Читать онлайн «Доктрина шока». Страница 101

Законы Бремера, которые должны были вызвать восторг инвесторов, не отличались особой оригинальностью — они были одной из версий все той же шоковой терапии, только тут она проводилась быстрее. Однако капитализм катастроф Буша не мог ждать, когда эти законы заработают. Новизна иракского эксперимента заключалась в том, что вторжение, оккупация и восстановление страны сами по себе превратились в новый, полностью приватизированный рынок. И этот рынок, как и американский комплекс национальной безопасности, был создан во многом за счет денег налогоплательщиков. Только на восстановление Ирака Конгресс США выделил 38 миллиардов долларов, 15 миллиардов дали другие страны, а 20 миллиардов были получены за счет иракской нефти15.

Когда стало известно об этих миллиардах, многие прославляли восстановление Ирака, вспоминая план Маршалла. Буш развивал эту параллель, заявив, что восстановление Ирака — это «величайшее финансовое предприятие подобного рода со времен плана Маршалла», а в одном из своих телевизионных обращений сказал: «Америке уже приходилось совершать такое же раньше. После Второй мировой войны мы подняли на ноги побежденные страны — Германию и Японию — и помогли им создать представительные правительства»16.

Однако пропажа миллиардов, выделенных на восстановление Ирака, совсем не похожа на ту историю, о которой упоминал Буш. В рамках плана Маршалла некоторые американские фирмы получали прибыль, посылая в Европу снаряжение и продукты питания, однако целью тогда была помощь разрушенным войной экономикам, становление самодостаточных рынков, создание рабочих мест и системы налогов, которая позволит финансировать социальные службы. Результатом всего этого стали экономики Германии и Японии, которые имеют явно смешанный характер.

Теперь же кабинет Буша осуществлял нечто прямо противоположное плану Маршалла, фактически во всех смыслах его зеркальное отражение. Этот план гарантировал подрыв и без того ослабленного промышленного сектора Ирака и массовую безработицу. После Второй мировой войны иностранным фирмам запретили инвестирование в Европе, чтобы не показалось, что они используют свое преимущество в неблагополучных странах, теперь же было сделано все возможное, чтобы привлечь сюда корпоративную Америку (хотя бросили кости корпорациям тех стран, которые вступили в так называемую Коалицию доброй воли). С самого начала проект реконструкции Ирака был воровством отпущенных на это средств, это воровство оправдывала непоколебимая расистская идея о превосходстве США и второсортности Ирака, тут были виноваты не просто «демоны» коррупции или неэффективности, проект был обречен с самого начала.

Ничего из этих денег не получили иракские предприятия, которые могли бы снова открыться и заложить основу для устойчивой экономики, создать рабочие места и финансировать программы социальной защиты. Иракцы не играли в этом плане вообще никакой роли. Вместо этого контракты федерального правительства США, в основном при посредстве USAID, поручали компаниям создать страну по готовым образцам, разработанным в Вирджинии и Техасе. Это был, как настойчиво повторяли оккупационные власти, «подарок от народа Соединенных Штатов народу Ирака», иракцам оставалось только развернуть упаковку17. Для его сборки не требовалась даже помощь дешевой иракской рабочей силы, поскольку важнейшие американские подрядчики, такие как Halliburton, Bechtel и инженерный монстр из Калифорнии Parsons, предпочитали привозить иностранных рабочих, которых можно было с большей надежностью контролировать. Тут снова иракцам досталась роль изумленных зрителей — сначала им показали чудеса американской военной техники, а теперь демонстрируют чудеса инженерного искусства и управления.

Как и в индустрии национальной безопасности, роль правительственных работников — хотя бы американских — была сведена к минимуму. Бремер имел всего полторы тысячи подчиненных для управления огромной страной с населением в 25 миллионов. Это представляет резкий контраст с компанией Halliburton, на которую в этом регионе работало 50 тысяч человек, многие из которых раньше были государственными служащими, но перешли в частный сектор из-за более высокой зарплаты18.

Слабое присутствие государства на фоне мощного участия корпораций отражало тот факт, что кабинет Буша использовал восстановление Ирака (он полностью контролировал ситуацию, в отличие от возможностей американской бюрократии у себя на родине) для воплощения замысла о пустом государстве, где все функции возложены на наемных исполнителей. В Ираке не нашлось ни одной государственной функции, которая показалась бы настолько важной, чтобы ее невозможно было передать подрядчику, особенно такому, который оказывал финансовую поддержку республиканской партии или организовывал добровольных участников предвыборных кампаний. Иностранцы, работавшие в Ираке, использовались на основе принципа Буша: если задачу может выполнить частная организация, она и должна ее выполнить.

Поэтому Бремер просто издавал законы, но разрабатывали планы и управляли экономикой частные бухгалтеры. (BearingPoint, дочерняя компания международной фирмы KPMG, занимающейся аудитом и консалтингом, получила 240 миллионов долларов на создание в Ираке «системы, управляемой рынком», — на 107 страницах контракта слово «приватизация» упоминается 51 раз, большую часть контракта написала сама BearingPoint.) Были наняты мыслители, чтобы думать (был заключен контракт с британским Институтом Адама Смита, чтобы помочь в приватизации иракских компаний). Частные фирмы, занимающиеся безопасностью, и оборонные подрядчики обучали новую армию и полицию Ирака (среди прочих DynCorp, Vinnell и USIS, принадлежащая Carlyle Group). Компании, занимающиеся образованием, составили учебные планы и отпечатали новые учебники (для выполнения этих задач вашингтонская компания Creative Associates, консультирующая в сфере управления и образования, заключила контракты более чем на 100 миллионов долларов)19.

В то же время модель использования Halliburton, впервые опробованная Чейни на Балканах, где военные базы превратились в маленькие города этой компании, стала применяться в гораздо больших масштабах. Halliburton занималась не только военными базами по всей стране, но и «зеленой зоной», которая с самого начала была городом-государством, где Halliburton выполняет всевозможные функции: содержит дороги, борется с насекомыми, организует показ кино и дискотеки.

Временная коалиционная администрация в Ираке с ее небольшим штатом не могла наблюдать за работой всех подрядчиков, кроме того, администрация Буша считала такое наблюдение необязательной функцией, которую можно передать стороннему исполнителю. Колорадская инженерно-строительная компания СН2М образовала с Parsons совместное предприятие, которому заплатили 28,5 миллиона за контроль работы четырех других крупнейших подрядчиков. Даже работа по строительству «местной демократии» была приватизирована и передана Исследовательскому институту Триангла (Северная Каролина), с которым заключили контракт на 466 миллионов долларов, хотя совершенно непонятно, чем этот институт доказал свою квалификацию в деле строительства демократии в мусульманской стране. Среди руководителей иракского проекта института Триангла преобладали известные мормоны, такие как Джеймс Мэйфилд. Последний, вернувшись из Ирака в Хьюстон, говорил, что, по его мнению, мусульман можно убедить в том, что Книга Мормона не противоречит учению пророка Магомета. Домой он однажды писал о своей мечте: иракцы воздвигнут ему памятник как «основоположнику демократии» в их стране20.

Когда все эти иностранные корпорации прибыли в страну, 200 государственных предприятий Ирака практически не работали из-за постоянных перебоев подачи электроэнергии. Когда-то промышленность Ирака была одной из самых продуманных в регионе; теперь же его крупнейшие фирмы не могли стать даже подрядчиками субподрядчиков в работах по восстановлению собственной страны. Иракские фирмы могли бы поучаствовать в этой золотой лихорадке, если бы получили аварийные генераторы и смогли устранить важнейшие поломки, что было вполне реально, учитывая скорость, с которой Halliburton строила военные базы, похожие на пригороды Среднего Запада США.

Мохамад Тофик сказал мне на встрече в Министерстве промышленности, что постоянно посылал просьбы о генераторах, указывая на то, что 17 государственных цементных заводов находятся в идеальном состоянии: они могли бы поставлять строительные материалы для реконструкции, а одновременно это дало бы работу десяткам тысяч иракцев. Но местные фабрики так ничего и не получили — ни контрактов, ни генераторов, ни помощи. Американские компании предпочитали и закупать цемент, и искать рабочую силу за границей, что обходилось в 10 раз дороже. Один из экономических указов Бремера прямо запрещал иракскому центральному банку финансировать государственные предприятия (этот факт стал известен лишь через несколько лет)21. Как считает Тофик, бойкот иракской промышленности имел под собой не практические, а идеологические основания. Он сказал мне, что среди людей, принимавших тогда решения, ни один не верил в государственный сектор.