Читать онлайн «Великая Отечественная катастрофа-3». Страница 53

На 1 мая 1940 года в германской армии имелось 3465 танков. Это число складывалось из 1077 Pz.I, 1092 Pz.II, 143 Pz.35(t), 238 Pz.38(t), 381 Pz.III, 290 Pz.IV и 244 командирских танков. Для кампании на Западе, начатой 10 мая 1940 года, Германия в составе 10 танковых дивизий сосредоточила 2582 танка, включая 554 Pz.I, 920 Pz.II, 118 Pz.35(t), 207 Pz.38(t), 349 Pz.III, 280 Pz.IV и 154 командирских танка.

Боевые действия продолжались 6 недель, и победа обошлась немцам недешево. Только безвозвратно были потеряны 839 танков — почти треть от всего количества задействованных в сражениях. Еще 11 пришлось списать после боев в Норвегии. Там воевали 54 немецких танка в составе 40-го отдельного танкового батальона, в который входили 29 Pz.I, 18 Pz.II, 3 Neubau-Pz.Ppfw.IV и 4 командирских танка. Кроме того, 5 танков погибли на транспортном судне, потопленном на пути в Норвегию.

Столь тяжелые потери заставили немцев принять экстренные меры по дальнейшему усилению защиты своих боевых машин. Последняя крупная серия «двоек» — Pz.II Ausf.F — получила лобовую броню толщиной 30–35 мм. Начиная с августа 1940 года до самого

1942 года полным ходом шла модернизация ранее выпущенных Pz.III Ausf.E, F и G. Они перевооружались на 50-мм пушки длиной 42 калибра. Лобовая броня их корпуса и подбашенной коробки была усилена дополнительными 30-мм броневыми плитами. В результате суммарная толщина брони в этих местах доводилась до

60 мм, и они становились непробиваемыми для наиболее распространенных в то время 37-мм и 45-мм противотанковых пушек. Pz.III Ausf.H модернизировался подобным образом еще на заводе в процессе выпуска.

В конструкции следующей серии «троек» — Ausf.J — недавний боевой опыт в полной мере был учтен с самого начала. Башня, подбашенная коробка и корпус спереди у них были защищены 50-мм цементированной броней, примерно равной по прочности прежней составной 60-мм. Дополнительные 30-мм броневые плиты спереди устанавливались как на ранее выпущенные Pz.IV Ausf.D, так и на Pz.IV Ausf.E, которые уже находились в производстве. Дальнейшая модификация «четверки», Pz.IV Ausf.F, сразу получила 50-мм цементированную лобовую броню, непроницаемую для 37– и 45-мм бронебойных снарядов. Такой же броней были защищены спереди и немецкие штурмовые орудия. На 1 июня 1941 года в вермахте имелось 5162 исправных танка, из них 877 Pz.I, 1074 Pz.II, 170 Pz.35(t), 754 Pz.38(t), 350 Pz.III с 37-мм пушкой, 1090 Pz.III с 50-мм пушкой, 517 Pz.IV и 330 командирских танков. Из них для проведения операции «Барбаросса» немцы сосредоточили 337 Pz.I, 756 Pz.II, 155 Pz.35(t), 625 Pz.38(t), 259 Pz.III с 37-мм пушкой, 707 Pz.III с 50-мм пушкой, 439 Pz.IV и 224 командирских, а всего — 3502 танка в составе 17 танковых дивизий. Из имеющихся в наличии 377 штурмовых орудий немцы выделили 272 для поддержки своих армейских пехотных частей и соединений, а еще 18 были включены в состав боевых частей СС.

Показательно, что морально устаревшие к тому времени «единички», не имевшие резервов веса для модернизации, большей частью были выведены из первой линии. Только недавно сформированные 12-я, 19-я и 20-я танковые дивизии из-за нехватки лучших танков имели в общей сложности 126 Pz.I в своих танковых полках. Еще суммарно 26 таких танков были на вооружении танковых полков 9-й, 12-й и 18-й танковых дивизий. Остальные 185 этих танков этого типа, принявших участие в войне на Восточном фронте, состояли на вооружении рот, которые были включены по одной в саперные батальоны каждой из немецких танковых дивизий. При этом все такие танки, кроме машин командиров рот, были оборудованы устройством на корме для перевозки и сбрасывания подрывного заряда весом до 50 килограммов. Их применяли для уничтожения препятствий и заграждений на поле боя, поэтому сбросить заряд в нужное место можно было изнутри танка.

Необходимо отметить, что именно саперные «единички» стали главным источником расхождений в численности немецких танков, собранных для операции «Барбаросса», которые нередко встречаются в исторической литературе. Некоторые историки не относят их к числу боевых танков на том основании, что они не входили в состав танковых полков, и считают специализированными инженерными машинами. С нашей точки зрения это неверно — ведь установка вышеописанного устройства на Pz.I практически не отразилась на его боевых возможностях.

В Красной армии в предвоенный период развитие танковых войск шло гораздо более извилистым путем. Первоначально главной задачей танков РККА была непосредственная поддержка пехоты и конницы в бою. Танковые подразделения предполагалось включать в состав стрелковых и кавалерийских частей и соединений или держать в резерве Главного командования для использования на решающих участках фронта. В конце 20-х годов в СССР была разработана теория глубокой наступательной операции. Такая операция состояла из прорыва обороны противника на всю ее глубину и дальнейшего развития успеха путем ввода в прорыв массы подвижных войск — танков, мотопехоты и конницы, которые выходили на оперативный простор. Их действия должна была поддерживать авиация, а в тылу противника планировалась высадка воздушных десантов с целью разгрома его резервов. В свете этой концепции появилась необходимость в организации самостоятельных соединений подвижных войск.

Первым таким соединением стала механизированная бригада, созданная в мае 1930 года по инициативе К. Б. Калиновского. После его гибели в авиационной катастрофе в 1931 году бригаде присвоили его имя. Осенью 1932 года в Красной армии были сформированы первые два механизированных корпуса, а в 1934 году к ним добавились еще два, один из которых был развернут на базе бригады имени Калиновского. Кроме них, в 1932 году были сформированы 5 отдельных мехбригад, а к 1935 году их число довели до 14. В 1938 году в РККА существовали уже 26 механизированных и бронетанковых бригад, а также 7 танковых и запасных танковых бригад. В 1938–1939 годах 28 мехбригад, имеющих на вооружение танки типа БТ и Т-26, назвали легкими танковыми, а 4 танковые бригады, оснащенные танками Т-28 и Т-35 — тяжелыми танковыми бригадами. Тогда же мехкорпуса переименовали в танковые и реорганизовали.

Но первый же практический опыт их применения во время похода в Польшу в 1939 году оказался неудачным: выяснилось, что эти соединения получились громоздкими и трудноуправляемыми. Вместо совершенствования их структуры было принято решение расформировать танковые корпуса. Высшим соединением советских танковых войск снова осталась бригада.

Но впечатляющие результаты кампании 1940 года на Западе заставили пересмотреть такое положение, и в июне 1940 года началось формирование 8 мехкорпусов новой организации. Это было своевременное и правильное решение, которое имело под собой солидную материальную базу. СССР тогда располагал достаточным количеством боевой техники, снаряжения и транспорта для их полного укомплектования. Хватало для них и обученного личного и командного состава. В октябре 1940 года их формирование было в основном завершено, и нарком обороны С. К. Тимошенко вместе с начальником Генштаба К. А. Мерецковым предложили сформировать еще один мехкорпус.

Но 1 февраля 1941 года Мерецкова сменил Г. К. Жуков, и уже 12 февраля руководимый им Генштаб представил советскому руководству новый мобилизационный план, согласно которому число мехкорпусов доводилось до 30. Формирование всех недостающих корпусов началось немедленно, но для его завершения перед войной уже не хватало ни времени, ни техники, ни подготовленных кадров. Проблема усугублялась тем, что для оснащения этих многочисленных мощных соединений требовалось огромное количество танков — около 31 тысячи. Только танков нового типа было необходимо построить не менее 15 тысяч. При сохранении существовавшего в 1941 году темпа выпуска танков полностью укомплектовать все мехкорпуса удалось бы только к концу 1943 года. Колоссальные ресурсы советской индустрии были до предела загружены изготовлением танков, а необходимость производства автомобилей повышенной проходимости и большой грузоподъемности, бронетранспортеров, тягачей, самоходных артиллерийских и зенитных установок недооценивалась, поэтому их выпускали очень мало или не делали вообще.

Создание именно 30 мехкорпусов было обосновано очень просто. Советское военное командование в то время оценивало число танков, состоящих на вооружении вероятного противника — германской армии — в 10 тысяч штук. Реально их было около половины этого количества, но в СССР тогда предполагали, что немцы примут на вооружение трофейные французские танки. На самом деле, как мы уже отмечали, они не соответствовали немецким требованиям и использовались в вермахте очень мало, да и то в основном не на передовой, а в тылу, для борьбы с партизанами. Но для планирования будущей войны за основу была взята цифра именно 10 тысяч вражеских танков, а дальше простым умножением на 3 получилось число своих, нужных для борьбы с ними. Отсюда и пришли к необходимости иметь в строю 30 мехкорпусов примерно по 1000 танков в каждом. Ведь общеизвестно, что для успешного наступления необходимо создать троекратное превосходство в силах и средствах.