Читать онлайн «Другая история Руси. От Европы до Монголии». Страница 105

Школа Запорожья была не рыцарская и не трудовая крестьянская. Правда, что много крепостных мужиков бежало туда, и много было поборников идеи освобождения селянства от крепостного права. Но принесенные извне, эти идеи не приживались в Запорожье и подменялись другими. Не они определяли образ Сечи и общий стиль ее жизни.

Казакование было тогда[85] особым методом добывания средств к жизни. В низовьях Днепра сабля приносила больше барышей, чем хозяйство. Именно поэтому в казачество шли не одни простолюдины, но и шляхта, подчас из очень знатных родов. До учреждения оседлого реестрового казачества в середине XVI века термином «казак» определялся особый образ жизни, «сходить в казаки» означало удаляться в степь за линию пограничной охраны и жить там как угодно, то есть, в зависимости от обстоятельств, ловить рыбу, пасти овец или грабить.

Фигура запорожца не тождественна с типом коренного малороссиянина, они представляют два разных мира. Один — оседлый, земледельческий, с культурой, бытом, навыками и традициями, унаследованными от киевских времен. Другой — гулящий, нетрудовой, ведущий разбойную жизнь, выработавший совершенно иной темперамент и характер. Казацкая служба была создана инициативой и усилиями польского государства, а не самого казачества.

Если помнить о хищной природе казачества и не смешивать его с беглым крестьянством, тогда будут понятны события середины XVII века. А события эти — не что иное, как захват малочисленной степной вольницей огромной по территории и народонаселению страны.

У казаков с давних пор была мечта получить в кормление какое-нибудь небольшое государство. Судя по частым набегам на Молдаво-Валахию, эта земля была раньше всех ими облюбована. Они ею чуть было не овладели в 1563 году, когда ходили туда под начальством Байды-Вишневецкого. Уже тогда шла речь о возведении этого предводителя на господарский престол. Через 14 лет, в 1577 году, им удалось взять Яссы и посадить на трон своего атамана Подкову, но и на этот раз успех оказался непродолжительным, Подкова не удержался на господарстве. Невзирая на неудачи, казаки чуть не целое столетие продолжали попытки завоевания и захвата власти в дунайских княжествах. Прибрать их к рукам, учредиться там в качестве чиновничества, завладеть урядами, — таков был смысл их усилий. Неудачи преследовали их, и понятно, почему: за их «ордами» никто не стоял, тогда как раньше «орды» (ордена крестоносцев) имели за спиной всю западную Европу.

В конце концов, судьба к ним оказалась благосклоннее, чем они могли даже предполагать, и отдала им гораздо более богатую и обширную, чем Молдавия, землю — Украину. Выпало такое счастье в значительной мере неожиданно для них самих, из-за крестьянской войны, приведшей к падению крепостного права и польского владычества в крае. Но, как и во всех остальных подобных случаях, более высокая хозяйственная культура оседлого населения «перемолола» и этот набег, подтверждая нам лишний раз, что и никакого другого дикого, вроде «монгольского», завоевания русских земледельческих территорий быть не могло.

1. Летописец Владимирский (ЛВ) — летопись XVI века, сохранившаяся в двух списках. ЛВ был известен историкам XVIII — начала XIX веков под названием «Летописца Кривоборского», по имени владельца рукописи в XVII веке; однако в последующие годы он был забыт. В тридцатых годах XX века ЛВ был вновь обнаружен М. Н. Тихомировым, отметившим его близость с летописью Симеоновской, а также с доступными нам фрагментами летописи Троицкой. Совпадение ЛВ с этими летописями оканчивается 6887 (1379) годом. Дополнительными источниками при написании ЛВ были, очевидно, летопись Новгородская-IV и московское летописание XVI века, основанное, в свою очередь, на одном из московских великокняжеских летописных сводов; в последней части ЛВ заметно совпадение с Прилуцким видом «Летописца от 72-х язык» и летописью Тверской (известие о причащении бывшего митрополита Зосимы в 1496 году). Полный текст ЛВ доходит до 7031 (1523) года. В разделе, посвященном XVI веку, содержится ряд известий о церковном строительстве и событиях в Москве при Василии III и митрополите Варлааме.

2. Летописец Двинской («Летописец вкратце. Списано о двинских жителех, и о наместниках, и о судиях, и воевоцких, и дьячих приездех», заглавие краткой редакции) — памятник провинциального летописания последней четверти XVII и XVIII веков. В научный оборот ЛД был введен Г. Ф. Миллером.

Погодное изложение событии в ЛД начинается с XIV века (1342, 1397 годы) и делится заголовками на три части, отражающие три этапа политической истории Поморья: борьбу за присоединение Двины к великому княжеству Московскому, правление московских наместников и, наконец, воеводское управление на Двине. Известия ЛД в основном оригинальны и содержат немало уникальных, неизвестных по другим источникам фактов.

Текст ЛД представлен тремя редакциями, сохранившимися в пятнадцати списках XVII–XIX веков. Первая редакция создавалась местным жителем и была доведена повременными записями до 1677 года, она датирована 1676–1682 годами. В нем имеется немало сведений, отсутствующих в последующих редакциях, но нет характерных для позднейшей пространной редакции дополнений, а характер известий, язык и стиль изложения светские. Текст за конец 60-х и за 70-е годы XVII века особенно подробен и насыщен живыми деталями, убедительно показывающими, что автор был непосредственным свидетелем, очевидцем событий.

Содержание этого варианта характеризуется промосковской ориентацией, отрицательным отношением к расколу, вниманием к общерусским политическим событиям и к церковной истории. ЛД представляет интерес и для изучения более ранней истории русского летописания; исследователи предполагают, в частности, что ЛД и летопись Холмогорская использовали один и тот же источник — общерусскую летопись, близкую к летописи Вологодско-Пермской.

3. Летописец Еллинский и Римский (в научной литературе именуется также «Еллинский летописец») — памятник хронографии. Автор и время создания неизвестны. А. А. Шахматов предполагал, что ЕЛ восходит к древнеболгарской «исторической энциклопедии» — компилятивному изложению всемирной истории, составленному в эпоху царя Симеона (Х век). В настоящее время предполагают, что и первая и вторая редакции ЕЛ восходят к общему архетипу, а именно к не дошедшей до нас Архетипной редакции, состав которой лучше всего сохранился в первой редакции ЕЛ. В Архетипной редакции на основе Хроники Георгия Амартола, Хроники Иоанна Малалы и Александрии Хронографической (в первой редакции) излагалась всемирная история от царствования Навуходоносора до царствования византийского императора Романа Лакапина (середина Х в). Что же касается вводной части ЕЛ в первой редакции, в которой повествуется о древнейшей истории, от сотворения мира до падения Израильского и Иудейского царств, и в которой большое место занимает пересказ античных мифов, то принадлежность ее Архетипной редакции спорна: возможно, что эта вводная часть появилась лишь в ЕЛ второй редакции, откуда впоследствии перешла в состав ЕЛ первой редакции. Она дошла до нас в четырех списках: один — конца XV века, остальные списки — XVI века.

Вторая редакция ЕЛ была составлена, видимо, в XV веке, не позднее 1453 года. Во вторую редакцию ЕЛ вошел полный текст Книги пророка Даниила с толкованиями Ипполита, почти полный текст Жития Константина и Елены, рассказ о взятии Иерусалима Титом, Сказание о построении храма Софии в Константинополе, два сказания о посмертном прощении императора-иконоборца Феофила, фрагменты из Жития Богородицы Епифания Кипрского и ряд извлечений из других памятников. Основной компонснт Архетипной редакции ЕЛ — текст Хроники Георгия Амартола — напротив, был сокращен: опущены фрагменты, содержащие богословские и мировоззренческие рассуждения. В заключительной части редакции читаются русское летописное сказание о взятии Царьграда фрягами (см. Повесть о взятии Царырада фрягами в 1204 г.) и небольшие извлечения из разных летописей (например, о походах на Византию Олега и Игоря). Завершается редакция кратким перечнем византийских императоров, доведенным до Мануила Палеолога (вступил на престол в 1391 г.).

Вторая редакция ЕЛ является значительным этапом в развитии древнерусской хронографии. В результате серьезной редакторской переработки текста Архетипной редакции памятник стал более сюжетным, значительно увеличился объем исторических сведений, в нем содержащихся. Текст был разбит на небольшие статьи, выделенные киноварными заголовками, что сделало памятник более наглядным, помогало ориентации в его тексте.