Читать онлайн «Будущее: рассекречено. Каким будет мир в 2030 году». Страница 41

С отстранением от власти правительства Януковича и эскалацией напряженности с Россией после аннексии Крыма созданы все условия для того, чтобы страна скатилась в более ожесточенный конфликт с более широким охватом, хотя украинские военные поступили мудро и не попытались начать боевые действия за контроль над Крымом. Есть и другие территории в материковой части Украины, где большой процент населения поддерживает Россию, особенно в Донецкой области, где аннексия Крыма повлекла массовые беспорядки. Там население более смешанное, так что акции любой из сторон легко могут выйти из-под контроля и привести к насилию.

Некоторые украинцы и их сторонники на Западе призвали к вооруженному сопротивлению российской агрессии на Украине, что наверняка вызовет усугубление конфликта. В 2011 г. было проведено исследование, в котором рассмотрены 323 ситуации сопротивления с применением насилия и без, имевшие место с 1900 по 2006 г. Выяснилось, что сопротивление без насилия в 53 % случаев имело успех, по сравнению всего с 27 % вооруженных столкновений, даже когда приходилось иметь дело с таким же сильным противником{188}. Исследование также показало, что вооруженное сопротивление в исторической перспективе не приносило ни более быстрых, ни лучших результатов. В среднем кампания гражданского сопротивления продолжается три года в отличие от военного сопротивления, которое в среднем длится девять лет. К тому же любому гражданскому сопротивлению для успеха необходимо «привлечь широкие слои общественности, причем самых разных ее представителей»{189}. Поэтому успешное движение сторонников западного пути для Украины против России должно быть массовым и мирным. Вооруженная кампания расколет страну еще больше и может стать разрушительной, а также послужит предлогом для активного российского вмешательства.

Как мы уже видели, однажды начавшуюся гражданскую войну очень трудно остановить: насилие порождает насилие. Гражданскую войну у самых границ Европы будет трудно игнорировать. США и ЕС обязались не осуществлять военного вмешательства, но в случае нарастающего насилия они будут вынуждены вооружать прозападных украинцев, а также разместить войска НАТО в Польше и странах Балтии, непосредственно у российских границ. И мир может снова вернуться в состояние холодной войны.

России, Украине, США и Европе нужно найти дипломатическое решение, которое позволит всем сохранить лицо, до того, как начнется разгул насилия. Но любое решение, чтобы оно было долгосрочным, должно также решать проблему украинской экономики. Хотя ставки для России высоки, клятва Путина защищать русских не позволит ему пойти на попятный и отказаться от поддержки пророссийских сил, не подорвав при этом свою политическую позицию. Российская экономика может сильно пострадать, особенно если санкции ужесточатся, а Запад разорвет экономические связи с Россией. Ущерб, возможно, уже нанесен, если европейцы примут решение диверсифицировать источники энергоносителей и таким образом снизят свою зависимость от импорта из России. На это уйдут годы{190}, но затяжной кризис может послужить стимулом.

Возможны и более масштабные глобальные последствия. Успех России в укреплении сферы влияния может стать переломным моментом для распада всей мировой системы на региональные блоки. Это воодушевит ту часть китайской элиты, которая мечтает видеть страну лидером в Восточной Азии. Необходимо противопоставить российской агрессии решительное международное усилие, одной воли Запада недостаточно. Я говорю об этом, потому что удивительным образом потенциальные мировые державы, такие как Китай, Индия и Бразилия, равнодушно отнеслись к российской агрессии. США и Европе нужно быть осторожными, чтобы своими действиями не вызвать неприязнь у партнеров во всем мире, из-за того, что может показаться, будто они единственные, кто устанавливает правила хорошего тона{191}.

Наряду с нарастающей напряженностью сразу в нескольких регионах еще одним существенным фактором, повышающим вероятность войны, станет доступность смертоносных и разрушительных технологий. Вспомним главу 1, где мы говорили о росте значения отдельной личности. Мы живем в эпоху, когда у государства больше нет монополии на то, чтобы совершать убийства или производить разрушения в особо крупных масштабах. В ближайшие 15–20 лет мы станем свидетелями расширения спектра средств вооруженной борьбы, особенно возможностей нанесения точного удара, киберинструментов и оружия биологического террора. Возможность получения на рынке ключевых компонентов, таких как изображения, чертежи и практически открытый доступ к данным GPS-навигации, увеличит в ближайшие 10 лет доступность высокоточного оружия для государств и негосударственных организаций. Распространение такого оружия может поставить под угрозу важную инфраструктуру.

Это страшная перспектива для Ближнего Востока в частности: там действуют многочисленные террористические и повстанческие группировки. Представим себе «Хамас» или «Хезболлу» с ракетами, которые могут точнее попадать в цель. Под угрозой могли бы оказаться даже США, несмотря на все свои возможности. Не исключено, что распространение высокоточного оружия большой дальности и ракетных комплексов, предназначенных для поражения кораблей, станет проблемой для сил передового развертывания. Третьи стороны могут отказываться от сотрудничества из страха стать жертвами сверхточного оружия. Атакующие становятся слишком самоуверенными, а следовательно, и более склонными использовать вооружение. Точность оружия создаст у атакующих ложное представление о собственных возможностях. Они могут решить, что способны наносить точечные атаки для получения определенного эффекта.

Об угрозе кибероружия говорилось много. Его способность полностью изменить природу ведения боевых действий сильно преувеличена. Опасность его – в неожиданности и различных уровнях разрушительности. Возможные сценарии включают скоординированные атаки при помощи кибероружия, которые одновременно приводят в негодность разные объекты инфраструктуры. Один такой сценарий подразумевает ситуацию, когда одновременно на многие недели выйдет из строя программное обеспечение, отвечающее за электричество, интернет, работу банкоматов, средств вещания, светофоров, финансовых систем и воздушного сообщения. Пока тенденции кибератак показывают: несмотря на то что одни компьютерные системы надежнее других, мало кто, а может, и никто не может полностью гарантировать безопасность{192}.

Некоторым агрессорам кибервойны дают еще одно преимущество, которое редко можно получить в рамках реальных боевых действий: анонимность и низкая себестоимость. Поэтому такое оружие очень популярно у враждебно настроенных группировок или лиц, желающих посеять хаос. Пока кибероружие, доступное преступникам, не отличается сложностью по сравнению с тем, которое могут применить государства, но ситуация, скорее всего, изменится по мере того, как криминальные организации будут становиться более подготовленными и в перспективе смогут продавать свои услуги государствам и негосударственным организациям, имеющим еще более опасные намерения.

На сегодняшний день самой опасной кибератакой был червь Stuxnet, который смог, пусть и на время, приостановить иранскую ядерную программу. Он нарушил работу почти 1000 центрифуг для обогащения уранового топлива. По мнению экспертов, иранцы, обнаружив вирус и избавившись от 1000 зараженных устройств, смогли предотвратить больший ущерб. Некоторые эксперты опасаются, что самыми далекоидущими следствиями атаки Stuxnet станет возможность реверс-инжиниринга. Вредоносная программа может быть модифицирована для атаки на любую промышленную систему контроля – будь то электрические сети, нефтеперерабатывающее предприятие, атомная электростанция или опасное химическое производство{193}.

Сейчас террористы стремятся унести как можно больше человеческих жизней. Но их подход может измениться, когда они осознают масштаб разрушений, которого можно достичь при помощи кибероружия или новых технологий из области синтетической биологии (см. главу 3 и главу 6).

Как человека, сделавшего карьеру в спецслужбах, меня часто спрашивают о терроризме и его последствиях. Терроризм – старая как мир тактика, которая не исчезнет никогда. Но нынешняя фаза, когда центральное ядро «Аль-Каиды» руководит широчайшей сетью из укрытий в Афганистане и Пакистане, подходила к концу еще до смерти Усамы бин Ладена в 2011 г. Убийства мусульман снизили привлекательность организации, война в Афганистане стоила «Аль-Каиде» ее исходной базы и заставила перебраться в более сложные условия на территориях проживания пакистанских племен, а американское преследование лишило организацию многих лидеров и ключевых лиц, не считая самого бин Ладена. Родственные «Аль-Каиде» организации в Сирии, Ираке, Сомали, Ливии и на Аравийском полуострове, а также в других местах, в большей степени занятые местными врагами, будут и дальше представлять угрозу. Шиитские группировки, такие как «Хезболла», видят в терроризме средство достижения целей. Нынешний кризис в Сирии и Ираке идеально подходит для террористических групп, стремящихся создать для себя безопасную гавань среди всеобщего смятения. К сожалению, имеющиеся на сегодня виды смертоносных и разрушительных технологий, которые будут распространены еще шире и доступны частным лицам и небольшим группам, означают, что в будущем группировки станут серьезной угрозой по масштабу разрушений, который они смогут причинить.