Читать онлайн «25 июня. Глупость или агрессия?». Страница 126

Гитлера абсолютно не интересовали обещания, которые Маннергейм давал кому-то в 1918 году, «мечи в ножнах», «восход утренней зари над Беломорской и Олонецкой Карелией» и прочие красивости. От финской армии ожидали (а потом и требовали) участия в штурме Ленинграда и наступления от рубежа реки Свирь на Тихвин и Волхов для создания «большого кольца окружения» вокруг Ленинградского и Волховского фронтов Красной Армии.

И на то, и на другое предложения Рюти и Маннергейм дали немцам вежливый письменный отказ. 4 сентября 1941 г. в Ставку Маннергейма в Миккели в качестве «главноуговаривающего» прибыл сам начальник штаба оперативного руководства вермахта А. Йодль. Он вручил Маннергейму высшую военную на граду Германии — Рыцарский Крест (в советской историографии называемый «Железным крестом»). Маннергейм принял орден с благодарностью, но от наступления за Свирь и совместного с немцами штурма Ленинграда категорически отказался. В ноябре командующий 3-м АК генерал Сииласвуо начал откровенно саботировать приказы штаба немецкой армии «Норвегия» (в оперативном подчинении которой находился финский корпус) о наступлении к Мурманской железной дороге в полосе Кестеньга–Лоухи (см. карту №7).

Все это не могло не вызывать растущее раздражение в Берлине, который привык к совершенно другому стилю и способу взаимодействия со своими сателлитами. Способ этот ныне хорошо известен. Сначала с помощью и при поддержке германских спецслужб создавалась экстремистская, националистическая организация фашистского толка («усташи» в Хорватии, «салашисты» в Венгрии, «железная гвардия» в Румынии, «глинковцы» в Словакии), затем этой организации или прямо передавалась диктаторская власть, или же её сохраняли в качестве вооруженной, всесильной «оппозиции»; во главе обреченной страны ставили гитлеровскую марионетку; вооруженные силы переходили под полный и неприкрытый контроль немецких офицеров. И только после завершения всех «подготовительных мероприятий» части и соединения страны-сателлита присоединялись — опять же, под прямым и непосредственным командованием гитлеровских генералов — к очередному завоевательному походу Германии.

Ничего подобного в случае с Финляндией не происходило. Крайне правое, профашистское «лапуаское движение» было запрещено и разгромлено в начале 30-х годов, его лидеры оказались в тюрьме. Ни о каком возрождении подобных организаций в Финляндии не могло быть и речи. Страна сохраняла демократический конституционный строй, не допуская даже малейшего вмешательства Германии, гитлеровской партии и СС во внутренние дела страны. Причем об этом немцев предупредили заранее: еще 3 июня 1941 г., в ходе совещания с военными представителями Германии, начальник финского Генштаба Хейнрихс заявил о том, что «попытка учредить в Финляндии правительство „квислинговского типа“ тут же положит конец германо-финскому сотрудничеству» [65]. Кстати, о Квислинге (глава марионеточного «правительства» оккупированной Норвегии, за сотрудничество с фашистами по приговору суда казнен 23 октября 1945 г.) — Финляндия продолжала поддерживать дипломатические отношения с законным правительством Норвегии в изгнании, а в Хельсинки находился посол Норвегии. Для того чтобы по достоинству оценить эту ситуацию, следует вспомнить о том, что в мае 1941 г. Советский Союз, демонстрируя лояльность по отношению к Берлину, разорвал дипотношения и выдворил посольство Норвегии из Москвы.

С другой стороны, немцы не могли не признать тот факт, что финская армия весьма успешно воюет против Красной Армии, в то время как румынские и словацкие части оказались пригодны лишь для грабежей и карательных рейдов по партизанским районам, а итальянские дивизии (названные вместо «нормальных» номеров именами героев античной древности) оказались вообще ни к чему не пригодны. В результате Германия продолжала оказывать знаки внимания и помощь как Маннергейму лично, так и Финляндии в целом. Так, уже в конце октября 1941 г. экономика Финляндии оказалась в состоянии столь острого кризиса, что финны были вынуждены просить у Германии 175 тыс. тонн зерна, без которого население страны просто не дожило бы до следующего урожая, 150 паровозов и не менее 4 тыс. вагонов для оказавшейся на грани катастрофы транспортной системы. 21 ноября Кейтель пообещал форсировать поставки зерна, доставить морским путем 55 паровозов и 900 вагонов, напомнив при этом, что в силу отсутствия «сухопутного контакта» (т.е. отказа Маннергейма наступать от реки Свирь на Тихвин) более масштабные поставки технически невозможны [65].

С каждым днем ухудшались и взаимоотношения Финляндии с ее бывшими западными союзниками. Причем в данном случае давление шло сразу с двух сторон. Немцы (не без основания) были возмущены тем. что в столице государства, которому они оказали и продолжают оказывать столь ценную помощь, находятся посольства главных противников Германии. Уже 9 июля 1941 г. Риббентроп потребовал разрыва дипломатических отношений между Финляндией и Великобританией (США на тот момент официально не находились в состоянии войны против Германии, соответственно формальных оснований для требования разрыва дипотношений с Америкой у Риббентропа не было). 22 июля финны ответили на это требование туманным обещанием «провести соответствующие переговоры и при необходимости разорвать дипломатические отношения с Великобританией». Ситуация обострилась сама собой после того, как 30 июля палубные штурмовики с английского авианосца «Фьюриес» нанесли удар по немецким судам в норвежском порту Киркенес и в финском Петсамо. И хотя целями были немецкие военные объекты на крайнем севере Финляндии, фактически контролируемом немецкими войсками, этот эпизод позволил финскому правительству выполнить требование Берлина, не «теряя лица» и не обостряя без нужды взаимоотношения с Англией. Посольство Финляндии было отозвано из Лондона, англичане ответили тем же самым, но дальше этого процесс не пошел.

С другой стороны, товарищ Сталин, молниеносно освоившийся со своей новой (и прямо скажем — совершенно неожиданной для него) ролью «участника антигитлеровской коалиции демократических стран», начал все более и более настойчиво — нет не просить, а требовать от Черчилля и Рузвельта все новых и новых уступок, подарков и пр.

Уже 18 июля Сталин в письме Черчиллю предложил создать новый фронт против Гитлера на севере Европы. Под этим понимались активные действия английских воздушных и морских сил, а также высадка в северной Норвегии одной английской дивизии или «норвежских добровольцев для повстанческих действий против немцев». Не исключено, что авианалет на Киркенес и Петсамо, послуживший поводом для расторжения дипотношений между Финляндией и Англией, был организован в ответ на это требование Сталина.

Что же касается постоянных требований Сталина объявить Финляндии войну, то Лондон и Вашингтон могли относительно спокойно игнорировать их лишь до тех пор, пока финские войска не пересекли границу 1939 года.

Ни Англия, ни США никогда не признавали законными сталинские завоевания в Европе 1939–1940 годов, агрессия против Финляндии была официально осуждена Лигой Наций, президент Рузвельт, как известно, распространил в декабре 1939 г требования «морального эмбарго» (запрет на поставку авиационной и авиамоторной техники) на СССР, так что требовать от Финляндии соблюдения условий грабительского Московского мирного договора от 12 марта 1940 года союзники не собирались. Не последнюю роль сыграло и то, что советские бомбардировки 25–26 июня 1941 г. и их последствия английские и американские дипломаты видели своими собственными глазами. Ситуация стала меняться после того, как в сентябре 1941 г. финская армия продвинулась на десятки, а затем и сотни километров вглубь суверенной территории СССР.

22 сентября 1941 г. Финляндия получила официальную ноту британского правительства, в которой содержалось требование об отводе финских войск на линию границы 1939 года и предупреждение о том, что в случае дальнейшего продвижении вглубь России «британское правительство будет вынуждено признать Финляндию противником как в ходе войны, так и при заключении мира». С 29 сентября по 1 октября 1941 г. в Москве прошли переговоры, на которых была достигнута договоренность об англо-американских поставках вооружения, военных материалов и продовольствия в Советский Союз. Один из самых коротких «транспортных коридоров» проходил по водам Северной Атлантики и Баренцева моря в порты Мурманска и Архангельска. С этого момента Америка уже не могла безучастно взирать на ход 2-й советско-финской войны. 27 октября 1941 г. правительство США отправило президенту Рюти официальную ноту, где наряду с требованием об отводе войск к границе 1939 г. было заявлено, что «если суда, перевозящие военные грузы, отправляемые Соединенными Штатами на север Советского Союза, будут явно или тайно атакованы с территории, находящейся под контролем Финляндии, то такой инцидент вызовет немедленный кризис в отношениях между Финляндией и США» [65].