Читать онлайн «Корона Ордынской империи, или Татарского ига не было». Страница 67

Приведем случай нападения одного племени кыпчаков (дурут) на другое «кыпчакское племя» (токсоба). Однажды вождь одного из кыпчакских племен — «дурут», Котян, «собрал людей своих и племя свое и пошел на Аккубуля (предводителя «племени токсоба»). Когда до последнего дошло известие о походе на него, то он собрал людей своего племени и приготовился к сражению с ними (дурутами). Они встретились и сразились; победа осталась за племенем дурут. Аккубуль (сам) был ранен, а рать его разбрелась. Тогда он отправил брата своего Ансара (или Унсура) к Джучи хану, сыну Чингисханову, которого Укедия[173], сидевший в то время на престоле Чингисхановом, отрядил в Северные страны. Он (брат Аккубуля) пожаловался ему (Джучи) на то, что приключилось народу его со стороны кипчацкого племени дурут, и сообщил ему, что если он (Джучи) пойдет на них, то не встретит там, кроме дурутов, ни одного противника. Тогда он (Джучи) двинулся на них со своими войсками, напал на них и большую часть избил и захватил их в плен» (101, 541).

«Этот же рассказ с некоторыми дополнениями и вариациями, находится в Булакском издании Ибн Халдуна. Кипчакские племена названы у него так: 1). Токсоба… 7). Дурут… Ход рассказа (говорит он), указывает на то, что племя дурут из кыпчаков, а племя токсоба из татар, что все перечисленные племена не от одного рода» (тамже, 542).

И последовавшая затем война татар с кыпчаками («западный поход»), которая вкратце описана в приведенной выдержке из работы арабского историка Эль Макризи, скорее всего, не «завоевание кыпчаков», а один из этапов политической борьбы между политическими группами средневекового татарского этноса. Естественно, в этой войне активное участие принимали и «кыпчаки-родственники», причем, с обеих сторон (к монголо-татарам, как мы видели, присоединялись многие «завоевываемые» ими народы — прямо по ходу этого самого стремительного их «завоевания»).

В эту борьбу были втянуты и другие племена кыпчаков, а также часть русских и аланы, и татары Причерноморья и Дешт-и Кыпчака (токсоба-татары у Тизенгаузена В. Г.).

В ином случае не могло иметь места такое тяжелое «завоевание» кыпчаков, как описывают некоторые историки (49, 85–90) по чисто объективным причинам — у, кыпчаков-половцев не было единства и не было соответствующего уровня организации войскового управления и войско их составляло, максимум 3–5 тысяч всадников (35, 237). То есть «кыпчаки, сражавшиеся с татаро-мнгольскими захватчиками» — это отряды оппозиции татар и их наемники, которые воевали с татарами же, сторонниками Орды-Центра и их соратниками, то есть, с монголами (в смысле собирательного названия политического сообщества).

К этой оппозиции и примыкали те местные правители, которые желали сохранить былой порядок вещей, а не править на основе договора и закона — Ясы (Йазу), лишающего их возможности творить произвол.

Оппозиция Чынгыз хану и Орде эмигрировала в начале XIII в. за Волгу, и организовала свой Иль (государство) против державников. Об этом говорит тот факт, что они смогли организовать «разбросанных» по огромным просторам кыпчаков, и к тому же привлечь некоторых русских князей — кто бы пошел просто за «беглыми найманами и меркитами»? Пошли именно за представителями татар — доминирующего в Восточной Евразии, в том числе и в степях, этноса, выделяющегося «величием, могуществом и полным почетом от других» (79, 103).

А «завоевание кыпчаков халха-монголами» представляется бессмысленным: что же это за «завоевание», если почти никого из «завоевателей» не осталось на завоеванной земле? И никто не может объяснить — в чем смысл завоевания, если все завоеватели «ненадолго пришли в Восточную Европу, завоевали ее, посадили в ней ханов-чингизидов с их ближайшим окружением и вернулись немедленно к своим стадам и семьям в Монголию» (3, 185), «на свою историческую родину» (53, 207).

А «угнетенные» — на самом деле воинственные и развитые народы Восточной Европы — якобы терпели кучку оставшихся «угнетателей», как аборигены Австралии англичан. Этот вывод мог быть сделан (и сделан, и внедрен в историографию!) только чужими — не имеющими ни малейшего уважения к нашим предкам — к предкам россиян, представляя их забитыми и запуганными «угнетенными народами».

Возможно, на запад в первой четверти XIII в. и перемещалось много монгольских войск, но это были не «полчища завоевателей», а возвращались с востока, «собранные со всего света Чынгыз ханом» в начале борьбы за создание державы монголов, участники гражданской войны. Поэтому и не осталось материальных свидетельств о пребывании в Восточной Европе и в Средней Азии «полчищ халха-монгольских завоевателей» — их никогда и не было там, и следов, соответственно, не осталось.

Например, насчет «завоевания Булгарского ханства татаро-монголами» Ахметзаки-Валиди Туган пришел к мнению о том, что «Болгарский хан сопротивления им (монголо-татарам) не оказал», ссылаясь при этом на данные французского ориенталиста Леона Каэна (13, 249). И это логично: Болгарский «старший хан», скорее всего, был вассалом Кимакского царя, татарина Кадыр-хана Иемекского (Кимакского) и Туркестанского, разгромившего войска Хорезмшаха совместно с Джучи в 1218 г. в Тургайской степи.

Насчет «покорения монголами Башкирии с боями», о чем так любят упоминать официальные историки-западники[174], Ахметзаки-Валиди тоже имел свою обоснованную точку зрения — «уральские башкиры покорились Джучи в 1207 г. Поэтому нет места утверждению о том, что башкиры вели какие-то боевые действия против монголов. Напротив — есть все основания полагать, что башкиры подчинились им добровольно, по собственной инициативе. Относительно сведений о покорении с боями каких-то башкир при Бату хане, следует полагать, что эти данные относятся к дунайским мадьярам» (13, 21–22), то есть, к венграм-западноевропейцам — в обоснование приводятся также сведения французских, турецких и немецких ориенталистов (там же, 147).

Легенда о «завоевательных походах татаро-монгол» против «коренных народов Восточной Европы, Сибири и Средней Азии» зародилась и была привнесена в историю уже в начале XIV в. восточными и западными противниками Державы Монголов — «истинными мусульманами» (арабами и персами) и «истинными христианами» — западноевропейцами. И была поддержана сепаратистами-ханами и временщиками-узурпаторами как идеологическое обоснование «самостоятельности» объявленных ими «ханств», что было одной из причин распада державы монголов. А позже явилась основой для создания легенды о «завоевании Руси татаро-монголами».

В официальной истории «монгольского завоевания Восточной Европы» почему-то одно несоответствие следует за другим: вот из Монголии выступает, направленная «гениальным дикарем-вождем» для «завоевания всего мира», огромная армия, состоящая из оторванных от натурального кочевого быта и хозяйства[175] скотоводов, направившихся в целях наживы поскольку у них ничего «своего не было», на запад Евразии. Так как эти кочевники каким-то образом уже узнали и осознали, по мнению европоцентристов, что именно там Центр мировой материальной культуры со скоплением всех благ цивилизации. Только не могут эти историки назвать, к примеру, цифру хотя бы примерную, сколько их было, войск этих.

Если их было тысяч 300, то чисто технически, их нельзя было довести даже до Урала за такой отрезок времени. Хотя бы из-за того, что корма бы не хватило миллиону коней в пути, ни подножного, ни «награбленного» — идущие впереди кони ничего не оставляли бы следующим за ними (36, 352). Обсуждали-гадали два-три века историки-европоцентристы, и остановились на цифре в 30 тысяч воинов[176] — 100 000 коней (31, 547). «Но и это количество прокормить было трудно» (там же).

Тем не менее, В. В. Каргалов определяет количество войск, принимавших участие в боевых действиях на Русской земле в 1237–1241 гг. в 120–140 тысяч воинов. Правда, он оговаривает, что это «весьма приблизительно» и что «монголов было до одной трети» из этого количества, остальные были «влившиеся аланы, кыпчаки и булгары» (49, 97).

И еще, не забудем одну истину — «использовать покоренных в качестве боевых товарищей — это лучший способ самоубийства» (31, 547). И в условиях того времени «мобилизовать венгров, мордву, куманов и даже «измаильтян» (мусульман), составлять из них ударные части, обреченные на гибель в авангардном бою, ставя сзади заградительные отряды из верных воинов» (там же) вряд ли было реально возможно. И сам Лев Николаевич понимал это, и знал, что все, кто внимательно будет читать его работы — и главное, должным образом обдумывая прочитанное,[177] при этом также не обходя вниманием те источники, на которые он ссылается — его правильно поймут.