Читать онлайн «Другая история Руси. От Европы до Монголии». Страница 61

Многочисленная толпа колхозников забросала героев цветами. 13 сентября конники прибыли в Ашхабад. Этот день объявлен всенародным туркменским праздником».

И справедливо, прибавим от себя. А сравнив это с походами «монголов» оттуда же в Москву и далее, а также и обратно, сделаем, наконец, подобающий вывод. Очевидно, что и монгольский отряд Батыя, выехав весной из прикаспийских пустынь прибыл бы, как и эти рекордные всадники, не раньше сентября, а скорее всего значительно позже — в Москву, Тверь или Старую Руссу. Он уже не смог бы возвратиться домой без помощи железной дороги или дать о себе известие туда без радиосвязи до сентября следующего года, то есть монгольские «герои» пропали бы без вести для своего великого хана более чем на год. Каким же образом такой отдаленный хан мог бы держать в подчинении и своих сборщиков податей, и все крупные русские города?

Прямое наблюдение ближайшей же к нам жизни народов показывает, что все это могло быть только в том случае, если великий хан, как римский папа у католических народов, или как Далай-лама у тибетцев, считался у русских князей главой их церкви, наместником Бога на земле. Только в таком случае указания хана, живи он даже в Монголии, выполнялись бы князьями.

А между тем ортодоксальные историки как раз и отбрасывают такое объяснение, объявляя «татар» или «монголов» иноверцами, державшими власть в России только и исключительно военной силой и жестокостью. Они утверждают, что сами русские князья в продолжение трехсот лет ежегодно по очереди совершали такие же «беспримерные в истории» конные пробеги, как приехавшие в Москву 30 туркменов, и не только в Заволжскую ставку хана, но и в монгольский Каракорум, а с 1271 года, надо полагать, в Пекин (ведь Великий хан перенес туда свою столицу?) Но ездили они не с целью представиться любимому покровителю, а дабы поклониться угнетателю; ездили вопреки здравому смыслу, невзирая ни на климат, ни на физические силы людей и лошадей, ни на отсутствие дорог… хотя дорог-то они, наверное, должны были проторить немало, при столь частых и многолюдных поездках! Сохранились летописные записи о Ростовском князе Борисе Васильевиче (1231–1277), который за 14 лет княжения восемь раз ездил в «Орду» за Волгу и дважды — к Великому хану. Но как бы он успел, если Великий Хан жил не в Ватикане?

Все это — выдумки, не имеющие под собой никаких документальных подтверждений. Из подтвержденных же путешествий наших соотечественников в столь дальние края назовем первые три: 1106–1108 годы, хождение в Палестину игумена Даниила Паломника; 1471–1474 годы, путешествие в Индию Афанасия Никитина; 1618–1619 годы, открытие сухопутных дорог в Монголию и Китай казаком Иваном Петлиным. Вот сколь поздно познакомились русские с Монголией!

С нашей точки зрения, почти трехмесячный переход тридцати туркменских всадников из Ашхабада в Москву имеет даже несравненно большее значение, чем придали ему в Москве: это опытное доказательство невозможности Батыевых походов, и нам остается лишь пожелать, чтобы верящие в монгольское происхождение ига историки САМИ повторили походы Чингисхана. Там, где является возможность сомнения, опыт всегда решает дело. Но не достаточно ли только что описанного опыта?

В XIII веке Чингисхан завоевал полмира и должен был быть известен повсеместно. Но он стал известен отнюдь не сразу! Например, Данте в «Божественной комедии» (которую называют энциклопедией средневековья) ни о каком Чингисхане, равно как и о Батые, воевавшем в Европе, не сообщает. Их имена не упомянуты среди сотен имен, встречающихся в книге поэта. А ведь вся эта эпопея происходила лишь за сорок лет до рождения самого Данте!

Даже в XVI веке историки, упоминая Чингисхана, на всякий случай ссылались на чье-либо мнение, столь большое недоверие вызывала история его завоеваний. Жан Боден пишет:

«Айтон написал, что Чингисхан, правитель татар, которых некоторые называли скифами, расширил свою империю вплоть до Средней Азии».

Но хан скифов должен был жить на территории современной Украины, и не мог быть одновременно ханом монголов. И расширение его империи «вплоть до Средней Азии» означает, что расширял он ее с запада на восток, а не наоборот, иначе непонятно, как его войска оказались в Киеве, как перешли Татры по пути в Европу. А Никколо Макиавелли не вспоминает Чингисхана, даже когда специально дает перечисление самых великих полководцев Азии. Поэтому те приключения монголов, о которых знают нынешние дети, придуманы после XVI века.

Миф о Чингисхане мог появиться в Азии только с запада. И как это ни неожиданно и даже ни смешно на первый взгляд, повод к такому мифу могли дать даже не граф Балдуин и не Ричард Львиное Сердце, воевавшие в то время в Азии, а сам римский папа Иннокентий III, руководивший 4-м Крестовым походом как раз в то время, к которому относят фантастические подвиги монгола Чингисхана.

Они жили одновременно. Папа Иннокентий III (1161–1216) был Великим Царем-первосвященником; Чингисхан (родился в 1155 или 1167; журнал «Родина» № 3–4 за 1997 год называет датой его рождения 1162 год; умер в 1227) был Великим ханом — Каганом, что означает царя-священника. Даты жизни Чингиса, как истинного эпического героя, конечно, подгонялась под некоторый эзотерический смысл.

Миф о папе Иннокентии как о Чингисхане мог появиться на Востоке не без причины. Мы знаем, что рыцари, завоевав западные побережья Азии, создали там королевство Иерусалимское, княжество Антиохийское, Триполитанское, Эдесское и так далее. Все это не могло, конечно, не поразить воображение внутренних азиатских народов и не создать среди населения внутренней Азии легенд о подвигах крестоносцев. Ведь азиатские не-мусульмане должны были видеть в крестоносцах союзников против мусульман. Отсутствие мифов об этой международной эпопее непонятно в Азии! Оно непонятно и в русских летописях, пока мы не признаем, что описания «монголо-татарских орд» относятся к рыцарским орденам.

Скажем больше. Мы знакомы с крестовыми походами только по воинственным деяниям их рыцарских орденов, но забываем ордена духовные, рассылавшие своих миссионеров во все доступные для них страны света для ниспровержения тамошних алтарей вольных шаманов во имя единого для всех народов грозного Бога, милостивого Его Сына и доброй Матери. Ведь вместе с рыцарским орденом работали даже и в самом «освобожденном Иерусалиме» духовные ордена вроде иоаннитов и других.

Как далеко проникали вглубь Азии миссионеры? Очень далеко! От кого, как не от них, пришло обязательное безбрачие буддийского духовенства, по самой природе своей противоестественное? Неужели и в Монголии с Тибетом, и в западной Европе оно произошло независимо друг от друга, каким-то телепатическим путем? Ведь это же невероятно. Некоторые исследователи задолго до нас указывали на сходство внешней обрядности у тибетских лам и у римских католиков. Теперь идеология этих церквей разошлась, что было неизбежно при долгом разъединении обоих ветвей той же самой религии, ни там, ни тут не остававшихся в окоченелом состоянии, а независимо развивавшихся в различных внешних условиях.

Даже сами подвиги Чингисхана являются «дословным» отражением подвигов крестоносцев, посланных папой. Рыцари били турков, а Чингисхан туркестанцев, они завоевали венгров-угров, а он уйгуров, они покорили Данао-готов, а он тангутов, они воевали с магометанами и он с ними же и в те же самые годы, да и самоё имя его Чингисхан напоминает немецкое Konigschan — царь-священник. И вот, если мы все это примем во внимание, то увидим, что появление на Востоке мифов о папе Иннокентии III, как о великом завоевателе, не так уж и смешно, как оно кажется с первого взгляда.

Ведь папа был тогда царь царей. Он обладал не только духовной, но и светской властью, и сам считал ее всемирной, а потому назначал и низвергал по своему произволу всех христианских царей. Крестоносные войска были войсками папы, и они были посланы им на Восток, чтобы подчинить ему непокорные иноверческие народы. А потому их завоевания считались его завоеваниями, как светского властелина.[49]

И было бы даже удивительно, если бы в азиатских иноверческих преданиях Римские папы, инициаторы крестовых походов, не фигурировали в виде завоевателей. В воображении византийцев и западно-азиатских ромеев, с национальными властелинами которых крестоносные ордена боролись физической силой, эти ордена должны были представляться жестокими и свирепыми, откуда и взялось их прозвище по греческому слову «тартары», Адские люди. А в воображении далее живущих народов, например буддистов, ордена эти в легендах и мифах, не считающихся ни с какой географией, могли превратиться в собственных героев и руководителей этих народов, да зачастую крестоносцы и бывали в какие-то периоды времени руководителями этих народов. И называть их там могли Великими, то есть «Моголами».