Читать онлайн «Корона Ордынской империи, или Татарского ига не было». Страница 99

101

Л. Н. Гумилев также отмечает склонность китайцев проводить геноцид «неугодных народов», и именно по расовым (антропологическим) признакам. Например, во время уничтожения китайцами хуннов в конце IV в. «погибло много китайцев с бородами и возвышенными носами» (34, 103, 387) — как видим, были уничтожены даже метисы, внешностью напоминавшие ненавистных китайцам хуннов.

Во второй части данной работы рассмотрим подробнее участие русских в «делах татар и войнах, проведенных ими» (П. Карпини) — и увидим, что это имело место значительно раньше до «монголо-татарского нашествия на Русь». Л. Н. Гумилев объясняет наличие большого количества русских в монголо-татарской армии так: «народ видит, что царь милостив, и правление хорошее, и шел к нему охотно» — со ссылкой на свидетельства очевидца Марко Поло. Русские войска направлялись в Китай практически все время существования Улуса Джучи и Монгольской империи — ив большом количестве. А. А. Гордеев приводит данные о направлении на службу в Китай еще Бату ханом трех туменов русских воинов (примерно 30 000 человек) (24, 49).

Войска из русских воинов направлялись в Китай также при ханах Берке и Узбеке. Русские воины, направленные Узбек ханом, составляли также охранный полк и элитный конный корпус, называвшийся «войско асов». Не удивительно поэтому, что «русские поселения были даже в далеком Китае. По свидетельству китайских хроник, в начале XIV в. около Пекина существовали поселки русских охотников, рыбаков и воинов» (49, 194). Л. Н. Гумилев пишет, что после войны, начавшейся с восстания 1351 г., в которой русские принимали активное участие на стороне монголо-татар, русские в Китае более не упоминаются — также как и татары. «Видимо, смешались с восточными монголами и растворились в их среде», высказывает предположение Л. Н. Гумилев (30, 350).

Но учтем следующее: было уже отмечено выше, что на службу в другие регионы державы монголы-воины (военнослужащие любого ранга и любой этнической принадлежности) направлялись только вместе с семьями (24, 124; 87, 30). Поэтому «смешиваться с восточными монголами» русским дворянам и воинам монгольской державы особой необходимости не было. И в случае, если бы они не были уничтожены китайцами или не эмигрировали, они бы сохранились в Китае как этногруппа русских. Например, как хэзарейцы — халха-монголы в Афганистане.

Отметим, что книги (именно — «монгольская литература»!) изымалась китайцами у населения и уничтожалась планомерно вплоть до XIX в. Русский путешественник П. К. Козлов отмечал: «Китайцы неоднократно уничтожали все старые книги и сутры, записки и документы у монголов района Цайдама и Куку-Нора. В самый последний раз, в 1848 г., было сожжено очень много книг» (111, 16).

Обратим внимание на районы, в которых китайцы и маньчжуры продолжительное время (десять поколений подряд!) усиленно выискивали и изымали для уничтожения «книги на татарском языке и бумаги с татарскими письменами»: Цайдам — горный хребет на восточной границе Уйгурии, а Куку-Hop — озеро на северо-западе КНР, граница провинции Ганьсу. Как мы помним, именно в тех районах располагались татарские государства еще «до эпохи Монголов» и именно те районы были «поприщем первых успехов Чынгыз хана», как выразился В. П. Васильев.

«Урянхай-монголы в эпоху Чингисхана обитали по р. Онон и впоследствии перекочевали на территорию к востоку от хребта Хинган» (111, 137). Дополним: именно эти «урянхай-монголы», союзники китайцев в войне с Монголами, были объявлены в китайской легенде соплеменниками Чынгыз хана.

Полагаю, что в данной фразе еще один наглядный пример того, что название «монголы» означало именно политическое сообщество — «верноподданные державы монголов».

«События, связанные с именем Чингисхана и его преемников, уже давно привлекают к себе внимание историков КНР… Чингисхан для них — лишь хан одного из «национальных меньшинств Китая». Хубилай и другие великие ханы в связи с этим объявляются «китайскими императорами» (111, 4).

«Столь нелепый вывод имеет свою историю. Он основывается на абсурдной версии о существовании некоего «родства» между монголами (халха-монголами. — Г.Е.) и китайцами (ханьцами), сочиненной ранее в духе пресловутой концепции «единой китайской нации». Она утверждает, что такая одна-единственная нация, ядром и собирателем которой были ханьцы, существует в Китае уже несколько тысячелетий, и все другие народности страны являются лишь ее ветвями». А отсюда можно уже и понять, почему, и главное, для чего китайцы «в свое время начали искать свое «родство» с Чингисханом»: «Уже стало почти закономерным для некоторых китайских историков рассматривать историю монгольского народа как одну из составных частей истории Китая наряду с другими землями, отторгнутыми в свое время Чингисханом и его преемниками от различных государств. Пренебрегая фактами, они заявляют, что «Чингисхан является выдающимся политическим и военным деятелем Китая, так как он и его преемники завершили объединение Китая» (там же). То есть, территория державы монголов, согласно логике китайских историков — это территории, бывшие тогда китайскими — не больше, и не меньше. Как видим, китайцы составляли свою «историю монголов» с учетом того, что «они могут быть использованы в политической борьбе» (105, 17): историю о том, что «Чынгыз хан — халха-монгол, и соответственно, китаец. Тот, который перебил татар». Которые были «палачами их дедов и отцов» — китайцев, и, по данной логике, Чынгыз хана — тоже. Комментарии излишни. Л. Н. Гумилев в свое время заметил: «Какое счастье, если подумать, что китайцы не добрались до Европы на рубеже нашей эры!.. Итак, именно тогда, когда Китай обладал силой и мощью для завоевания Азии и установления Pax Sinica, хунны и тюрки, а еще раньше жуны и ди, а позже монголы остановили агрессию Китая на Запад. И в этом — заслуга степных народов перед человечеством» (35, 66).

Напомню, что эту историю писали Минские китайские историки в конце XIV в. уже после поражения державы монголов в Китае, и, примерно в 1369 г., она уже была готова — по официальной версии. И «намеренно не указали», как мы видим, весьма важные сведения, противоречащие «персо-китайской легенде».

В. П. Васильев имеет в виду, что предки татар примерно в VI–VII вв. вышли из Маньчжурии к горам Иньшань.

Согласно данным татарских источников, прадеда Чынгыз хана звали Турумтай чичен, а деда — Тумаул (105, 106), или, по другой транскрипции, Томавыл (42, 64, 251).

На современном татарском языке означает «золотая тетрадь», или книга для записей и фиксации определенных сведений.

Рашид ад-Дин пишет в одном своем письме: «Мы направляем в ту сторону ходжу Али Фирузани, чтобы смыл старые дафтары, которые появились во времена тиранов-тюрок и битикчи-притеснителей» (86, 101). Тюрками Рашид ад-Дин называет татар, так как, по его же определению, во многих странах Азии и Европы «тюркские племена называют татарами» (87, 103).

Понятия «тюрки» (сообщество тюркоязычных народов и племен) и «татары» (один из тюркоязычных народов) у Рашид ад-Дина и его соавторов, естественно, те же, что и у его предшественников — уйгура-караханида Махмуда Кашгари (XI в.) (53, 118–119), араба Ибн-аль-Асира (начало XIII в.), сведения из работ которых приводились выше. А также Рашид ад-Дин и его соавторы не расходятся в определении указанных понятий со своими современниками — другими мусульманскими авторами, их сведения также использованы в данной работе (101).

Здесь необходимо отметить, что вряд ли был прав И. П. Петрушевский, утверждая, что «Рашид ад-Дин называет тюрками все кочевые скотоводческие народы Азии, как тюркоязычные, так и монголоязычные, так как к тюркам причислены и тангуты, то есть тюрки — термин не столько этнический, а социально-бытовой» (87, 28). С одной стороны, можно понять И. П. Петрушевского — если бы он стал особо подчеркивать, что «тюрки — сообщество близких по языку и обычаям племен и народов», он мог быть запросто обвинен в пантюркизме со всеми вытекающими отсюда последствиями для него лично и его семьи, так как писалось предисловие к данному изданию перевода «Сборника летописей» в 1952 г. Теперь по существу вопроса: ошибка Рашид ад-Дина (или его помощников) с отнесением тангутов либо еще какой-либо нетюркской народности или племени к тюркам — согласитесь, далеко не убедительный аргумент. Ведь при этом очевидно из тех же сведений, содержащихся в «летописи Рашид ад-Дина», что тангуты были именно оседлым народом, а не «кочевым скотоводческим» — их «владения состояли из городов, селений и крепостей» (там же, 143). Также как и уйгуры-тюрки — «в ней (стране уйгуров) много находится городов, и укрепленных мест, главный же город называется Карахоко» (там же, 148).