Читать онлайн «Статьи». Страница 139

Следующий по важности фактор – геометрия позиции или оперативная обстановка. Как правило, геометрия может быть однозначно охарактеризована связностью позиции, которая представляет собой частный случай геополитической связности.

Позиция является тем более связной, чем быстрее может быть проведена переброска «стандартной единицы» между произвольными ее точками. Формально связность участка позиции может быть определена как величина, обратная к максимальному времени переброски единицы планирования в пределах участка. Разбивая позицию по-разному (включая, разумеется, и тождественное разбиение, когда участок совпадает с позицией), получим функционал (отображение пространства функций разбиения на числовую ось связности). Минимум этого функционала назовем связностью позиции.

Эта формулировка выглядит абстрактной, однако, она допускает ясную интерпретацию в обыденных терминах военного искусства.

Связность, очевидно, определяется геометрией фронта и структурой коммуникаций, не пересекающих эту линию.[7] В войнах первой половины XX столетия сухопутные коммуникации могли быть в первом приближении сведены к железнодорожным линиям и немногим магистральным автострадам. «Единица планирования» определена и существует (а, следовательно, и перемещается) только вместе со своей системой снабжения. Таким образом, связность характеризует одновременно и связь позиции с тылом и способность войск, занимающих позицию, к оперативному маневру. Очевидно, что если связность позиции у одной стороны много больше, чем у другой, речь идет о преимуществе, возможно, решающем.

Пункты, при потере которых связность «своей» позиции снижается, обладают положительной связностью. Напротив, если при потере пункта связность позиции увеличивается, связность пункта отрицательна. Пункты, владение которыми резко меняет связность, назовем узлами позиции. Узел, в максимальной мере меняющий связность, назовем центром позиции. (Понятно, что эти определения пригодны как для позиции в целом, так и для любого ее анализируемого участка.)

Прежде всего, формализм позволяет разделить позиции на три основных класса.

Подвергнем линию фронта малым преобразованиям. При этом связность «своей» позиции и позиции противника, естественно, будет меняться. Если при любых малых преобразованиях фронта связность позиции уменьшается для обеих сторон, позиция называется устойчивой. Если для обеих сторон связность уменьшается при наступлении и не убывает при отступлении (речь по-прежнему идет о малых преобразованиях), позиция называется взаимно блокированной. Если позиция блокирована только для одной стороны, в то время как другая может наступать без снижения своей связности, говорят об односторонней блокаде. Наконец, если позиция не является экстремумом связности, она является неопределенной.

Для взаимно блокированных позиций характерно изохроническое построение: время переброски дивизий вдоль линии фронта одинаково для обеих сторон. Иначе говоря, взаимно блокированные позиции обладают равной для обеих сторон связностью (первая теорема о позиционности).

Устойчивая позиционная война всегда есть проявление взаимно блокированного характера позиции (вторая теорема о позиционности).

Из этих двух теорем вытекает любопытное следствие: при позиционной войне можно построить взаимнооднозначное соответствие между узлами связности сторон: иными словами, в пространстве коммуникаций центры позиций сторон симметричны относительно линии фронта.

При перевесе в силах прорыв позиционного фронта возможен, при этом связность уменьшается у обеих сторон. Однако, связность наступающей стороны уменьшается быстрее, поскольку коммуникации выступа проходят через разрушенную при прорыве зону. Поскольку уменьшение связности эквивалентно уменьшению эффективного числа стандартных дивизий, выполняется принцип Ле-Шателье, и наступление останавливается. Элементарные расчеты для технических систем Первой Мировой Войны приводят к правилу: глубина выступа лежит в пределах от 50% до 100% его ширины (третья теорема о позиционности).

Заметим здесь, что существует класс ситуаций, когда наступление может сломать позиционный фронт. Для этого, прежде всего, необходимо, чтобы центры позиций (как мы выяснили, симметричные) находились достаточно близко к линии фронта. Для таких позиций характерна не столько позиционная оборона, сколько обоюдное темповое наступление, имеющее своей целью захватить центр позиции противника раньше, чем он сможет захватить твой. Такое наступление, конечно, рискованно.

Риск (у стороны, владеющей преимуществом) значительно меньше, если позиция блокирована односторонне. Такая позиция таит для слабейшей стороны зародыш гибели, поскольку сильнейшая малыми последовательными операциями, которые не являются ни достаточно рискованными, ни ресурсоемкими, в конце концов овладеет ее узловыми пунктами.

В неопределенных позициях фронт надолго остановиться не может, и дальнейшее развитие событий определяется исходом боевых столкновений, который может быть предсказан, исходя из анализа связностей сторон. Собственно, обычно сражение есть борьба за центр неопределенной позиции.

Для сражения при Шарлеруа-Монсе (Первая Мировая Война, Приграничное сражение) центр связности находился в Брюсселе. Поскольку Брюссель был захвачен немцами, а операционные линии французских армий через него даже не проходили, сражение было изначально проиграно французами. Напротив, в сражении на Марне немцы имели в своих руках лишь один узел позиции (притом, не слишком высокого ранга) – Шато-Тьери. Французы опирались на Париж и Верден. Как результат, великолепные тактические успехи немцев, привели их к необходимости отступать. Для Восточно-Прусской операции определяющее воздействие связности на исход сражения общеизвестно: весь замысел обороны провинции строился на невозможности для русских 1-й и 2-й армии организовать взаимодействие, иначе говоря, на том, что позиция для русских всю операцию имела отрицательную связность.[8]

Формальным вычислением центров и узлов позиции (как функционалов от начертания линии фронта) стратеги, обычно, не занимаются: в большинстве случаев эти «особые точки» либо общеизвестны (Париж, Верден, Вязьма, Москва…), либо интуитивно понятны (Праценские высоты под Аустерлицем, холм Шпицберг в сражении при Кунерсдорфе, Шато-Тьери в битве на Марне). Однако, далеко не всегда это так. В сложнейшем Галицийском сражении центр позиции и центр операции приходился на Раву-Русскую, в то время, как русские, насколько можно судить, считали критической точкой Львов, а австрийцы переоценивали значение Люблина. При выполнении «шлиффеновского маневра» центр позиции перемещался по дуге от Маастрихта (Голландская территория) через Брюссель, Лилль, Амьен до средней Сены и далее к Шартру. Шлиффен совершенно точно представлял себе это перемещение, но ни французское руководство, ни Мольтке, ни командующие немецкими армиями этого, по-видимому, не знали. В Польской кампании 1939 г. позиция Рыдз-Смиглы разваливалась после захвата Кутно, о чем немцы имели смутное представление, поляки же – вовсе никакого. На советско-германском фронте было быстро и верно оценено значение Даугавпилса, Смоленска, Вязьмы, Москвы, в известной степени – Великих Лук. Однако, стороны проявили полное невнимание к районам Риги, Пярну, Ярославля и Рыбинска. В японо-американской войне не было в полной мере уяснено и значение Мидуэя, острова, являющегося центром огромной тихоокеанской «позиции».

Если два пункта, являющиеся узлами позиции, соединены прямой (то есть, «беспересадочной», не включающей иные узлы) коммуникационной линией, «транспортное сопротивление» между этими пунктами очень мало. Часто это приводит к определенной «сверхпроводимости» – узлы оказываются «сцепленными» и обороняются или теряются одновременно.

Заканчивая разговор о связности позиции, заметим, что наличие в тылу партизанских отрядов влияет на связность катастрофическим образом. Пусть на некотором участке фронта находится тридцать стандартных дивизий, снабжаемых по двум основным магистралям. Пусть в течение месяца напряженных боев из-за действий партизан в течение пяти дней работает только одна магистраль (при длине коммуникационной линии в пятьсот километров, что представляет собой характерный масштаб Второй Мировой Войны, для надежного решения этой задачи потребуется не больше сотни партизан). В этом случае снижение эффективного числа соединений составит 2,5 стандартные дивизии, то есть, из активных боевых действий изымается около тридцати тысяч человек, не считая сил, выделенных на бесполезную охрану дороги и на еще более бесполезную борьбу с партизанами.

Таким образом, действия партизан оказываются сверхэффективными. Нетрудно видеть, однако, что они самоубийственны для страны и ее населения, оказавшегося на оккупированной территории, которое снабжается по тем же магистралям. Понятно, что сокращение потока снабжения действующей армии на 8% (как в нашем примере) будет компенсировано за счет гражданских грузов.