Читать онлайн «Очерки поповщины». Страница 111

300

Первый назначенный белокриницким митрополитом в России епископ рукоположен 4-го января 1849 года, за симонию запрещенный и потом изверженный, но, несмотря на то, до сих пор продолжающий действовать по-архиерейски.

Бывший эконом Верхнепреображенского монастыря, возведенный Софронием в архимандриты, а в 1855 году рукоположенный Антонием в епископы.

Об этой исповеди мы говорили выше, но, на основании рукописной «Записки о московских раскольнических кладбищах 1844–1849 гг.», упомянули только о пятидесяти исповедниках вдруг. Более сведущие и не подлежащие сомнению в этом отношении Семен Семенов и Иван Захаров увеличивают цифру до 200 и даже до 300. Не можем не верить таким компетентным свидетелям.

Из «дела о возвращении имущества крестьянке вдове Татьяне Васильевой, жившей на Рогожском кладбище под именем девки» (9-го марта 1833 года в архиве московского генерал-губернатора), видно, что некоторые недозволенные беглые попы, как, например, Александр Гаврилов из Калужской губернии, проживали на кладбище и даже открыто участвовали в крестных ходах.

Таких монахов в Москве в 1845 году было до сорока. В том же году, 23-го декабря, на освящении вновь устроенной богатой моленной за Москвой-рекой, в доме Досужева, находилось одиннадцать монахов и в числе их схимник Иринарх. Двадцать лет тому назад при моленной Саввы Борисова, Андреяна Маркова и Николая Осипова монахи жили постоянно, а при других моленных лишь временно.

«Дело департамента общих дел министерства внутренних дел» 1823 года, № 10.

«Следственное дело о действиях Авфония Кочуева и других раскольников», произведенное по высочайшему повелению в особой следственной комиссии 1854 и 1855 годов, находится в архиве министерства внутренних дел.

«Дело святейшего синода 1823 г. о Рогожском кладбище».

Тайники были в обителях Пульхерии и Александры, подле Александриной обители и в общественном саду. «Записки о Рогожском кладбище» протопопа Арсеньева. В «деле о возвращении имущества Татьяне Васильевой» 9-го марта 1839 г., № 32 (в архиве московского генерал-губернатора), есть указание Васильевой московской полиции на потаенные места, но они не были освидетельствованы.

В 1845 году Василий Иванов имел 50 т. р. капитала. Тит Софронов 10 т. р., Евсей Мартынов 5 т. р. и кроме того дома на кладбище. Та же «Записка о поповских очередях», составленная в 1845 г.

«Русский Вестник» 1864 г. № 11. «Записки В. А. Сапелкина», стр. 217.

Грамота митрополита Антония 14 марта 1576 года иеродьякону Стахею (19 лет бывшему белым дьяконом Степаном Еремеевым, рукоположенному митрополитом Макарием и постриженному в Кирилловом Белозерском монастыре) о дозволении ему перейти в ростовскую епархию. Грамота с печатью и собственноручною подписью Антония, и на обороте подписи ростовских владык: Ионы и Давида. Другая грамота храмозданная, по какой церкви — неизвестно, ибо верх утрачен, данная патриархом Филаретом 10-го марта 1632 года. Третья грамота патриарха Иоасафа I, данная 16-го марта 1639 года, об утверждении дьячка Леонтия Федорова, рукоположенного крутицким владыкою, в сане иерея и о назначении его к церкви в Костромской уезд. Теперь все три грамоты находятся в архиве министерства внутренних дел, в «Деле департамента общих дел» 1854 года. № 79.

Поминки делались в конторе во исполнение 7-й статьи «Постановления о единообразном действию, состоявшегося на Рогожском кладбище в 1825 г. Подлинник, за подписью семи попов, двух дьяконов, уставщика Терентия Заболоцкого и попечителей: Павла Дунякова, Лариона Абрамова, Ивана Окорокова, Трифона Лубкова, Давида Щекина, Федора Бокова и Николая Царского, находится в архиве министерства внутренних дел («Дело департамента общих дел министерства внутренних дел» 1853 г. № 516). Вот эта статья: «Для поминовения усопших, по случаю смешения с неверными, и дабы не подать соблазна и претыкания, то на обеде как священникам, дьяконам, так и всем при них служащим от сего не ходить и не ездить, а если кому из желающих будет угодно, то может уготовить всем на то изготовленным, во всеобщем гостином покое, оную исполнить во славу Божью и на память усопшему в следующем порядке». Поп Петр Ермилович этого постановления не подписал и ему не подчинялся. Он любил ездить по гостям, даже и незваный, и наводил трепет на хозяев и гостей своим безобразием в пьяном виде. Впрочем, и прочие попы не соблюдали правила 1825 г. и обедали обыкновенно и в конторе и у хозяина: два обеда зараз.

«Записка протоиерея Арсеньева», находящаяся в «Следственном деле о действиях Авфония Кочуева и других раскольников» 1854 и 1855 годов.

«Дело департамента общих дел министерства внутренних дел» 1854 года, № 79.

Вот их перечень: «Евангелий служебных» 2 экземпляра, «Благовестник» 1, «Уставов» 3, «Кормчих» 2, «Номоканон» 1, «Псалтырей» 11 (следованных 3, учебных 7, толковых 1), «Служебник» 1, «Триодь цветная» 1, «Трефолой» 1, «Осмогласник» 1, «Канонник» 1, «Требников» 5, «Торжественник» 1, «Святцев» 2, «Соборник» 1, «Апокалипсисов» 2, «Златоустов» 3, «Дионисия Ареопагита» 2, «Григория Синаита» 2; затем по одному экземпляру: «Иоанн Схоластик», «Матвей Иерусалимский», «Исаак Сирин», «Иосиф Волоцкий», «Просветитель Максим Грек», «Цветник» Симеона Новаго, «Цветник» Корнилия, «Пролог», «Патерик Египетский», «Патерик Киевский», «Синаксарь жития» Филиппа митрополита, Соловецких чудотворцев: Александра Свирского (2 экземпляра), Николая Чудотворца, Иоанна Богослова, «Хронограф», «Летописец», «Степенная книга», «Бароний», «Раймунд Люлий» (2 экземпляра), «Сын церковный», «Цепь златая», «Яков Жидовкин», «Прение о вере», «Духовныя грамоты», «Алфавит», «Стоглав», «О церковных мятежниках», «Изложение правил апостолов», «Величание праздников», «Уложение царя Алексея Михайловича» и два «Демественника». Из новых рукописей заметим: «Собрание (сочинений) инока Никодима» (начавшего дело единоверия), «Проскинитарий» и «Питиримова речь». В интересах науки весьма желательно, чтоб обозрение этих остатков знаменитой некогда и бывшей совершенно недоступной библиотеки сделано было ученым образом.

«Собрание постановлений по части раскола», стр. 216.

А в то же время умалишенных не пускали в часовни на молитву. В «Постановлении о единообразном действии» 1825 года, в статье VI было сказано: «беснующимся не молиться с верными по 79 правилу апостольскому».

Есть мысль возобновить его на правилах рижского Гребенщиковского училища, высочайше утвержденных в феврале 1866 г.

В том же году 54 мальчика от 3 до 15 лет были взяты в Воспитательный Дом, а 14, имевших более 16 лет, в кантонисты.

«Собрание постановлений по части раскола», стр. 161, 102, 172 и 176. «Журнал московского совещательного о раскольниках комитета», 22-го ноября 1839 г. и 10-го апреля 1840 г., в архиве канцелярии московского генерал-губернатора.

Из 11 умалишенных женщин одна была неизвестно кто такая. При приеме Рогожской богадельни под правительственный надзор в 1844 году, кладбищенские раскольники отозвались незнанием, кто такая и откуда пришла на Рогожское эта загадочная женщина, а сама она не могла объяснить этого.

Московские мещанки: Таифа 71 г. (Татьяна Рябцова), Алевтина 74 л. (Анна Макарова), Таисия 70 л. (Татьяна Оксанова), Измарагда 71 г. (Ирина Еремеева), Оеофания 50 л. (Федосья Никитина); государственные крестьянки: Манефа 67 л. (Маремьяна Никитина), Деввора 62 л. (Домна Афанасьева) и Александра 59 л. (Анна Иванова), солдатка Евсевия 69 л. (Авдотья Андреянова) и крепостная крестьянка Феоктиста 64 л. (Фекла Панфилова). О самой Пульхерии: «Рассказ дяди Онисима» и из «Записок В. А. Сапелкина» в «Русском Вестнике» 1863 и 1864 гг.

Об устроении сего монастыря сказано в «Памятнике происходящих дел Белокриницкого староверческого монастыря с октября месяца 7354 (1846) по прибытии г-на митрополита Амвросия», заключающем в себе 213 постановлений митрополии (по 25 марта 1863 г.). До 1854 года 146 постановлений писаны рукой инока Павла Великодворского, затем до 171 № включительно до 1855 года рукой Пафнутия (после епископа коломенского, а ныне единоверческого инока), потом до 185 № включительно до 17-го января 1855 г. рукой епископа Онуфрия, ныне обратившегося в единоверие. Затем пропуск за два года; в 1859 году рукою Алипия Зверева-Милорадова записано только одно постановление о поставлении в попы села Белой-Криницы дьякона Никиты Куприянова, сына митрополита Кирилла. Затем с 1860 года постановления до конца записаны рукой архидьякона Филарета, ныне единоверческого инока. Благосклонному содействию профессора Н. И. Субботина обязаны мы знакомству с этим и другими подлинными документами Белой-Криницы, за что приятною обязанностью считаем выразить признательность этому бесспорно лучшему знатоку прежнего и современного русского раскола старообрядчества. В «Памятнике», составляющем, так сказать, летопись Белой-Криницы, под № 110, июля 8-го 1852 г. записано: «Освещена церковь в здешнем женском скиту во имя Успения Пресвятыя Богородицы, которая выстроена по благоизволению здешнего белокриницкого верховного святителя митрополита Кирилла, деревянная на каменном фундаменте, длиной 10, а шириной в 6 сажен. В том же корпусе заключаются несколько келий с кухнею и кладовою для служащих при церкви и для жительства прочих бесприютных одной нашей религии женского пола сирот, вдовиц и стариц, т. е. в виде сиротского призрения. При сей церкви первая игуменья поставлена от самого г. митрополита Кирилла инокиня схимница Александра». Под № 205 записано: «9-го августа 1862 г. преставилась игуменья Александра». Преемницею ее была в Белокриницком Успенском скиту мать Евпраксия, переселившаяся вместе с Александрой с Рогожского кладбища, но она возвратилась в 1865 году в Москву, где и умерла в конце этого года, в доме известного теперь по старообрядческим делам Крючкова. См. «Русский Вестник» 1866 г., № 1, стр. 222.