Читать онлайн «Еврейский вопрос глазами американца». Страница 63

Судья Эдвард Ван Роден был членом комиссии Армии Симпсона, которая занималась расследованием методов, применяемых в концлагере в Дахау. 9 января 1949 года в газете «Washington Daily News» и 23 января 1949 года в лондонском «Sunday pictorian» он привел несколько примеров использования пыток:

…Следователи, говорит он, одевали на голову осужденного черный капюшон и затем били по лицу медными кастетами, пинали и били резиновыми дубинками… Все, кроме двоих из 139 обследованных нами немцев получили серьезные повреждения яичек. [446][447]

Многое из доказательств «бойни», предлагаемые сегодня историками – это «признания» на судах по военным преступлениям. Я сомневаюсь, а можем ли мы доверять «признаниям» тех, чьи яички были повреждены во время допроса? Я также был шокирован, когда узнал, что сотрудники русского КГБ, которые сами совершили огромное количество преступлений против человечества, стали судьями.

Мой друг в Гражданском Совете сказал, что один американский судья, бывший председателем одного из трибуналов, разоблачил несправедливость Нюрнбергских судов. Я выяснил, что судья Верховного Суда Айовы Чарльз Ф. Венерстурм отказался от назначения, возмущенный процедурой. Он заявил, что обвинение не давало возможности защите собрать улики и подготовить дело, что в судах не пытались выработать принцип законности, а руководствовались исключительно ненавистью к нацистам. К тому же, сказал он, 90% состава суда в Нюрнберге составляли люди, которые по политическим или расовым основаниям были предубеждены против защиты. Он утверждал, что евреи, многие из которых являлись немецкими беженцами и новоиспеченными американскими гражданами, преобладали в составе Нюрнбергских судов и более интересовались местью, нежели справедливостью.

Вся атмосфера была нездоровой…Адвокатами, клерками, переводчиками, исследователями являлись те, кто стали американцами только в последние годы, и в чьей биографии отпечатались европейские ненависть и предубеждение. [448]

Я также выяснил, что мой военный идол, генерал Джордж С. Паттон, не поддерживал суды по военным преступлениям. В частности в письме жене он писал:

Я искренне против этого военного криминального материала. Это нечестно и семитично. Я также против отправления военнопленных как рабов на работу за границу, где многие умрут от голода. [449]

Армии наших союзников – Советского Союза – насиловали практически всех немецких женщин в оккупированных областях – от мала до велика. Они убили миллионы и миллионы заставили покинуть родной дом зимой 1945 года. В Восточной Пруссии, являвшейся веками немецкой землей, советскими было убито или выслано все немецкое население. В 1990-х еврейский исследователь Джон Сек предоставил документы, свидетельствующие об убийстве евреями десятков тысяч немцев после войны.[450]

Преступления совершались не только советскими или евреями. Союзники также внесли свою лепту. Была проведена операция, в ходе которой сотни тысяч русских и восточноевропейских антикоммунистов было сослано в СССР и обречено там на мучения, рабский труд и массовые убийствам.

Узнав о запланированной союзниками насильственной peпатриации, многие из них покончили жизнь самоубийством. Другим позорным преступлением союзников явился план Маргентау, осуществленный после войны. Согласно плану каждый немецкий гражданин получал порцию еды, которая была даже меньше чем та, которую раздавали в Германии узникам концлагерей.

Мне было больно читать о немецких матерях, вынужденных заниматься проституцией, чтобы накормить своих детей. После того, как война закончилась, сотни тысяч немецких граждан умерли в первый год жестокой оккупации союзников.[451]

С пониманием того, что война создает такого рода несправедливости обеим сторонам, я начал серьезно ставить под сомнение свою веру, что во всех неправильных действиях во время Второй мировой войны виновны немцы. Открытие того, что союзники тоже совершали зверства, напомнило мне об ошибочной антиюжной пропаганде, развязанной после того, как янки освободили тюремный лагерь в Андерсонвилле во время войны между штатами. Многие из заключенных-северян умерли там от болезней и недоедания. И это произошло потому, что южным войскам было буквально нечем кормить своих пленных. Многие южане сами ужасно страдали от политики «выжженной земли» Уильяма Т. Шермана, разрушенных железных дорог и морской блокады. При таких обстоятельствах удивительно ли, что тюремные лагеря были адом, и объясняется это вовсе не злорадным планом или заговором… Будучи еще в колледже я узнал, что, хотя Север и не страдал от нехватки продуктов, условия в их тюремных лагерях были немногим лучше, чем в южных.[452] Когда я прочел о прямом приказе Линкольна, запрещающем тюремщикам-янки отдавать пленным южанам посылки с едой и одеяла, присланные сердобольными родственниками, я узнал горькую правду, что победители всегда выдают себя справедливыми, а побежденных – несправедливыми.

Признав явную несправедливость Нюрнбергского суда, мне стало проще взглянуть на Ликвидацию объективно, так как она основана на заявлениях Международного Военного Трибунала в Нюрнберге.

Одним из примеров жалкости Нюрнбергских улик стало содержательное признание Рудольфа Хоеза, бывшего нациста и коменданта лагеря Аусшвитц. Годами историки Ликвидации трубили о признании Хоеза как о доказательстве умышленного истребления нацистами евреев. В принципе оно и легло в основу заявления о массовых отравлениях в Аусшвитце. Главный историк Ликвидации Рауль Гильберг основательно рассчитывал на него. Но когда его полное, неизданное сочинение стало широко известно в 1960-х, многие эксперты Ликвидации были смущены и к 1990-м многие признали очевидную нереальность признания. Историк Кристофер Браунинг В статье «Ярмарка тщеславия» отметил:

Хоез был очень слабым и запутанным свидетелем. По этой причине его постоянно использовали ревизионисты, чтобы дискредитировать память об Аусшвитце как таковом. [453]

Во– первых, проблема заключается в цифрах. В своем признании Хоез заявил, что в Аусшвитце было отравлено 2.5 млн. евреев. Сегодня практически все так называемые авторитеты Ликвидации, включая нынешнего куратора музея и центра Аусшвитц доктора Франтишка Пайпера, говорят, что цифра эта -1,2 млн. Зачем Хоезу было врать?

Он также признался в невозможных вещах. Например, утверждал, что, после того как сотни жертв были отравлены цианидом водорода, рабочие без масок тотчас же входили в невентилируемые комнаты и выносили тела. Он писал, как они, выполняя задание курили и закусывали. Для сравнения приведем тот факт, что в настоящее время в штате Калифорния газовые камеры после экзекуции проветривают часами, но даже тогда рабочие не могут войти без специальных масок и костюмов, чтобы не подвергнуться действию токсической субстанции, способной убить, проникнув через поры. Любой, кто немедленно вошел бы в большое помещение, насыщенное цианидом водорода, убившим сотни людей тотчас же пополнил бы собой список жертв, В своем признании Хоез также ссылается на концлагерь Волчек, которого никогда не существовало.

Свои мемуары Хоез писал, ожидая суда и экзекуции в тюрьме КГБ в Польше, испытывая все те сложности, которые предполагают подобные обстоятельства. Руперт Батлер в своей антинацистской, направленной против Хоеза, книге «Легион смерти» ярко описывает его задержание. Вот его отчет о пытках и аресте Хоеза:

11 мая 1946 года в 5 часов вечера фрау Хоез открыла дверь шести интеллигентным специалистам в британской униформе, высоким, опасным и имеющим наиболее изощренную практику долговременного и безжалостного расследования.

Позже мы обнаружили, что он потерял таблетку цианида, которую большинство из них носило с собой. Хотя не то, чтобы у него был шанс использовать ее, т к. ему в рот мы втиснули фонарь (ручной электрический фонарик)…

Кларк завопил: «Как тебя зовут?» С каждым ответом «Фриш Лат» его рука врезалась в лицо заключенного. Когда это произошло в четвертый раз Хоез сломался и назвал себя…

Неожиданно дали выход отвращению еврейские сержанты. Заключенного сорвали с верхней койки, оставив без пижамы. Затем поволокли на один из столов для пыток, где, как показалось Кларку, удары и крики длились бесконечно. Наконец офицер-медик предупредил капитана: «Отзовите их, если не хотите получить труп…»

Хоеза поволокли обратно в машину Кларка, где сержант влил ему в горло основательный глоток виски, Затем Хоез попытался заснуть, но Кларк тыкал ему в лицо свою служебную дубинку, приказывая по-немецки: «Держи свои поросячьи глаза открытыми, ты, свинья…»