилюли, и которые он поочередно принимал. Позади его стула стояли два телохранителя из СС. (Прим авт.)}. Но теперь Роммель предложил переключиться на политические вопросы.