Читать онлайн «Возмездие на пороге. Революция в России. Когда, как, зачем?». Страница 95

Безболезненность выхода Польши, Финляндии и Прибалтики из Российской империи после Великого Октября во многом была обусловлена тем, что эта империя, при всех своих недостатках, «воспитывала», оцивилизовывала часть народов до уровня, позволяющего им самостоятельно существовать в Европе, и затем, хотя и в результате катастрофы, отпустила их в самостоятельное плавание. В этом заключалось ее принципиальное отличие от западных империй, которые давали независимость в том числе и неподготовленным к самостоятельному развитию народам, что вело к социальным катастрофам и деградации, как, например, это имеет место в большинстве государств современной Африки. И распад СССР был страшен не сам по себе, а именно тем, что независимость получили общества, еще не готовые к ней, еще не доросшие до возможности самостоятельно управлять своей судьбой. Фактически отказавшись от своего влияния на них после распада СССР, Россия, прикрывшись риторикой о чужой свободе и чужих правах, проявила преступную безответственность, принесшую неисчислимые несчастья в первую очередь якобы освобожденным ею народам.

Во всех постсоветских государствах сложилась неадекватная бюрократия, не то что уступавшая по своим качествам советской, но и вообще не способная обеспечивать грамотное управление. Ни одно из них не является экономически самостоятельным и не может успешно существовать, опираясь на собственные возможности (даже богатейшая Украина, как показывает практика, не может обеспечить свои нужды без воровства российского газа). Ни одно из них (за исключением буквально засыпанной европейской помощью Прибалтики) не может обеспечить не то что советский, но даже общественно приемлемый уровень жизни.

Принципиально важно, что это является не только наследием «разлагающего влияния тоталитарного режима», которое в принципе может быть когда-нибудь изжито, но и результатом объективных, то есть неустранимых экономических предпосылок.

Для России это означает, что она окружена полукольцом территорий, не способных к саморазвитию и нуждающихся во внешней поддержке, причем не только и не столько финансовой, сколько политической, организационной и моральной. По сути дела, в постсоветских странах, большинство которых прошли через массовое изгнание «русскоязычного» населения (по сути дела, этнические чистки) и массовую же эмиграцию специалистов, приведшие к подлинным социальным катастрофам, надо заново создавать общества.

При этом развитые страны взялись за решение этой задачи только в наиболее цивилизованной части постсоветского пространства – Прибалтике. Даже при самом оптимистичном взгляде в будущее мы не можем предполагать, что они расширят сферу своей реальной ответственности ни на что, кроме опять-таки небольшой Молдавии. (Китай, опираясь на Шанхайскую организацию сотрудничества, проявляет большой интерес к стабилизации Средней Азии, но не только не сможет, но и не захочет делать это в одиночку, без участия России.)

Это означает, что все остальные страны постсоветского пространства будут либо развиваться при действенной помощи России, либо не будут развиваться вообще, продолжая деградацию.

Доминирующий в последние 15 лет либерально-бухгалтерский подход, в соответствии с которым Россия в первом случае будет тратить деньги, а во втором – экономить их, к сожалению, неадекватен. Ведь деградация постсоветского пространства ведет к возникновению хаоса и его неизбежной экспансии на территорию России.

Хаотизация отторгнутых Россией постсоветских государств неминуемо означает и хаотизацию всей нашей страны. И борьба с хаосом на дальних, постсоветских рубежах будет не только значительно более плодотворной, но и значительно более экономной, чем борьба с этим же хаосом внутри нашего общества.

Грубо говоря, если руководство России не хочет получить в Москве второй (по некоторым данным) и не интегрирующийся с коренным населением миллион азербайджанцев, оно должно приложить усилия для нормализации развития Азербайджана и обеспечения неуклонного повышения уровня жизни его населения.

Если руководство России хочет остановить пандемию наркомании, оно должно обеспечить развитие Таджикистана, позволяющее его населению зарабатывать на жизнь созидательным трудом, а не транзитом афганского героина.

А такое обеспечение объективно требует неуклонного углубления и наращивания постсоветской интеграции.

Понятно, что усилия подобного рода могут быть длительными и, соответственно, успешными только в том случае, если они носят взаимовыгодный характер и предусматривают коммерческую выгоду для негосударственных участников, в том числе и со стороны России. Экономическая основа может быть довольно простой и основываться на разумном подходе России к собственному внутреннему рынку – как товаров, так и рабочей силы – и своей территории.

Постсоветские государства привыкли считать доступ на внутренний рынок России и возможность транзита через ее территорию чем-то само собой разумеющимся – едва ли не собственными природными ресурсами. Между тем простое уважение их суверенитета требует от России отношения к ним как к равноправным и, соответственно, обособленным субъектам международной жизни, в том числе и в части доступа к российским рынкам и территории.

Это не означает некоего «нового изоляционизма» – просто Россия должна начать по-хозяйски относиться к своим владениям и, в частности, воспринимать свои рынки и свою территорию именно как свои, а не как находящиеся в собственности или по крайней мере свободном доступе всех желающих. В рамках данной парадигмы логично рассматривать доступ к своему рынку и к своей территории не как священный долг по отношению к своим соседям, а как оказываемую им услугу, в ответ на которую логично добиваться встречных услуг. Значимой частью последних может стать предоставление российскому капиталу преимущественных прав на приобретение тех или иных объектов собственности и особый статус граждан России на территории соответствующих стран. Эти встречные услуги станут и своего рода «платой за развитие».

Конечно, решение и даже постановка указанной задачи (как и многих других смежных задач) будет, как и всякое расставание с иждивенчеством, крайне болезненным для национальных бюрократий постсоветского пространства.

Вероятно, достижение взаимоприемлемых компромиссов потребует активного влияния России на соседние общества, создание по американскому примеру разветвленных механизмов и сетей разъяснения и лоббирования своих интересов. В отдельных случаях допустимы в качестве механизма влияния и демонстрации серьезности намерений даже кратковременные «торговые войны» – не сопровождающиеся, однако, в отличие от современной украинской политики российской правящей бюрократии, нападками на целые страны и, соответственно, возбуждением широкой враждебности к самим себе. Пора осознать, что все описанное является не чем-то исключительным или тем более порочным, но представляет собой нормальный инструмент внешней политики.

Россия должна восстановить Советский Союз в виде своей сферы влияния – как экономического, так и политического, которое будет устойчивым только в случае своего взаимовыгодного характера. Принципиальной схемой представляется получение российским бизнесом собственности в странах СНГ в обмен на активизацию работы соответствующих предприятий за счет доступа на российский рынок. Проще говоря, чтобы грузинское вино могло продаваться в России, винодельческие предприятия должны перейти под контроль российского бизнеса.

Устойчивое повышение цен на нефть не только обеспечило социально-экономическую стабильность России, но и качественно повысило международную влиятельность правящей бюрократии, которая постепенно начала утверждаться и осваиваться в роли руководителей «энергетической сверхдержавы». Окончательно оформилось это самосознание в ходе «новогодней» российско-украинской «газовой» войны, когда обнаружилось, что Евросоюз не имеет практически никаких источников энергии, которые можно было бы использовать в случае сокращения поставок российского газа.

Однако самосознание «энергетической сверхдержавы» у правящей бюрократии России остается всецело подчинено сиюминутным мелким коммерческим интересам ее представителей. Поэтому оно может возобладать лишь на короткие промежутки времени и против заведомо более слабого противника. Играет свою роль и исключительно высокая доля в руководстве нашей страны людей с психологией агентов, обладающих глубокой внутренней потребностью в психологической зависимости и потому просто не способных быть самостоятельными сколь-нибудь длительное время.

Но главное – стремление к потреблению (в том числе не только символическому, но и сугубо материальному), которое, являясь стержнем и доминантой их мотиваций, делает их органически не способными отстаивать национальные интересы России в глобальной конкуренции со способными обеспечить наиболее комфортное потребление развитыми странами.