Читать онлайн «Адвокат дьяволов». Страница 50

— А я могу?… — робко поинтересовался на том конце провода молодой человек, представившийся помощником Ненахова. — Если шеф не захочет?…

Шефу он о звонке Жириновского сообщить позабыл («замотался»), но сам в Рыбников переулок приехал, заявление написал и анкетку заполнил. Так Леша Зуев, бывший несколько лет на побегушках у Ненахова, стал «самым молодым депутатом» Государственной думы.

Кстати, Алексей Зуев тоже уже умер. Он был депутатом двух созывов, но ничем особым в Думе и в российской политике не запомнился, разве что тем, что постоянно лез на передний план во время видео— и фотосъемок Жириновского. Сколько редких снимков Вольфовича с известными людьми было испорчено тем, что между ними оказывалась толстощекая физиономия Леши Зуева!..

Завгар Пронин вместе с руководителем секретариата ЛДПР В. Кобелевым, став депутатами, оказались первыми, кто покинул фракцию ЛДПР, переметнувшись к ее политическим противникам. Это произошло чуть ли не сразу после получения ими депутатских удостоверений. Но где они сейчас — я не знаю. «В жопе», — предположил более осведомленный Архипов.

Володя Пчелкин дисциплинированно отсидел в депутатском кресле весь отпущенный ему срок и потом тоже куда-то бесследно исчез, будто его и не было. Экстравагантный массовик-затейник Вячеслав Марычев умер в 2006 году, прикованный к постели и лишенный речи после инсульта…

А еще, слушая стенания депутата Венгеровского, мне вспомнился случай, как однажды он (уже будучи вице-спикером) вызвался подвезти меня на своей служебной машине до дому. Это было в начале 1994 года, когда Госдума еще располагалась в здании бывшего СЭВа на Новом Арбате, а мы с Венгеровским жили по соседству, в районе Речного вокзала.

И вот мы уселись с ним на заднее сиденье его черной «Волги» (тогда все народные избранники ездили только на «Волгах»), и машина, скрипя, дребезжа и фыркая, поехала мимо Трехгорки в сторону Пресни.

— Вот видишь, Сергей, — вальяжно откинувшись на спинку сиденья, громко воскликнул Венгеровский, — на каком барахле мне приходится ездить! Мне — человеку, входящему в десятку самых высокопоставленных чиновников России!..

«Лучшему адвокату и другу руководства ЛДПР на память от автора», — написал он мне на своей книжке. «Руководство»! Иначе Венгр о себе в тот период и не мыслил.

А фотографии, помещенные в эту книгу!

Все они в общем-то столь же банальны, безвкусны и пошлы, как все, что писал и говорил «верный жириновец» Венгеровский: он и такой-то, он и такие-то, он и памятник, он и его семья, он и Рыбкин — «коллеги», он и Жириновский — «соратники». Но начинается этот «дембельский альбом» снимком, запечатлевшим автора с телефонной трубкой и иронической улыбкой на лице. А подпись под фотографией гласит: «Момент телефонного разговора с премьер-министром В. Черномырдиным». Но почему не с президентом Б. Ельциным или с самим Господом Богом?… Скромность не позволила.

— Дмитрич, — сказал я Венгеровскому, когда он, наконец, закончил изливать мне в очередной раз свою душу, — а ты зря обижаешься на Вольфовича. Посуди сам: и ты, и все остальные депутаты оказались здесь, в Думе, только благодаря ему — его таланту и харизме. Так?

— Ну, так, — неохотно согласился Венгр.

— То есть Жириновский — это как бы основное блюдо. А вы все, извиняюсь, гарнир к нему: картошка, рис, овощи…

Венгеровский уставился на меня, как будто увидел впервые.

— Да ты не обижайся! Ведь я же правду говорю.

Венгр промолчал. Но после того разговора он больше при мне на Жириновского не жаловался.

В декабре 1995 года, незадолго до новых выборов в Думу, я предложил Вольфовичу в рамках избирательной кампании поехать в Центральный дом художника, чтобы там, на фоне художественных полотен с изображением руководителей Советского государства (как раз проходила такая выставка), под объективами телевизионщиков поговорить о предстоящих выборах и современной российской политике.

Жириновскому эта идея понравилась, и мы договорились, что поедем в ЦДХ сразу после небольшого фуршета (по поводу чего — я уже и не помню), который должен был пройти с участием депутатов фракции ЛДПР в Доме приемов на Ленинских горах. О предстоящем «культпоходе» Жириновского в ЦДХ пресс-служба ЛДПР заранее сообщила всем СМИ, и интерес со стороны журналистов к этому мероприятию был повышенный. (Надо помнить, что это были вторые выборы в Думу, и хедлайнером на них выступал именно Жириновский.)

В ходе фуршета ко мне подошел Венгеровский. Вольфович стоял недалеко от нас, через стол, и я видел, что он прислушивается к тому, о чем мы говорим с Венгром. Точнее — что тот говорит мне. А Венгр, спросив, куда я собираюсь ехать на новогодние каникулы, стал хвастаться, что за три года работы в Думе он как вице-спикер совершил 74 поездки за границу, объездив все континенты и почти все страны мира.

— Ты же, знаю, фанат Таиланда, — снисходительно похлопывая меня по плечу, говорил Венгеровский, — а я в Бангкоке за один этот год был дважды — один раз, когда летел в Австралию. И в твоей любимой Испании побывал раз пять. И два раза — в Акапулько, в Мексике. Вот где рай! Не бывал? Зря, съезди…

И тут неожиданно для Венгра подал голос Жириновский. Было понятно, что он крайне раздражен услышанным и с большим трудом сдерживает себя.

— Венгеровский! — рявкнул Вольфович. Окружавшие нас люди обернулись на его голос, умолкли и даже, как мне показалось, перестали жевать. — Ты бы лучше не по заграницам раскатывал, а со мной по стране!

С лица Венгеровского мигом слетела благодушная улыбка.

— Я это делал, пропагандируя по всему миру нашу партию…

— И ты думаешь, через неделю за нас будут голосовать тайцы и мексиканцы?…

Венгр что-то попытался сказать в ответ и даже изобразил на своем породистом лице некое подобие улыбки, но Вольфович от него уже отвернулся, а окружающие жириновцы снова (и с еще большим аппетитом) принялись поглощать дармовые осетрину, жюльены, испанские маслины и заливное из телячьего языка.

После фуршета мы поехали в ЦДХ. Я ехал в машине с Вольфовичем, а депутаты (без Венгеровского) и работники пресс-службы — на нескольких машинах следом за нами. Жириновский уже успел успокоиться и о Венгре больше не вспоминал. В сущности, это уже и был конец явления под названием «политик А. Д. Венгеровский». Менее трех лет понадобились Вольфовичу, чтобы разобраться в этом человеке. И, уверен, свою лепту в это «прозрение» лидера ЛДПР относительно Венгра и многих других «верных» жириновцев внес Эдуард Лимонов, написавший в 1994 году книгу «Лимонов против Жириновского».

А в Центральном доме художника, где нас поджидала уже большая группа журналистов с телекамерами, настроение Вольфовича совсем улучшилось.

Мы всей толпой в окружении журналистов обошли залы ЦДХ, задерживаясь ненадолго лишь у некоторых полотен или скульптурных работ.

На фоне картины с Лениным Жириновский рассказал об ошибочной национальной политике коммунистов; у портрета ветерана войны с фотографией Сталина в руках — о необходимости в России «твердой руки». На фоне нью-йоркских небоскребов Вольфович раскрыл присутствующим антироссийские замыслы американских политиков, а возле портрета какого-то чукотского оленевода вспомнил вдруг о своем детстве в Алма-Ате, после чего плавно перешел к китайской экспансии и закончил все японцами, которым ни в коем случае нельзя отдавать Курилы. В общем, он был в ударе.

Уже направляясь к выходу и комментируя по ходу движения под дружный хохот все картины подряд, Вольфович заметил в одном из полупустых залов мальчишку лет девяти-десяти и остановился возле него. Увидев рядом с собой «живого Жириновского» в окружении толпы журналистов, мальчуган разинул от удивления рот, а Вольфович, потрепав его по голове, строго спросил:

— Ты знаешь, кто я?

— Знаю, — ответил мальчик. — Жириновский.

— Верно, — похвалил его Вольфович. — А еще кого знаешь из наших политиков?

Мальчик подумал и неуверенно произнес:

— Ельцин.

— А еще кого?

Ребенок смутился.

Вольфович расцвел в улыбке:

— Правильно! Молодец! Больше никаких настоящих политиков в России нет! Тебя как зовут?

Мальчик назвал свое имя.

— Ты здесь с родителями?

— Да, у меня папа художник, он сейчас придет.

Жириновский подозвал своего помощника, что-то ему сказал, и тот через минуту передал Вольфовичу его портмоне. Жириновский заглянул внутрь, несколько секунд подумал и, вынув из портмоне пластиковую карту Visa, протянул ее мальчику на глазах оторопевших журналистов и жириновцев.

— Бери, — сказал он. — И вот тебе еще моя визитка. Дайте ему визитку!.. Скажи папе, чтобы он позвонил по номеру, который здесь указан, и мои помощники ему назовут ПИН-код этой карты. Это для того, чтобы он смог снять с нее деньги для тебя…