Читать онлайн «Нефтяные магнаты: кто делает мировую политику». Страница 68

В настоящее время, по мнению Лестера Брауна, Китай впервые превзошел США и стал первым потребителем зерна — 382 миллиона тонн против 278 миллионов тонн. Похожая ситуация и с потреблением мяса. Китай теперь потребляет 63 миллиона тонн, а США — 37 миллионов. Но в то время как потребление мяса в США разнообразно (говядина, свинина, курятина), в Китае преобладает свинина. Следовательно, эти цифры неверные, учитывая количество населения: 1,3 миллиарда человек в Китае и 250 миллионов в США.

Экспорт зерновых находится в руках небольшой горстки стран, особенно США и Канады, где сельское хозяйство является особенно интенсивным. Америка остается самым крупным импортером нефти и самым крупным экспортером пшеницы в мире. В этой стране, потребляющей в среднем в тридцать раз больше природной энергии, чем развивающиеся страны, только один сельскохозяйственный сектор использует 17 % всей имеющейся энергии. Интенсивное земледелие наносит вред окружающей среде, вызывает эрозию почвы и требует больше нефти для ирригационных систем, для двигателей тракторов и других сельскохозяйственных машин, а также для заводов, производящих гербициды и пестициды, которые тоже создаются на нефтяной основе.

Интенсивные культуры вызывают эрозию почвы. В США каждый год гибнет более 809 000 гектаров земли из-под хлебов. Частично из-за излишнего употребления пестицидов, основанных на углеводороде, которые теперь используются в тридцать три раза больше, чем двадцать лет тому назад. То же самое и с удобрениями, которые изготавливаются на базе аммиака, полученного из природного газа. Для того чтобы представить себе важность участия энергии, и особенно нефти, в этом производстве, следует знать, что производство 1 килограмма азота, использующегося в качестве удобрения, потребует от 1,4 до 1,8 литра нефти, не считая природного газа.

По данным Национального института удобрений, США с 30 июня 2001 года по 30 июня 2002 года потребили 12,3 миллиона тонн азотных удобрений, а это означает, если принять скромный расчет 1,4 литра горючего на 1 килограмм азота, расход 96,2 миллиона баррелей нефти. Это более того, что весь мир потребляет за день.

Нефть является вездесущей для систем охлаждения, которые сохраняют продукты питания, а также витамины, минералы, красители, которые к ним добавлены. Изготовление коробок, бумаги, пластика, целлофана и упаковок также основано на нефти, так же как доставка этих продуктов грузовиками-рефрижераторами в больницы, школы, магазины и рестораны, куда покупатели отправляются много раз за неделю на своих автомобилях.

Использование нефти поощрило развитие сельского хозяйства — благодаря всем производным от природного горючего, удобрениям, пестицидам — и рост населения в мире. Но мы столкнулись и с иной реальностью: сегодня мы потребляем природную энергию, которая не пополняется, со скоростью, в миллион раз превосходящей скорость ее сотворения.

Возрастающее потребление нефти позволило в течение последних ста пятидесяти лет достичь прогресса в медицине, как в производстве медикаментов, так и в развитии медицинской инфраструктуры — больниц, поликлиник, подъездных путей.

В августе 2003 года отключение электричества в штатах Мичиган, Огайо и Пенсильвания, Нью-Йорк и Вермонт еще раз подчеркнуло эту зависимость, так как пострадало более 50 миллионов людей. В больницах генераторы тока пришли в негодность, органы, предназначенные для трансплантации, погибли, и многие операции были прерваны или были закончены почти в темноте, без кондиционированного воздуха.

Нефть является важной составной частью многих видов медицинского оборудования и медицинской мебели, таких вещей, как мешочки для крови, зонды, сердечные клапаны, шприцы, иглы, пробирки, перчатки, протезы, препараты химиотерапии против рака, оксид этилена для стерилизации оборудования, анестезирующие средства, аспирин, бинты, кортизон, антигистамины.

Комментируя нашу возрастающую зависимость от нефти, Берт Клайн, который в подразделении энергетической политики американской администрации отвечал за средства здравоохранения, писал в 1981 году: «Новые технологии [в области медицины] ничего не стоят, если нет энергии для их развития и для их функционирования».

Никто не может представить себе объема потенциальной энергии, заключенной в нефти или в газе: один баррель нефти, 159 литров, равняется почти 25 000 часов работы человека; один галлон горючего (4,546 литра в британском галлоне и 3,785 литра в американском галлоне) равняется 500 часам работы.

Я наивно полагал, что информационная революция уничтожит это положение, унаследованное от индустриальной революции XX века. Двадцать лет тому назад я вел расследование в Силиконовой долине, этой крайней точке капитализма, где в 12 000 километрах от Европы, уже находящейся в расстройстве, кризиса не было благодаря постоянному спору между дерзанием и разумом. В результате миллиарды долларов готовы к инвестициям, новое предприятие создается каждую неделю плюс 500 долларовых миллионеров, и это все происходит в эпоху, когда большинству из обитателей этого места менее тридцати лет.

В 60 километрах от Сан-Франциско я обнаружил экономику, основанную на «песке и мозгах» — на песке из-за силикона, дающего возможность изготавливать микропроцессоры, а мозги, чтобы их понимать, — и это заменяло традиционную экономику.

В 1984 году я выпустил книгу «La Puce et Geants» («Блоха и гигант»), где описывался этот необычайный процесс, ведущий к обретению скорости и к миниатюризации. В «Интел» 450 000 транзисторов устанавливают на таком крошечном кусочке, что он может провалиться в щель на полу. Исследователи говорят, что они могут удваивать каждый год количество компонентов, установленных на одном микропроцессоре, в то время как цена на продукцию будет снижаться более чем на 30 %. В автомобильной отрасли, как мне объяснили, тот же феномен позволил бы купить за 2,85 доллара «роллс-ройс», который мог бы проезжать 200 000 километров на 2 литрах бензина.

Мы пережили два нефтяных кризиса, и вдруг я вижу наметки новой экономики, которая помогла бы нам избавиться от нефтяной зависимости, от подчиненности нефти. По сути дела, черное золото, как и коммунизм, получило свое развитие в XX веке и умрет вместе с ним.

Я с восхищением слушаю Роберта Нойса, основателя «Интел», первого производителя микропроцессоров в мире. Он говорит: «С общественной и культурной точек зрения всегда будут существовать люди и противники перемен, но их существование будет все более и более неоправданным: уже менее 40 % активного населения работают в производственной сфере».

Я смотрю на его руки, складывающие листок с заметками, лежащий на его столе. «С точки зрения чистой энергии эта бумажка является абсурдом. Будет гораздо проще и дешевле передавать информацию простым импульсом». Из его окна видна автодорога Эль-Камино, проходящая через центр Силиконовой долины и связывающая Сан-Франциско с Лос-Анджелесом. «Большинство этих автомобилей, — говорит Нойс, — не несут ничего, кроме информации в виде мозгов водителей и пассажиров. Зачем же эти дороги и этот расход энергии? Скоро все это движение не будет себя оправдывать».

Я вспоминаю Нойса, когда отправляюсь в Силиконовую долину. Этот человек, умерший более пятнадцати лет назад, этот необыкновенный человек так никогда и не смог насладиться быстрым взлетом «Интел», ставшего индустриальным гигантом и являющегося одной из самых новаторских фирм в мире. Ему никогда не приходилось сидеть в ежедневных огромных пробках, которые начинаются при въезде в Сан-Франциско и заканчиваются в 50–60 километрах — в Силиконовой долине. Его предсказание не исполнилось. Еще больше людей, чем было двадцать лет назад, продолжают «перевозить информацию» в автомобилях, идущих сплошным потоком. Ясновидящие из Силиконовой долины продолжают, очевидно, сохранять допотопные рефлексы: двигаться шагом, сидя в огромных пробках, созданных потребителями традиционных видов энергии.

Это соображение привело меня к получению информации: строительство обычной модели автомобиля требует 27 баррелей нефти, а количество горючих материалов, использованных при этом строительстве, равняется двойному весу самого построенного автомобиля. Это странно, но по сути довольно логично. Американское химическое общество сообщает, что производство одного грамма электронной микросхемы требует 630 граммов природного горючего; изготовление одной-единственной 32-мегабайтной микросхемы памяти DRAM требует 1,5 килограмма природного горючего и 31 килограмма воды. Сооружение одного кабинетного компьютера требует расхода природной энергии, в два раза превышающего его вес, в то время как энергии, использованной для создания девяти или десяти компьютеров, хватает для производства одного автомобиля.