Читать онлайн «Кризис коммунизма». Страница 38

Будущее общества есть продолжение настоящего в той мере, в какой в будущем сохраняется и воспроизводится строительный материал общества — люди и достижения их прошлой деятельности. Кроме того, в будущем сохраняют силу универсальные социальные законы организации и жизнедеятельности людей, а также универсальные законы эволюции и развития человеческих объединений. Будущее в этом смысле есть настоящее, лишь перенесенное в условия будущего. Если настоящее познано в соответствии с принципами науки, то тем самым познаны и самые фундаментальные предпосылки будущего. Настоящее дает ключ к пониманию не только прошлого, но и будущего. Подлинное научное познание вообще имеет целью открытие универсальных закономерностей, включающих в себя фактор времени, но не связанных специфически с настоящим, прошлым или будущим.

Я различаю детерминистическое и теоретическое прогнозирование. Первое основывается на принципах детерминизма. Эти принципы подвергались основательной критике в истории науки и философии. Я хочу здесь лишь отметить, что возможности детерминистического прогнозирования в области социальных явлений крайне ограничены. В социальных процессах участвует огромное число факторов и событий. Не все они имеют одинаковое значение для эволюции. Многие из них вообще не играют роли («допороговые» явления). Действие других остается скрытым. Различные факторы действуют порою в противоположных направлениях. Одни и те же факторы порождают противоположные следствия. Временные соотношения причин и следствий разнообразны. Одни и те же причины в разных условиях порождают разные следствия, а одни и те же; следствия порождаются разными причинами. Так что если достаточно строго проанализировать случаи детерминистического прогнозирования с логической точки зрения, можно заметить, что они, как правило, логически несостоятельны, иллюзорны, апостериорны в отношении уже свершившихся событий и ненадежны в отношении будущего или в принципе невозможны. Так что когда некоторые из моих критиков приписывают мне социологический детерминизм, они либо не знают, что такое детерминизм, либо не понимают сути моего подхода к прогнозированию, либо умышленно его фальсифицируют. Определив его с помощью бессмысленного словечка «детерминизм», они полагают, что тем самым покончили с ним весьма научным способом.

Мое прогнозирование является не детерминистическим, а теоретическим. Последнее характеризуется совсем иными принципами и средствами. При этом будущее рассматривается не вообще как состояние той или иной страны или человечества вообще в какое-то время в будущем, а лишь в той мере, в какой оно является реализацией объективных потенций и тенденций настоящего. Средством прогнозирования является такой анализ настоящего, результатом которого должно быть изобретение научной теории, построенной по правилам логики для языковых конструкций такого рода и позволяющей делать логические выводы относительно будущего, исходя из некоторых эмпирических данных о реальности. Теоретическое прогнозирование в социальных исследованиях подобно прогнозированию природных явлений с помощью естественно-научных теорий. Возможности теоретического прогнозирования точно так же ограничены. Но они ограничены иначе, чем возможности детерминистского прогнозирования. Они ограничены в отношении того, что именно можно предсказать. Зато они надежнее в предсказании того, в чем они компетентны. Теоретически невозможно предсказать, например, персональную судьбу Горбачева и то, кто станет его преемником, но зато можно предсказать судьбу его реформаторской деятельности и перспективы любой коммунистической страны в этом отношении.

Возможность предвидения будущего оспаривается с помощью самых различных аргументов. Например, такой древний парадокс используется для этого. Если мы можем предвидеть, что какое-то событие произойдет в будущем, то мы можем принять меры, чтобы это событие не произошло. Значит, мы не можем его предвидеть, точнее — наше предвидение будет ложным. Этот парадокс, как и любой другой, есть результат неопределенности и многосмысленности языковых выражений и отсутствия должного анализа реальной ситуации.

Надо различать деятельность людей, включающую в себя целеполагание и предвидение возможных результатов своих действий, и взгляд на исторический процесс как бы со стороны, с позиций наблюдателя, не вмешивающегося в этот процесс. Теоретическое прогнозирование есть такой взгляд со стороны. Эти два вида предвидения будущего в рассуждениях на эти темы смешиваются, порождая «парадоксы» такого рода, какой я привел выше.

Люди делают свое будущее в настоящем. Будущее есть результат деятельности людей в настоящем. Причем деятельности целесообразной и волевой. Люди предвидят результаты своей деятельности, ставят перед собою цели и прилагают усилия к тому, чтобы их осуществить. Почему же в таком случае вообще возникает проблема предвидения? Потому, что не все подконтрольно воле людей. Возникают непредвиденные следствия их деятельности. Людей много, их цели и намерения разнообразны. Они вступают в конфликты, препятствуют друг другу. Суммарный результат их действий далеко не всегда совпадает с тем, к чему стремятся отдельные участники исторического процесса. Люди совершают ошибки в своих расчетах. Возможности их предвидения ограничены. Думая о ближайших результатах своих действий, они не задумываются над более отдаленными их следствиями. Плюс ко всему — далеко не все действия людей включают в себя осознанные цели и предвидение результатов. Многие действия являются автоматичными, машинообразными или животнообразными. Короче говоря, имеется достаточно много причин, вследствие которых совокупный процесс жизни людей приобретает черты объективного процесса природы. Научный подход к нему должен отвечать тем же требованиям, каким отвечает научный подход к явлениям иного рода. И даже такие субъективные факторы этого процесса, как цели, воля, предвидение и т.п., должны рассматриваться на тех же основаниях, на каких рассматриваются молекулы, электроны, хромосомы, кристаллы, химические реакции и прочие явн| ления природы. С научной точки зрения все явления человеческой жизни и истории суть объективные явления.

Имеется еще один важный аспект дела. Определенная часть членов общества и человечества сознательно действует в направлении такого будущего, какое для них желательно и какое можно предвидеть теоретически. Эти люди могут скрывать свои подлинные цели, маскировать их, чтобы ввести в заблуждение других. Могут впадать в самообман. Другие могут поддаваться обману, могут закрывать глаза на последствия действий первых. Третьи могут быть просто безразличными, хотя могут понимать суть дела. Теоретическое предвидение имеет целью обнажить реальные намерения участников исторического процесса и предсказать результаты их действий. Этот аспект дела особенно важен в наше время, когда сравнительно небольшая часть общества может навязать свою волю многим миллионам членов общества и манипулировать ими. В коммунистических странах это очевидно. Объективно научное предвидение в таких случаях в очень ничтожной мере влияет на цели и действия творцов истории. Они относятся к историческому процессу как игроки, а не как ученые. Они не верят в научные предсказания. Они настолько уверены в своей мощи, что рассчитывают обмануть не только людей, но и законы эволюции. Преследуя свои эгоистические цели и игнорируя возможные последствия своих действий, эти люди представляют в наше время самую большую угрозу будущему человечества. Одна из задач теоретического прогнозирования — анализ объективной роли таких людей в истории и предсказание последствий этой роли. Такого рода прогнозы я неоднократно делал в отношении деятельности советского руководства, в частности — горбачевского. На эту тему я уже писал выше. Насколько я был прав, отчасти уже сейчас можно судить, а отчасти покажет время.

Мы можем интересоваться тем, что будет в стране или в мире вообще через 10, 100 или тысячу лет. Интерес этот вполне оправдан. Но теоретический подход к будущему иначе смотрит на проблему времени. Для него время есть фактор эволюции, а не просто какой-то период в будущем, в отношении которого мы проявляем какой-то интерес. Здесь время не задается в задаче исследования, а открывается как элемент закономерных процессов в обществе. Здесь возникают иного рода проблемы, а именно — с какой скоростью протекают те или иные процессы в обществе, сколько времени требуется на осуществление каких-то действий и мероприятий властей и т.д. Фактор времени в таком смысле, как правило, игнорируется в рассуждениях на социальные темы. Особенно отчетливо это проявилось в горбачевской реформаторской суете и в рассуждениях по ее поводу на Западе. Например, возможно ли поднять экономическую эффективность советских предприятий на уровень, сопоставимый с западным? Да, возможно. Но за какое время? Социальные процессы такого рода в коммунистической среде протекают медленнее, чем в капиталистической. На решение этой задачи нужно в условиях Советского Союза времени во много раз больше, чем рассчитывает горбачевское руководство. Или другой пример. Возможно ли коммунистическое общество «с человеческим лицом», т.е. с реальной демократией, сопоставимой с западной, и уровнем жизни, аналогичным западному? Возможно. Но на это даже в самых благоприятных условиях нужны многие десятилетия и даже столетия острой борьбы со всеми ее атрибутами.