Читать онлайн «Вместе или врозь? Судьба евреев в России. Заметки на полях дилогии А. И. Солженицына». Страница 161

117

Яков Брафман — известный российский антисемит (еврей-выкрест). Неплохо осведомленный в еврейской религии, культуре и традициях, Брафман использовал эти знания для клеветы на породивший его народ и тем снискал большую популярность и влияние, а так же официальный пост главного цензора литературы на еврейском языке. Его многочисленные «Записки», «Комментарии» и в особенности клеветническая «Книга кагала» служили много лет основным источником, откуда антисемитские идеологи черпали свои представления о евреях.

Насколько мне известно, в Советском Союзе первым привлек эту фальшивку для разоблачения сионистского заговора В. Н. Емельянов, чьи работы распространялись в самиздате. Наиболее известна книга В. Емельянова «Десионизация» (Москва, «Витязь», 1995), одно из самых крайних выражений антисемитского бреда. О В. Н. Емельянове см.: С. Резник. Красное и коричневое. Книга о советском нацизме. Вашингтон, «Вызов», 1991, стр. 47–82.

Так и о «Протоколах…» можно прочитать в наши дни, что-де подлинные они или нет, вопрос несущественный, ибо изложенный в них план покорения мира осуществлялся евреями с большой точностью. (См. С. Куняев. Наш современник, 1989, № 6. Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычев) в кн.: О. Платонов. Терновый венец России. Загадка сионских протоколов, М., Родникъ, 1999, Фронтиспис, и др.)

Урусов. Ук. соч., стр. 98.

Там же, стр. 99.

А. Мелихов. Каленый клин. «Дружба народов», 2002, № 1 (Цит. по компьютерной распечатке).

Урусов. Ук. соч., стр. 96–97.

Подробнее об этом см.: С. Резник. Растление ненавистью. Кровавый навет в России. Москва-Иерусалим, 2001, 126–130.

Эта архаичная, докапиталистическая форма землевладения устраивала как славянофилов, видевших в ней основу некоей особой русской духовности, так и революционно настроенных народников, видевших в ней предпосылку для вхождения России в социализм. Но больше всего она устраивала власти, так как землю крестьяне должны были выкупать, а взимать выкупные платежи и подати с общины, члены которой повязаны круговой порукой, куда проще и надежнее, чем с каждого крестьянина в отдельности. (По этой же причине власти долго сохраняли кагальную структуру еврейских общин, несмотря на то, что юдофобы приписывали кагалам тайную могущественную силу). Общинная форма землевладения сковывала развитие производительных сил, личную инициативу крестьянин, не давала стимула к хозяйственным улучшениям, но «зато» в ней все было «по справедливости», т. е. господствовала уравниловка.

Правильнее сказать, для освободительного движения. Оно стало революционным, потому что власть, вместо того, чтобы опереться на него как на своего союзника в проведении реформ, встретила его в штыки и стала преследовать.

Видимо, имеется в виду студент Евгений Михаэлис, малозначительная фигура, известная в основном благодаря его старшей сестре Н. П. Шелгуновой, активной шестидесятнице и одной из зачинательниц женского движения в России, оставившей два тома интересных воспоминаний. Некоторый след — не столько в движении шестидесятников, сколько в литературе об этом движении — оставила и младшая сестра Людмилы Шелгуновой Мария Михаэлис: во время гражданской казни Н. Г. Чернышевского она первая бросила на эшафот букет цветов, за что была арестована и выслана в имение родителей. Этот эпизод и все семейство Михаэлисов-Шелгуновых описаны в моей книге «Владимир Ковалевский. Трагедия нигилиста», Москва, серия ЖЗЛ, «Молодая гвардия», 1978. Должен сказать, что при изучении материалов для этой книги я нигде не встречал намека на еврейское происхождение этого семейства. Впрочем, я этим не интересовался, так как не считал и не считаю существенным. Михаэлисы были типичными представителями русской разночинной интеллигенции. Мать семейства, воспитавшая детей в свободолюбивом духе, в молодости была знакома с А. И. Герценом, от которого и восприняла негативное отношение к господствовавшему строю.

Почерпнуты они в основном из книги Льва Дейча «Роль евреев в русском революционном движении», которую трудно назвать историко-научным трудом. Скорее это личные воспоминания автора, который, с одной стороны, непомерно преувеличивал свое собственную роль, а, во-вторых, упоминал всех евреев, с которыми когда-либо встречался, хотя бы лишь мимолетно.

В 1902-03 годах, согласно официально опубликованной статистике, среди привлекавшихся по политическим делам евреи составляли 29 процентов, православные 52 процента, а остальные были католики (поляки), кавказцы и прочие инородцы.

См. А. В. Игнатьев и А. Г. Голиков. Комментарии. В кн.: Витте. Ук. соч., т. II, стр. 552–553.

Эти факты всплыли на суде благодаря защитникам, которые добивались детального обсуждения актов произвола со стороны карательных войск по отношению к подсудимым. Защите важно было доказать юридически, что их подзащитные уже понесли наказание, так как, по закону, запрещалось дважды наказывать за одно и то же преступление. После того, как судья неоднократно отклонял соответствующие ходатайства защиты как якобы не имеющие отношения к делу, защитники отказались участвовать в шемякином суде и покинули зал. Защитники не были революционерами, но, столкнувшись с невозможностью выполнять свой профессиональный долг, прибегли к революционному акту. Кстати, В. Г. Короленко, на чьей квартире в Полтаве совещались адвокаты, солидаризируясь с ними в принципе, тем не менее, считал, что они не должны были оставлять подсудимых без юридической помощи. В следующие годы адвокаты не раз прибегали к подобным актам протеста против заведомо односторонней позиции судей в политических и погромных процессах. Так судебная власть способствовала углублению революционных настроений.

А. В. Игнатьев и А. Г. Голиков. Комментарии. В кн. Витте, Ук. соч., т. III, стр. 585–586.

Витте. Ук. соч., т. I, стр. 148.

Витте. Ук. соч., т. II., стр. 207–208.

Там же, стр. 210.

Г. Свет. Русские евреи в сионизме и в строительстве Палестины и Израиля. Книга о русском еврействе. От 1860-х годов до революции 1917 г., Союз русских евреев, Нью-Йорк, 1960, стр. 258.

Глеб Успенский. Теперь и прежде. Москва, «Советская Россия», 1977, стр. 224.

Там же, стр. 225–226.

Там же, стр. 224.

Цитата по: А. Ф. Кони. Николай II. (Воспоминания). В кн.: Николай II, Воспоминания. Дневники. «Пушкинский фонд», Спб., 1994.

По закону назначение в сенат было пожизненным.

Нелишне отметить, что нарисованная здесь картина относится к эпохе Александра III, которым Витте не устает восхищаться на протяжении всех трех томов своих мемуаров — в противовес Николаю II.

Тут явное противоречие: Партия народной свободы (другое название — конституционно-демократической партия, кадеты) добивалась конституционного строя, равноправия и основных гражданских свобод. Она не практиковала террора или насилия, то есть не была партией бомбистов, убийц и разбойников, хотя и была оппозиционной партией.

Граф Н. П. Игнатьев, кроме всего прочего, был отпетый взяточник и на преследовании евреев хорошо нагревал руки. С корыстной целью он нередко распускал слух о готовящемся очередном антиеврейском законе или постановлении, а затем, получив крупную взятку, с «большим трудом» эту меру останавливал. Мемуаристы картинно описывали как это происходило. Обычно, узнав о предполагаемой драконовской мере, известный богач, филантроп и еврейский «лоббист» барон Гинцбург приглашал графа Игнатьева на обед в отдельный кабинет ресторана в гостинице Англетер. За обедом в узком кругу барон подробно объяснял графу вред, который может произойти от проектируемой меры. К концу обеда притомленный обильными возлияниями граф Игнатьев засыпал, и чтобы не мешать его сиятельству, все присутствовавшие на цыпочках выходили из кабинета. А затем один из помощников Гицбурга также на цыпочках возвращался, вкладывал в карман спящему министру конверт и выходил. Еще через несколько минут в дверь снова заглядывали. Если граф продолжал почивать, это значило, что сумма недостаточна, надо добавить. Если же граф уже бодрствовал, то все возвращались, и официантам велели подавать кофе и коньяки.