Читать онлайн «Очерки поповщины». Страница 92

Примечания

[И. Д. Беляев так определяет происхождение двуперстного сложения, обряда, которому старообрядцы наши придают особенно важное догматическое значение. «Двуперстие распространилось в XIV веке в Галицкой Руси по случаю распространения там армян-монофизитов. Отсюда в XV веке оно перенесено в Новгород и было усвоено многими как оппозиция ереси Схарии, или так называвшихся «жидовствующих». Затем Феодорит, ученик св. Зосимы Соловецкого, написал известное «Слово Феодоритово», вошедшее в Стоглав (см. «День» 1863, №№ 9 и 10). Двойная аллилуия, другой важный, по мнению старообрядцев, обряд, пошел, как известно, из Пскова, тоже в XV столетии. Во время архиепископа новгородского Геннадия (1485–1504) и двоили и троили аллилуию, как видно из следующей отписки к нему Дмитрия Старого (Дмитрия Толмача) из Рима: «Господину преосвященному архиепископу Новагорода и Пскова, владыце Геннадию, слуга ваш, святительства твоего, Дмитрий Старый челом бьет. Велел еси, господине, отписати к себе о трегубной ал ил уиа, высмотрев в книгах. Ино, госпадине, того и здесь в книгах не описано, как говорити: трегубно ли, сугубно ли. Но мне ся помнить, что и у нас спор бывал меж великих людей, и они обоя одново осудили ал ил уиа, и в четвертое слова Тебе, Боже, является триипостасное божество и единосущнаго, а сугубное ал ил уиа являет в две естестве едино божество. Ино, как глаголет человек тою мислию, тако добро. Ал ил уиа толкуется: ал — прииде, ил — явися, уиа — Бог, — пойте и хвалите живого Бога. — Инако толкуется: ал ил уиа — хвалите Богу или хвалите Господа или Сущаго хвалите, якоже и Давид вопияше, глаголя. Бог яве придет, Бог наш не промолчит».]

Нижегородской губернии, Княгининского уезда, на горе Тяпкиной.

[Из них Алексей Прокофьевич вместе с Циклером казнен Петром I; Морозова и кн. Урусова умерли в Боровске в тюрьме, где содержались за раскол.]

Все это буквально взято из раскольнической рукописи: «Поречения на новоявленнаго Ария, Нестория же и Диоскора, рекше Никона патриарха». Рукопись в восьмушку, 152 страницы, без конца, нового письма, нынешнего столетия; но она, по всему видно, список с сочинения, современного Никону. Рукопись, как видно из надписи, принадлежала Тарасу Колосову, старообрядцу Балахонского уезда, Нижегородской губернии.

Клик.

«Ельнинский хронограф». См. «Отеч. Записки», 1842, № 7.

Семена Денисова «Российский виноград. Повесть о Никоне патриархе».

Там же.

Акты Нижегородского Печерского монастыря.

«Скрижаль», I, л. 11, на обор.

Паисий, патриарх Иерусалимский, в 1649 г.; Гавриил, митрополит Назаретский, в 1652 г.; Афанасий, патриарх Константинопольский, в 1653 г.; Макарий, патриарх Антиохийский, и Михаил, патриарх Сербский, в 1654 г.

Арсений Суханов, «Проскинитарий». Описание острова Хио.

Дело о последствиях уклонения Лукариса в кальвинство до сих пор, кажется запечатано, хотя и миновали уже два века после его производства.

Аввакум, «Второе послание к Симеону».

Ложный слух о поливательном крещении у греков введен был позднее в самый «Проскинитарий» Арсения Суханова беспоповцами, что много послужило к распространению между русскими старообрядцами убеждения, будто греки не имеют правильного, в три погружения, крещения. Старообрядцев, автор написанного в 1861 году сочинения: «Сказание о первоначальном учреждении ныне существующей в нашей древнеправославной церкви священной иерархии и уверение в действительности оной сомневающимся», так говорит об этом предмете: «Есть выпущенная тетрадь, в виде отрывка Арсениева в путешествии описания, в которой доказывается, что якобы Арсений видел обливательное крещение у греков, но это совершенная ложь; ибо оная тетрадь, как мы бессомнительно дознались, сочинена поморскими беспоповцами с такою целью, чтобы поддержать свою, на песке основанную, секту. Что в подлинной книге Арсениева путешествия, которую мы сами от первого даже до последнего листа с великим прилежанием исследовали, отнюдь не обретается; нет сего и во всех списанных с оной у многих частных лиц находящихся книгах. Сверх того, тетрадь, доказывая время и место Арсениева самовидения, сама открывает подлог, ибо по описанию самим Арсением путешествия его с означением времени и места, когда и где находился, он в то время там вовсе не был». Подлинник «Проскинитария» находится в библиотеке Троицко-Сергиевской лавры.

[Иона Курносый, рукопись XVIII ст. в 8-ку. Отсюда взят буквально разговор старообрядцев с Павлом коломенским. В дальнейшем рассказе разговоры заимствованы мною, также буквально, из сочинения Ионы. Иона Курносый, раскольнический писатель поповщинского толка, жил во второй половине XVIII ст. в Комаровском скиту (верстах в 25 от города Семенова, подле деревни Елфимовой), основанном раскольником Комаром, пришедшим сюда, на Керженец, из Тверской губернии. В этом скиту была мужская обитель, в которой в половине прошлого века был настоятелем старец Ефрем; в его-то обители и жил Иона, один из самых умных и начитанных старообрядцев того времени. В Комарове крепко держались правила, чтобы приходящих от великороссийской церкви попов и мирян принимать вторым чином, т. е. посредством миропомазания. Хотя «дьяковщина» (требовавшая от приходящих только «исправы» и «проклятия ересем» (прием третьим чином) возникла здесь же, на Керженце, от Александра — дьякона, казненного в марте 1720 года в Нижнем, однако последователей этого толка мало осталось здесь: последователи его почти все ушли в Стародубье; на Керженце же оставались немногие в Оленевском скиту, где и держались даже до 1853 года. Иона Курносый был ревностный приверженец учения «перемазывания» и на московском соборе поповщины, бывшем в 1779 году и окончательно утвердившем это правило, крепко стоял за него (Анд. Иоан. Журавлева «Ист. изв. о раскольниках», стр. 321 и след.). Он написал для этого собора «Историю о бегствующем священстве» и другие сочинения; его «Историю о бегствующем священстве» не должно смешивать с сочинением Ивана Алексеева под тем же названием. «История о бегствующем священстве» Ионы Курносого напечатана Г. В. Есиповым — в приложениях ко второму тому «Раскольничьих дел XVIII столетия», где, однако, не означено почему-то имя автора. Рукописная история Ионы Курносого, та самая, что напечатана г. Есиповым, 20 июня 1799 года была представлена казанским архиепископом Амвросием (см. дело московского губернского архива старых дел 1799 г. № 181171, на 20 листах). У г. Есипова недостает конца истории Ионы Курносого. Особенно важно для истории архиерейства у старообрядцев «Письмо соборнаго старца, первейшаго во время собрания или соборования о нужнейших случаях заседателя». Оно, по-видимому, писано было к заводским старообрядцам, то есть к ушедшим с Керженца и поселившимся на Урале, на заводах Демидова (Нижнетагильском и др.), где некоторое время жил Иона и едва ли не там и писал «Послание соборнаго старца». На это послание мы преимущественно ссылаемся в этом сочинении. В предисловии к посланию говорится между прочим: «купно согласовал он, написатель (Иона), и своему игумену, отцу Ефрему, и прочим старшим отцем, помудренее его, написателя». Иона Курносый считается у керженских старообрядцев праведным; у его гробницы (в Комаровском скиту) растет большая ель, называемая иониною елью; ствол ее весь изгрызен. Набожные старообрядцы приходят на гробницу для поклонения, поют «канон за единоумершаго» и молятся. Особенно много ходит сюда больных зубами. Приписывая «иониной ели» силу чудотворения, они грызут ее и, как уверяют, исцеляются. После Ефрема, Иона был настоятелем обители, которая с того времени и получила название «иониной». В этой обители до тридцатых годов нынешнего столетия сохранились сочинения Ионы (см. иеросхимонаха Иоанна «Дух мудрования некоторых раскольнических толков». Москва. 1841 г., стр. 42). В 1832 году умер последний настоятель иониной обители, Павел. Он был тайный православный, оставаясь ради житейских выгод игуменом раскольнической обители. По духовному завещанию, все строения и движимое имущество обители, официально значившиеся частной его собственностью, завещал он в церковь села Пафнутова и тамошнему священнику, своему тайному духовнику. Куда при этом девались рукописи — неизвестно. Оставшиеся монахи и бельцы, в числе 8 человек, после смерти Павла разошлись по сторонам. Старая большая деревянная часовня с колокольнею, построенная еще Ионою, и ветхие деревянные кельи, со службами, оставлены были без всякого призора и разваливались постепенно; в 1850 г. в них уже опасно было ходить; их сломали. Было в начале сороковых годов намерение устроить в них женскую единоверческую общину, но, по недостатку денежных средств, это не состоялось.]