Читать онлайн «Доктрина шока. Становление капитализма катастроф». Страница 98

В это трудно поверить, однако в целом примерно таким же был план Вашингтона относительно Ирака: подвергнуть шоку и страху всю страну, намеренно разрушить ее инфраструктуру, не вмешиваться, когда ее историей и культурой завладели мародеры, а потом сделать вид, что все в порядке, с помощью неограниченных поставок дешевых бытовых приборов и заграничной еды сомнительного качества. Для Ирака этот цикл упразднения культуры и замены ее новой не был теорией, все это действительно произошло, причем за считанные недели.

Пол Бремер, возглавивший оккупационную власть в Ираке по просьбе Буша, признался, что когда он прибыл в Багдад, грабежи еще были в разгаре и порядок не был восстановлен. «Едва выехав из аэропорта, увидел, что Багдад весь в огне, в буквальном смысле слова… На улицах не было машин, не работало электричество, остановилась добыча нефти, экономическая деятельность замерла, мне не удалось увидеть ни одного полицейского». И тем не менее для разрешения кризиса Бремер предложил немедленно открыть границы страны для ничем не ограниченного импорта: никаких тарифов, пошлин, инспекций или налогов. Через две недели после приезда Бремер торжественно объявил, что Ирак «открыт для бизнеса». За одну ночь одна из самых закрытых стран в мире (санкции ООН почти целиком запрещали внешнюю торговлю) превратилась в самый гостеприимный рынок мира.

Пока грузовики, забитые награбленным добром, ехали к покупателям в Иорданию, Сирию и Иран, им навстречу двигалась армия платформ, уставленных китайскими телевизорами, DVD с голливудскими фильмами и иорданскими спутниковыми тарелками, которые затем выгрузили на тротуары багдадского района Карада. Одну культуру сожгли и растащили по частям, и тут же ей на смену привезли новую, заблаговременно упакованную в ожидании этого часа.

Многие американские компании ожидали этого момента, чтобы стать участниками эксперимента по расширению территории капитализма. Среди них была и фирма New Bridge Strategies, основанная бывшим руководителем Федерального агентства США по чрезвычайным ситуациям Джо Олбоу. Эта фирма обещала, используя свои политические связи на высшем уровне, помочь транснациональным американским корпорациям получить лакомые куски в Ираке. Один из сотрудников фирмы с энтузиазмом говорил: «Получить права на распространение продукции Procter & Gamble — это просто золотая жила! Один хорошо укомплектованный супермаркет 7 Eleven разорит 30 иракских магазинов, а один Wal Mart просто покорит всю страну»[957].

Подобно узникам Гуантанамо, которых отвели в «уголок любви», весь Ирак собирались купить с помощью чипсов Pringles и поп культуры. По крайней мере, именно так себе представляла это администрация Буша, строя планы относительно Ирака после войны.

Война в Ираке уже так долго находится в аварийном состоянии, что легко забыть, как представляли себе ее течение вначале. А такая концепция существовала и была четко сформулирована на конференции, организованной Госдепартаментом США в Багдаде в первые месяцы оккупации. Там собрались 14 высших политиков и чиновников из России и Восточной Европы — министры финансов, главы центральных банков, бывшие заместители премьер министров. Они оказались в Международном аэропорту Багдада в сентябре 2003 года, им раздали военные каски и бронежилеты, а затем доставили в «зеленую зону» — окруженный стеной район внутри города, где находилось управляемое США правительство Ирака, Временная коалиционная администрация и американское посольство. В бывшем саддамовском конференц центре высокопоставленные гости преподавали маленькой группе влиятельных иракцев уроки капиталистических преобразований.

Одним из лекторов был Марек Белька, бывший министр финансов Польши, который несколько месяцев работал под руководством Бремера в Ираке. Белька на этой встрече убеждал иракцев, что они должны использовать момент хаоса, чтобы «пробить» реформы, «в результате которых многие люди потеряют работу». Первый урок, которому может научить Польша, состоит в том, что убыточные госпредприятия следует немедленно распродать, не пытаясь спасти с помощью общественных фондов». (Он забыл упомянуть, что народное недовольство вынудило «Солидарность» отказаться от плана молниеносной приватизации, что спасло Польшу от катастрофы, какую пережила Россия.) Второй урок был еще более суровым. Прошло всего пять месяцев после падения Багдада, и Ирак находился в состоянии гуманитарного кризиса. Безработица составляла 67 процентов, недоедание было повсеместным, и от массового голода спасали лишь правительственные субсидии на питание и товары первой необходимости, как это происходило ранее в рамках программы ООН «Нефть в обмен на продовольствие». В период действия санкций можно было покупать газ крайне дешево. Белька сказал иракцам, что помехи для рынка следует как можно скорее устранить: «Развивайте частный сектор, начав с отмены субсидий». Он подчеркивал, что эти меры «важнее приватизации и вызывают больше споров»[960].

Затем наступила очередь Егора Гайдара, бывшего заместителя премьер министра при Ельцине, которого считают автором программы шоковой терапии для России. Приглашая Гайдара в Багдад, Госдепартамент, похоже, надеялся на неведение иракцев относительно того, что в самой Москве Гайдар отнюдь не в почете из–за тесных связей с олигархами и из–за того, что довел до нищеты десятки миллионов россиян [961]. Действительно, под властью Саддама доступ к новостям из окружающего мира в Ираке был ограничен, однако на конференции в «зеленой зоне» собрались преимущественно иракцы, только что вернувшиеся из изгнания; в 90‑е годы, когда Россия переживала кризисы, они читали газету The International Herald Tribune[962].

Мохамад Тофик, временно исполняющий обязанности министра промышленности Ирака, рассказал мне об этой странной конференции, которая тогда не освещалась в прессе. Несколько месяцев спустя мы встретились, и Тофик все еще смеялся над той конференцией. Он сказал, что иракцы не восприняли всерьез этих высокопоставленных рекламных агентов, сказав им, что решение Пола Бремера открыть границы для свободного потока импорта уже значительно ухудшило жизнь пострадавших от войны людей — и если продолжать в том же духе, сократив субсидии на газ и на питание, оккупанты получат революцию. Тофик выразил и свое мнение относительно звездного лектора: «Я сказал организаторам конференции, что если бы я действительно хотел вдохновить нас на приватизацию в Ираке, то попросил бы Гайдара говорить: «Делайте все наоборот по сравнению с тем, что сделали мы"».

Когда Бремер стал издавать декреты в Багдаде, Джозеф Стиглиц, бывший старший экономист Всемирного банка, предупреждал, что в Ираке будет применяться «более радикальная форма шоковой терапии, чем в бывших советских странах». И это правда. По заранее разработанному плану Вашингтона Ирак должен был стать такой же новой территорией, как Россия в начале 90‑х, только на этот раз именно американские фирмы — не местные, не европейские, не российские или китайские — должны оказаться первыми в очереди на получение миллиардов. И ничто не будет мешать проведению еще более мучительных экономических преобразований, потому что, в отличие от стран бывшего Советского Союза, Латинской Америки или Африки, для этих перемен не понадобится церемония переговоров между сотрудниками МВФ и местными политиками идеалистами, которыми Казначейство США пыталось тайно дирижировать. В случае Ирака Вашингтон обходился без посредников: МВФ и Всемирный банк играли всего навсего роль поддержки, а в центре стояли США. Пол Бремер и был правительством; как сказал высокопоставленный американский военный репортер Associated Press, не было необходимости вести переговоры с местным правительством, потому что «на данном этапе это бы означало вести переговоры с самими собой»[963].

Эта ситуация была характерным отличием процесса экономических преобразований в Ираке от предшествовавших экспериментов. В 90‑е годы постоянно приходилось доказывать, что «свободная торговля» не является имперским проектом, теперь же в этом не было необходимости. Раньше это всегда был «облегченный вариант» свободной торговли с осторожными переговорами, теперь же это стало «тяжелым вариантом», без передачи полномочий и участия политиков марионеток, который создаст новые рынки непосредственно для западных монополий на полях превентивной войны.