Читать онлайн «Московские легенды. По заветной дороге российской истории». Страница 97

Дом № 22 на левом углу Сретенского переулка и Большой Лубянки, с магазинами в первом этаже и учреждениями во втором, построен в 1900 году по проекту архитектора В. В. Шервуда, сына знаменитого создателя Исторического музея и часовни-памятника гренадерам — героям Плевны. Здание строилось по заказу владельца участка — Московского торгово-строительного акционерного общества и предназначалось под конторские и торговые помещения. Функциональное предназначение и определило его внешний вид, сохранившийся до настоящего времени.

В 1770-е годы участок принадлежал полковнику В. И. Толстому. В XIX веке здесь жил скульптор С. П. Кампиони, на московских кладбищах сохранились многочисленные надгробные памятники его работы.

Следующий дом по Большой Лубянке — 24 — выделяется в ряду примыкающих к нему зданий внешним декором. Это старинное здание, в подвальном этаже которого сохранились своды XVII–XVIII веков. Тогда, в начале XVIII века, это были владения князя М. А. Голицына. В начале XX века этот дом получил в наследство от последнего его владельца — своего родственника литографщика Ф. Ф. Сиверса — молодой архитектор Владимир Иванович Чагин (1865–1948). В 1902 году Чагин перестраивает дом в стиле входившего в моду модерна. Для его декора использованы элементы древнерусской архитектуры, западной готики, растительного стилизованного орнамента. Современный архитектурный путеводитель по Москве характеризует дом Чагина как «стилистически трудно определимое сооружение». Однако он очень украшает этот отрезок улицы. В 1907–1910 годах в доме Чагина находился один из первых московских кинотеатров — электротеатр «Рекорд».

Большая Лубянка, д. 24. Дом архитектора В. И. Чагина. Современная фотография

В 1920-е годы на первом этаже дома помещалась пивная Моссельпрома с дешевыми обедами «от 65 копеек». В послевоенное время, в 1950-е годы, в этом же помещении открылась «Пельменная», пользовавшаяся большой популярностью у москвичей. Здесь было чисто, дешево, вкусно и «прилично» — пива не подавали, принос и распитие водки вежливо, но строго пресекались. Постоянные посетители и интеллигентного вида дамы средних лет любили столики у окна, откуда открывался вид на Владимирский собор Сретенского монастыря.

Дом № 26 приобрел свой настоящий вид после кардинальных перестроек и надстроек двух зданий начала XIX века в 1890-е годы. Осуществлял перестройку известный архитектор С. С. Эйбушиц (1851–1898), из его московских построек самое известное здание — банк на Кузнецком Мосту (дом 15).

О том, какими были дома, перестроенные Эйбушицем, дает представление соседний трехэтажный дом № 28, который сохранил свой облик середины XIX века. В начале XIX века он принадлежал купцам Колобашкиным, затем мещанке Авдотье Троилиной, в середине века его приобрел купец И. Ф. Малюшин, в начале XX века им владела потомственная почетная гражданка М. В. Вострякова. Впрочем, жила она в собственном доме на Дмитровке и возглавляла благотворительное «Общество взаимопомощи невест», а этот ее дом был доходным. В нем помещались лавки, в том числе магазин известной в Москве фабрики головных уборов Георга Котова и меблированные комнаты «Муром» и «Лондон».

В конце 1850 — начале 1860-х годов в этом доме жил художник Василий Владимирович Пукирев (1832–1890). Он только что закончил Училище живописи, ваяния и зодчества, был беден, но полон сил и замыслов, друзья считали его выдающимся талантом. Здесь в 1862 году Пукирев написал свою самую известную, буквально всенародно известную картину «Неравный брак», за которую Академия наградила его званием профессора живописи. Друзья и современники художника рассказывали, что эта картина автобиографична.

Художник С. И. Грибков, друживший с Пукиревым, по воспоминаниям В. А. Гиляровского, о своем друге «всегда говорил с восторгом».

Гиляровский пересказывает содержание его рассказов о Пукиреве:

В. В. Пукирев. Неравный брак. 1862 г.

«— Ведь это же Дубровский, пушкинский Дубровский! Только разбойником не был, а вся его жизнь была, как у Дубровского, — и красавец, и могучий, и талантливый, и судьба его такая же!

Товарищ и друг В. В. Пукирева с юных лет, — поясняет Гиляровский, — он знал историю картины „Неравный брак“ и всю трагедию жизни автора: этот старый важный чиновник — живое лицо. Невеста рядом с ним — портрет невесты Пукирева, а стоящий со скрещенными руками — это сам Пукирев, как живой».

Эту же историю, но с указанием еще некоторых лиц, изображенных на картине, рассказывает в своих воспоминаниях старейший работник Третьяковской галереи Н. А. Мудрогель, взятый на службу еще самим П. М. Третьяковым.

«И сколько вообще я вижу знакомых лиц на многих и многих картинах! — пишет Мудрогель. — На картине Пукирева „Неравный брак“ в роли шафера за невестой художник изобразил себя… И вообще, вся картина, как я знаю, является отголоском личной драмы художника: невеста с картины должна была стать его женой и не стала, богатый и знатный старик сгубил ее жизнь. Я еще помню Пукирева красивым, бодрым мужчиной. Конечно, не таким, как он изобразил себя на картине, а все же красивым. Позади жениха стоит художник Шмельков (отдельный портрет его работы Пукирева имеется в галерее), а за Шмельковым сбоку видна голова рамочника Гребенского. Гребенский был приятелем Пукирева, у него была столярная и позолотная мастерская. Когда Пукирев написал эту картину, Гребенский решил сделать для нее раму, „каких еще не было“. И в самом деле, он сделал раму, равной которой нет в нашей галерее. Эта рама уже сама по себе художественное произведение. Она вся резная из цельного дерева — и цветы, и плоды. Третьякову эта рама так понравилась, что он стал заказывать рамы Гребенскому».

Интерьер церкви, изображенной на картине Пукирева, писался в церкви Успения в Печатниках, стоящей на углу Рождественского бульвара и Сретенки, через два дома от квартиры Пукирева.

В изданных в 1999 году воспоминаниях московского купца Н. А. Варенцова рассказывается о семейном предании, из которого следует, что в образе шафера, утверждает он, изображен не Пукирев, а двоюродный дядя автора, приятель Пукирева С. М. Варенцов, а сюжет для картины дала история его несчастной любви — любимая им и любящая его девушка вынуждена была отдать руку более богатому человеку. Увидев себя изображенным на картине, Варенцов потребовал убрать портретное сходство, что художник и исполнил, хотя и не в полной мере.

Вполне вероятно, что история приятеля дала художнику творческий импульс для воплощения этого сюжета в картине, но в то же время не подлежит никакому сомнению очень личный, исповедальный характер картины, ее эмоциональность, воспринимаемая зрителем не как стороннее наблюдение художника, а как глубоко личное переживание.

Кстати сказать, в книге воспоминаний Варенцова указано имя жениха, но с образом на картине этот конкретный человек не имеет ничего общего. Уж не говоря о том, что «старику» в действительности было 37 лет и был он не сановником со звездой, а купцом. Картина Пукирева — не иллюстрация конкретного эпизода, но художественное произведение, для создания которого автор обращается и к личному опыту, и к аналогичным фактам из окружающей жизни.

Последний дом этого квартала — № 30 построен «покоем», то есть в виде буквы «П». Верхней частью этой фигуры он выходит на Большую Лубянку, одним крылом — во внутренний тесный дворик, другим — проходит по Сретенскому бульвару. Дом построен в первой половине XIX века, тогда он был двухэтажным, в 1870-е годы надстроен третьим этажом, тогда же его фасады получили декоративное оформление, не очень пышное, но все-таки их украшающее. Дом перестраивался под квартиры, домовладелец ради увеличения жилого метража сделал в нем лестницы очень узкие и крутые. На первом этаже, как обычно, помещались лавки, в начале XX века здесь были аптека и букинистический магазин.

В старых описаниях владений этого квартала обычно имеется примечание: «Владение выходит в Милютинский переулок». Кроме главного здания, во владении были многочисленные флигеля и дворовые постройки. В первой половине XIX века этот квартал (тогда эта часть улицы, как помните, носила название Сретенки) пользовался дурной славой.

Один из центральных эпизодов поэмы Александра Полежаева «Сашка», которая поразила Николая I своей «безнравственностью», — посещение студентами публичного дома.

В поэме указан его адрес:

В. Г. Перов. В увеселительном заведении. Рисунок 1865 г.