Читать онлайн «Статьи». Страница 70

Влияние изменения идентичности на характер динамики социальных связей позволяет рассматривать идентичность как источник и причину любых общественных процессов, скрытую форму пассионарности. Рождение/уничтожение идентичностей, переход идентичности из одной формы в другую маркирует состояние геополитической системы, и, равным образом, развитие геополитической позиции.

Тем самым, «идентичность» является ключевым понятием в современном прочтении геополитического дискурса.

Идентичность возникает только в процессе взаимодействия с некой инаковостью, причем разные взаимодействия проявляют разные идентичности. Идентичность проявляется тем сильнее, чем конфлектнее взаимодействие, то есть чем более аксиологически значимы различия между «своими» и «чужими» убеждениями и чем меньше таких отличий.

1. Идентичности существуют на уровне убеждений. Идентичность всегда отвечает на вопрос «кто ты?».

2. Идентичность всегда отвечает на этот вопрос: «я – тот-то»[2].

3. Идентичности проявляют себя превращением аксиологии в деятельную форму (идеологию).

Проявление идентичности есть процесс спонтанного нарушения симметрии. Если в двух- или многостороннем взаимодействии один из участников проявит свою идентичность (переведет свои ценности в деятельную форму), то с неизбежностью идентичность – не обязательно та же самая – будет проявлена и у остальных участников.

Примером такого спонтанного проявления идентичностей, безусловно, является Стэнфордский эксперимент.

Усредняя идентичности по разным социальным группам (с учетом ценностных «знаков») получаем три возможных результата:

социосистема не обладает идентичностью ни на каком уровне рассмотрения;

малые группы в социосистеме обладают идентичностью, общество в целом ее лишено. Такую социальную идентичность будем называть микроскопической;

общество, как целое, обладает макроскопической идентичностью.

Общество с проявленной макроскопической идентичностью не может быть стабильным (это следует из законов диалектики[3]), оно обречено на развитие.

В обществе с преобладающей микроскопической идентичностью развиваются вихревые процессы, сопровождающиеся социальным нагревом. Речь идет, по сути, просто о борьбе малых групп с предъявлением и разрушением взаимных идентичностей.

Иными словами, проявление идентичности вызывает социальное движение, и мы вправе рассматривать идентичности как социальное «топливо».

В процессе деятельности (макро- или микроскопической), вызванной некоторой проявленной идентичностью, эта идентичность затрачивается и, в конечном счете, исчерпывается, то есть – перестает проявляться. В применении к национальной динамике этот механизм был частично исследован В.Бранским в модели имперских ритмов[4].

[1] Осуществлен группой Ф.Зимбардо. 24 студента-добровольца жребием разделены на «заключенных» и «тюремщиков». Игра должна была продолжаться 20 дней, но была прекращена на шестой день, ввиду катастрофического социального разогрева: случай сумасшествия, непрерывный рост насилия, издевательства, нанесение тяжких телесных повреждений. Подробнее смотри: www.prisonexp.org

[2] В зависимости от контекста ответа идентичности могут быть разделены на скалярные, векторные и тензорные. Скалярная идентичность подразумевает ответ: стою на том, и не могу иначе. Векторная идентичность ситуационна: сейчас и здесь я католик. Тензоная идентичность интеграционна: в доступных вам терминах я одновременно, и католик, и протестант, и православный, и буддист. На самом деле, моя идентичность не сводится к этим понятиям и обозначаемым ими сущностям.

[3] «Наличие противоречий в системе или между системой и окружающей средой приводит к движению, направленному на разрешение данного противоречия» (первый закон диалектики в структурной формулировке). Проявленная макроскопическая идентичность подразумевает взаимодействие и конфликт аксиологий, переведенный в деятельную форму – то есть, наличие противоречия.

[4] Бранский В.П. Социальная синергетика и теория наций: Основы этнол. акмеологии. – СПб.: С.-Петерб. акмеол. акад., 2000.

Социальная спектроскопия: культуры и цивилизации

Современное мировое право, Евро-Атлантическое по своему происхождению, не позволяет принадлежащей к другой цивилизации стране, ее лидерам или бизнесменам войти в мировую элиту без утраты внешней (проявляемой) идентичности. Это не критично для евразийской цивилизации, где идентичность носит внутренний характер, однако, исламскими народами воспринимается как вызов

Хотя «спектроскопия» по государствам и этносам позволяет ввести в геополитику субъектность (поименно назвать «игроков» за «мировой шахматной доской»), она является вторичной по отношению к классификации, задаваемой параметром «цивилизация».

Представление о различных цивилизациях (культурно-исторических общностях), сосуществующих на земном шаре, было введено в науку Н.Данилевским. Он же связал формирование цивилизации с особенностями господствующих ландшафтов и показал, что цивилизации не смешиваются между собой и изменяются только в исторических масштабах времен.

Для А.Тойнби цивилизации всегда являлись «ответом на вызов». Тем самым и классифицировались они по типам вызовов (вызов моря, вызов пустыни, вызов тропического леса…). К сожалению, великий английский историк не опубликовал свои представления об иерархии вызовов, поэтому построить эвристическую картину цивилизаций в рамках модели А.Тойнби затруднительно.

Но не эвристичен и популярный ныне С.Хантингтон, который подошел к понятию цивилизации, скорее, с позиции Н.Данилевского или О.Шпенглера, нежели А.Тойнби. Американский исследователь не определяет само понятие, вернее, определяет – и очень подробно, но чисто описательно, что, по сути, одно и то же.

С.Хантингтон понимает под признаками цивилизации «культурную общность»: язык, историю, религию, обычаи. В рамках такого подхода решительно невозможно объяснить, почему между Испанией и Ирландией есть «культурная общность», а между Россией и Польшей ее нет. Чтобы защититься от подобных возражений, автор выкладывает на стол следующую карту: каждый сам знает, к какой цивилизации он принадлежит[1]. Иными словами, спектроскопия цивилизаций вытекает из рассмотренной выше рамки идентичности.

Выдвигая этот тезис, С.Хантингтон оказывается перед необходимостью, во-первых, ответить на вопрос какие идентичности образуют, а какие не образуют цивилизаций (ибо последних в рамках модели С.Хантингтона насчитывается только восемь), и, во-вторых, доказать, что никакие идентичности никогда не смешиваются. Ни того, ни другого автор не делает.

С.Хантингтон считает первичным признаком, порождающим расслоение Человечества на цивилизации, этноконфессиональную идентичность. Во всяком случае, он говорит: «Можно быть наполовину арабом и наполовину французом, сложнее быть наполовину католиком и мусульманином».

Но почему? В эпохи Халифата или реконкисты такая самоидентификация была устоявшейся и довольно распространенной практикой. Да и позднее конфессиональные различия отступали перед опасностью или выгодой. Отец Мушкетона из бессмертного романа А.Дюма «избрал для себя смешанную протестантско-католическую веру». В это же время на островах Карибского моря произошло столкновение идентичностей, и ответом на фразу: «мы повесили их не как французов, а как еретиков» было: «вас повесят не как испанцев и католиков, а как бандитов и убийц». В сущности, автор делает очень далеко идущие выводы из такого случайного и преходящего явления как развернувшийся на рубеже тысячелетий «парад конфессиональных идентичностей». И даже одной, а именно мусульманской, конфессиональной идентичности. Можно согласиться с автором, когда он настаивает на судьбоносности «мусульманского возрождения» для Запада (во всяком случае, с необходимостью учитывать современный политический ислам как стратегический фактор спорить не приходится), но вот имеет ли это социальное явление теоретическое значение? В конце концов, никто не доказал, что распространение политического ислама представляет собой естественный, а не сконструированный социальный процесс.

Вероятно, построения С.Хантингтона можно исправить и конкретизировать (в результате «Конфликт цивилизаций» превратится, скорее всего, в осовремененную форму «России и Европы» Н.Данилевского), однако и модернизированная версия будет содержать все «родовые признаки» индуктивного подхода, малопригодного для геополитического анализа.

Попытаемся мыслить в аналитической парадигме.

Назовем «технологией» любой проектор информационного пространства на онтологическое. Определим «цивилизацию», как образ жизни, заданный в виде совокупности общественно используемых технологий и рамочных ограничений, наложенных на эти технологии. Иными словами, «цивилизация» есть способ взаимодействия носителей разума с окружающей средой.