Читать онлайн «Корона Ордынской империи, или Татарского ига не было». Страница 72

И войск у Ярослава было предостаточно, если судить по приведенному выше, и в 1240–1242 гг. эти полки спасают Новгород от крестоносцев (31, 536).

То есть, как мы видели, во-первых, до татаро-монгольского нашествия русские воюют с русскими, причем очень жестоко. Кто-то воюет с целью захвата рабов — женщин и детей, для продажи их в рабство в чужие страны, и попутно уничтожает мужчин в подвергаемых набегам местностях — чтобы не собрались и не пришли потом за своими близкими, как татары к Хорезмшаху.

И русский князь Ярослав Всеволодович сотоварищи воюет со «своими», с русскими же, и его отец тоже воевал — только цель у Всеволода и его сына иная, они воюют за единую Русь, за державу, чтобы положить конец всем междоусобицам и прекратить набеги, совершаемые этими самыми «своими». И соответственно, прекратить уничтожение мирного населения и разрушение населенных пунктов. То есть — остановить процесс, который летописец назвал — «погибель земли русской» (36, 99–100).

Во-вторых, мы видели из приведенных примеров, что и в начале монголо-татарского нашествия еще продолжаются междоусобицы (например, Киев захватывают и разоряют русские под носом, извините, у татар).

И русский князь Ярослав продолжает воевать с русскими тоже, но в основном — с литовцами и крестоносцами. То есть мы видим по поведению Ярослава — он действует в интересах своей Родины — вместо того, чтобы грабить соседа, более близкого и слабого, Великий князь идет в далекий поход отражать наступление литовцев и крестоносцев, отнюдь не слабых.

После взятия Владимира татарами (завоевателями — по версии западников) Ярослав становится Великим князем Владимирским — то есть, возглавляет княжество отца и продолжает его дело — дело объединения Руси. Татар во Владимире уже нет — никто не мешает Владимиру править практически по всей Руси. И население не раздражают татарские воины, у которых после месяца жизни в полевых условиях, сопровождавшейся непрерывными боями, устрашающий, отнюдь не «богоугодный» вид, да и отнюдь не примерное, надо полагать, поведение[185].

Более того — татары (уже совместно с русскими — фактически это признано официально) в 1239–1240 гг. завоевывают остальные княжества, которые объединяются в единую державу русскую, и Батый, хан Улуса Джучи, «почти Ярослава великою честию, и мужи его, и отпусти, и рек ему: «Ярославе, буди ты старей всем князем в Русском языце» (38, 207).

В то же время следует вторжение войск татаро-монголов, в котором были уже большей частью русские (как раз того самого набора 1238–1240 гг.), в Венгрию, Польшу и Германию (13, 263). (Но гораздо вероятнее, что вторжение татаро-монгол в Западную Европу — Польшу и Венгрию — было не после, а до «нашествия Батыя на Русь»).

Напомню, татаро-монголы вторгаются именно в те страны, которые успешно наступали на Русь с конца XII в.

В решающем сражении у Легницы монгольская армия под командованием Бату хана разгромила «объединенные польско-немецко-моравские войска, и венгерскую армию численностью в 60 тысяч человек в битве на р. Шайо (хотя в этих сражениях монгольские войска выступали не в полном составе). Мало того, не потерпев не единого поражения (широко бытующая легенда о поражении монгольских войск в Моравии, где они якобы были разбиты чешским войском во главе с Ярославом Штернбергом, не имеет под собой оснований), монгольские войска прошли территории Польши, Чехии, Венгрии и весной 1242 г. вышли к Адриатическому побережью» (38, 145).

И позже татары помогают русским отразить наступление на Новгород и Псков немцев, которые «зело бо бояхуся и имени татарского» (118, 148–149; 36, 382).

То есть, если мы объективно оценим все сведения, которые здесь были приведены, вывод будет один — татары действовали с самого начала именно в интересах русского князя Ярослава, то есть, в интересах русского народа, державы русской, которая и была возрождена благодаря помощи татарских войск Ярославу. Этот вывод можно сделать даже без тех трех листов из Лаврентьевской летописи, относящихся к походу Бату в русские земли, вырезанных фальсификаторами русской и татарской (российской) истории.

И не могло войско татар без основательной поддержки из Руси — со стороны князей, духовенства и простолюдинов, совершить не то что «нашествие и завоевание», или «кавалерийский рейд», даже вообще пройти в походной колонне через русские зимние просторы от, скажем, Рязани до Владимира и обратно в Степь. Ни в количестве 120–140 тысяч, ни в количестве 30–40 тысяч человек.

И вот сторонники продолжения в русских землях жизни, подобной прежней (постоянных междоусобиц и набегов сильного на более слабого соседа), и порядков, основанных на «праве сильного» и воевали с русским князем Ярославом, с его дружинами, а также с его сторонниками (союзниками) — татарами Бату хана.

И сохранились, естественно, те летописи, которые были составлены побежденными сепаратистами, и были включены в историографию европоцентристами-миллеровцами. А источники, в которых содержались сведения, противоречащие версии о «нашествии и иге», были «вырезаны и заменены» другими. Также как те три листа из Лаврентьевской летописи — в XVII–XVIII вв. И было объявлено участие татар в войне на стороне Ярослава и его соратников — сторонников обединения Руси и установления права и законности на русских землях — «татаро-монгольским нашествием».

Потому что объединение Руси было очень нежелательно для западных ее соседей, как и усиление Монгольской державы — для соседей восточных и южных. А союз Руси и Орды был очень нежелателен для тех и других, вместе взятых, и они, как очень деятельные и сообразительные люди не переставали работать в данном направлении. В том числе над фальсификацией истории России в необходимом им направлении. Ведь не секрет, что историография являлась и является очень и очень действенным методом политической борьбы (105, 17).

Создание союза Руси и Орды — для тех и других было смерти подобно — и началось мучительное ожидание «нашествия на Запад и на Восток». К тому же у западноевропейцев и «мусульман», даже при отсутствии могущества, подобного могуществу Руси и Орды — державы монголов, не проходило имевшееся издревле желание «покорить псевдохристиан и неверных».

Вот как отозвался католик Матфей Парижский в 1238 г. на новость о том, что к ним, то есть к католикам обратились с предложением о союзе против татар персы и арабы: «Предоставим собакам этим грызться между собой и полностью уничтожить друг друга. Когда же мы пойдем на оставшихся [в живых] врагов Христовых, [то] уничтожим их и сметем с лица земли. Да подчинится весь мир единой католической церкви, и да будет един пастырь и едино стадо!» (62). Отметим, западноевропейцы — католики, «врагами Христовыми», то есть «еретиками», считали также и православных (36, 45). «Натиск на Восток» (то есть, на Россию-Евразию) возглавлял с начала XIII в. сам папа Римский (там же, 376).

Так основным противником крестоносцев, также как и «мусульманского мира», стала держава монголов, граничащая уже с Западной Европой: «… Кроме того, брат Андреас и еще один проповедник недавно прибыли в Лугдун; один из них был послан два года тому назад господином папой к царю тартарскому (татарскому. — Г.Е.). И брат тот на расстоянии сорока пяти дневных переходов за Аконом нашел некое войско тартарское, в котором было около трехсот тысяч всадников из числа самих тартар, не считая пленников, обложенных данью, от многих народов. И это войско [находилось в авангарде?] войска великого царя, [отстоявшего от него] на расстояние пяти месяцев пути» (62).

И крестоносцам и их папе стоило опасаться этого противника, который обладал, в отличие от них самих, «сверхоружием» — способностью приобретать себе сторонников путем дальновидной и гуманной политики.

«Появился же в этом войске (татарском. — Г.Е.) некто, по всем делам и облику и вере ревностный католик, из тех, кого называют монахами и который получил от царя (татарского. — Г.Е.) такую власть, что прежде, чем какое-либо царство должно быть завоевано, он просит [уберечь] то, что мирно, и защищает церкви и возводит и восстанавливает разрушенные. Он берет под свое покровительство всех верующих людей и всех христиан, которые отдают себя под власть этого царя. Ибо царь татарский стремится только к господству надо всеми, а также к монархии всего мира и не жаждет ничьей смерти, но каждому позволяет пребывать в своей вере после того, как подчинит себе, и никого не заставляет обращаться в чуждую ему веру» (62).

И в результате присоединялись к монголам многие, кому не было места в мире произвола и мракобесия: «…правитель Далмации захватил восьмерых, один из которых, как узнал герцог австрийский, был англичанин, из-за какого-то преступления осужденный на вечное изгнание из Англии. Он от лица короля татарского дважды приходил к королю Венгрии [как] посол и толмач и угрожал, предварительно приведя достаточно примеров» (там же).