Читать онлайн ««Русская освободительная армия» против Сталина». Страница 23

Какой прирост силы должна была от этого формально еще получить Русская освободительная армия незадолго до конца войны? Об этом с определенной точностью сообщает «Ведомость боевого состава РОА» [201], составленная начальником оперативного отдела армейского штаба полковником Неряниным в качестве документа для ведения переговоров о сдаче с 3-й американской армией в начале мая 1945 г. Согласно ей, группа генерал-майора Туркула состояла из отдельного полка во главе с полковником Кржижановским в районе Линца, отдельного полка «Варяг» во главе с полковником Семенёвым в районе Любляны, а также из казачьего полка в районе Филлаха, в целом примерно из 5200 человек [202]. Казачий стан генерал-майора Доманова складывался из 4 полков силой 8 тысяч человек,[34] расположенных для обороны побережья в районе Удине, из резерва в 400 офицеров, а также 1-го Казачьего юнкерского училища во главе с полковником Медынским численностью в 300 человек [203]. Наконец, 15-й казачий кавалерийский корпус, сохранивший боеспособность, несмотря на все военные неудачи, имел 1 апреля 1945 г. следующий боевой состав [204]: корпусной штаб с конвойной сотней, разведывательный батальон, моторизованный батальон связи, находившиеся в стадии формирования дивизион штурмовых орудий и танковый батальон, 1-я и 2-я кавалерийские дивизии (каждая в составе дивизионного штаба с ротой охраны, полевой жандармерии, хора трубачей, пропагандистского взвода, 3 кавалерийских полков, артиллерийского дивизиона, батальона связи, саперного батальона, а также частей снабжения, подвоза и ремонта), 3-я пластунская дивизия (в составе дивизионного штаба, трех пластунских полков, разведывательного батальона, батальона связи, артиллерийского дивизиона, саперного батальона, а также формирующихся служб снабжения и подвоза). Точные данные о боевой силе и соотношении численности немцев и казаков имеются лишь по 1-й Казачьей дивизии, которая в составе двух донских, двух кубанских, терского и сибирского казачьих кавалерийских полков 4 ноября 1943 г. насчитывала 18 555 человек, а именно: 222 немецких офицера, 3827 немецких унтер-офицеров и рядовых, а также 191 казачьего офицера и 14 315 казачьих унтер-офицеров и рядовых [205]. Численность казаков[35] в 15-м казачьем кавалерийском корпусе, состоявшем из трех дивизий, оценивается, в т. ч. Неряниным, в более, чем 40 тысяч, во всяком случае, она должна была составлять, как минимум, 30 тысяч человек. [206] Однако к этому добавлялся еще казачий резерв (казачий учебно-запасной полк), номинально подчиненный генералу Шкуро, а фактически – немецкому командиру, личный состав которого изменялся, но временами составлял до 10 тысяч человек [207][36]. В марте 1945 г. Шкуро, вспомнив времена Гражданской войны, попытался создать также особый боевой «волчий отряд» во главе с полковником Кравченко, силой 2000 человек, что, однако, очевидно, уже сделать не удалось.

К Освободительной армии присоединился в начале 1945 г. и Русский корпус (до 1944 г. Русский охранный корпус) под командованием генерал-лейтенанта Штейфона [208]. Это войсковое формирование было создано с согласия главнокомандующего германскими войсками в Сербии 12 сентября 1941 г. из русских эмигрантов, в основном бывших военнослужащих армии генерала Врангеля. Проживавшие за границей русские были чрезвычайно активны, офицеры царской и Белой армий, как генералы Ангелеев и Белогорцев, были готовы служить даже на низших должностях. Но и более молодые рабочие и служащие, студенты и гимназисты были исполнены национальных идеалов и проникнуты желанием вступить в русскую армию. Поскольку участие русских эмигрантов в войне против Советского Союза, не считая отдельных исключений, противоречило германской политике [209], корпус был предназначен лишь для охраны объектов в Сербии. Дело дошло до конфликта с немцами, которые отстранили первого командира, генерал-майора Скородумова, и заменили его генерал-лейтенантом Штейфоном, прежним начальником штаба. Соединение, которое в сентябре 1943 г., не считая кадрового персонала, насчитывало 4769 человек [210] и, по оценке главнокомандующего войсками Сербии, превосходно зарекомендовало себя, было, согласно пожеланию главного командования сухопутных войск и при поддержке Министерства иностранных дел, за счет включения русских добровольцев из Германии, Франции, Венгрии, Хорватии, Болгарии, Греции, а также из Румынии и с прежней советской территории Транснистрия и, наконец, за счет советских военнопленных, в короткий срок увеличено до 5 полков и 16 тысяч человек [211][37]. Офицерская смена получала подготовку в собственном кадетском корпусе (1-й Русский имени Великого князя Константина Константиновича кадетский корпус) во главе с генералом Воскресенским и в нескольких юнкерских ротах[38].

Полки, с 1943 г. в растущей мере использовавшиеся в боях против партизан Тито, а в 1944 г. против вторгшихся советских войск, сражались блестяще, хотя и с большими потерями: «При этом погиб цвет эмигрантского офицерства» [212]. Остатки корпуса (3 слабых полка, около 4 тысяч человек), осенью 1944 г. пробившиеся из Сербии в Хорватию, с радостью восприняли весть об образовании КОНР и создании национальных русских вооруженных сил. Генерал Штейфон, отправившийся к Власову, заявил от имени своих солдат о готовности подчиниться главнокомандующему Освободительной армией [213]. Было решено доверить командование корпусом генерал-майору Боярскому, а Штейфона назначить инспектором по семейным проблемам солдат. С этим в принципе согласились и немцы, с которыми полковник Поздняков из армейского штаба в январе-феврале 1945 г. вел переговоры по этому вопросу, но они высказались против того, чтобы в целях реорганизации снять с фронта испытанные полки. Такова была ситуация, когда Русский корпус во главе с преемником умершего генерал-лейтенанта Штейфона[39], полковником Рогожиным, 12 мая 1945 г. под Клагенфуртом сложил оружие перед англичанами.

Помимо групп, которые по своей инициативе стремились присоединиться к генералу Власову, существовало русское соединение, сознательно шедшее собственным путем и «ничем не связанное с генералом Власовым ни в политическом, ни в оперативном отношении», – уже упоминавшаяся «1-я Русская национальная армия» генерал-майора Хольмстона-Смысловского [214]. Это самое необычное из всех добровольческих соединений находилось целиком под влиянием своего командира, бывшего капитана царской гвардии, который в межвоенный период был гражданином Польши и закончил секретные командные курсы войскового ведомства рейхсвера. Уже в июле 1941 г. Хольмстон-Смысловский[40], будучи майором вермахта под фамилией фон Регенау, сформировал на северном участке Восточного фронта русский учебный батальон (школа штаба Валли), из которого постепенно образовалось соединение абвера под русским флагом силой в 12 батальонов, которые считали себя зародышем национальных русских вооруженных сил. Это войсковое формирование, вскоре названное особой дивизией «Р», в декабре 1943 г. было распущено, Хольмстон-Смысловский, к этому времени полковник, был временно арестован, но уже в апреле 1944 г. уполномочен отделом иностранных армий Востока Генерального штаба сухопутных войск вновь сформировать свою дивизию, предназначенную для организации партизанской войны за советской линией фронта. Соединение, переименованное 22 февраля 1945 г. в «Зеленую армию особого назначения» (1-я восточная группа фронтовой разведки особого назначения), а 10 марта 1945 г. в «1-ю Русскую национальную армию», рассеянное по всему Восточному фронту, формально получило статус союзнической вооруженной силы, но осталось подчинено вермахту в тактическом и организационном отношении. Оно насчитывало 6000 человек, на 80 % – бывших советских военнопленных и перебежчиков, из которых, однако, лишь немногие были офицерами. [215] Все влиятельные командные должности находились в руках старых эмигрантов: начальником штаба был полковник Ряснянский, 1-м офицером штаба – подполковник Месснер, 2-м офицером штаба – майор Климентьев, 3-м офицером штаба – подполковник Истомин, офицером контрразведки – майор Каширин, начальником снабжения – подполковник Кондырев, командиром штаб-квартиры – подполковник Колюбакин, командиром 1-го полка – полковник Тарасов-Соболев, командиром 2-го полка – полковник Бобриков. Как и генерал Краснов, Хольмстон-Смысловский придерживался мнения, что русский народ не сможет освободиться от большевизма без иностранной, т. е. прежде всего германской, помощи. Поэтому, несмотря на внешне хорошие отношения с РОА, мер к тому, чтобы слить эту «армию» с армией генерала Власова, не предпринималось. В телефонном разговоре с Власовым и генерал-майором Трухиным в апреле 1945 г. Хольмстон-Смысловский отверг и предложение объединиться с частями РОА в Богемии, тем более что возможная связь с чехами напомнила ему о судьбе адмирала Колчака. Вместо этого он – видимо, на основе тайных договоренностей – направился на юго-запад, чтобы привести свое соединение – штаб и кадры обоих полков, в целом 73 офицера и около 400 рядовых, большинство из которых бывшие красноармейцы, – на территорию княжества Лихтенштейн и интернироваться там.